Проблема предсказуемости в самом общем виде порождается фактом существования прошлого, настоящего и будущего. Для человека предсказуемость, вероятно, стала проблемой с того момента, как он начал ощущать это различие. Разность прошлого, настоящего и будущего, очевидно, ощущалась уже предками современного человека из рода Hominides, однако имеющиеся данные не дают оснований для однозначных выводов на сей счет. Различие субстанций времени – факт установленный для людей так называемой фиксированной исторической эпохи, т.е. последних 3-4 тыс. лет. Столь широкие хронологические рамки свидетельствуют, что потребность заглянуть в будущее, попытаться его определить у Homo sapiens имеет довольно сильные стимулы.

В самом деле, мы живем в сложном, изменяющемся мире, накладывающем на нашу жизнь множество внешних ограничений, которые отнюдь не всегда делают эту жизнь легче и приятнее. И не стоит думать, будто наши предки располагали более широкой полосой свободы: просто их ограничения были качественно иными. Короче говоря, у «простого человека» поводов для визита к гадалкам и прорицателям и тогда было ничуть не меньше, чем поводов сегодня для общения с экстрасенсами.

Существенно, что рост или спад бытового интереса к будущему оказывается никак не связанным с успехами науки или достижениями технического прогресса: XX в., век высоких технологий и потрясающих воображение прорывов в самых разных областях знания, вместе с тем стал и столетием реанимации для астрологии, хиромантии и самой примитивной эсхатологии. И как это не парадоксально, но в поведенческом плане современный обладатель университетского диплома, старающийся определить судьбу по звездам или папиллярным линиям руки, ничем не отличается от средневековых клиентов знаменитого Нострадамуса или античного римлянина, вопрошавшего авгуров о дне грядущем. Во всех случаях остается непреложной бытовая уверенность в принципиальной возможности предсказания будущего, а успех прогноза ставится в исключительную зависимость от квалификации специалиста.

Но как только мы уходим от бытового понимания предсказуемости и начинаем говорить о научном ее понимании, мы обязываем себя к ответу на ряд принципиальных вопросов. Первый из них: «О предсказуемости чего идет речь?» Ведь прогнозирует-то каждый в своей сфере компетенции: экономист пытается определить по конъюнктуре рынка ожидаемый объем продаж и связанную с ним прибыль, политик – будущую расстановку сил в борьбе за власть, врач – тенденцию развития болезни и т.д. Но самые разные объекты предсказуемости объединяет нечто общее: человек пытается предсказать поведение системы, ее возможную поведенческую реакцию на внешние воздействия. Иначе говоря, предсказуемость – это всегда предсказуемость поведения объекта. Однако понимание универсального характера категории поведения распределилось по разным областям знания неравномерно. В естественных науках обоснованно считается, что «естественнее или, по меньшей мере, менее двусмысленно говорить о СЛОЖНОМ ПОВЕДЕНИИ (выделено авторами – Л.Г., В.Е.), нежели о сложных системах» [1, с. 12].

В гуманитарных (а тем более в так называемых общественных) науках дело обстоит иначе. Там описанию по универсальной моде поведения традиционно предпочитаются расчлененные, классификационные описания по способам производства, языкам, культурам и т.п. Разумеется, расчлененные описания необходимы, но думается, что они все же являются не самоцелью, а лишь необходимыми этапами в уяснении общих механизмов поведения для систем, различных по уровням структурной организации. И потому страшна не сама приверженность гуманитариев к символам языка или культуры, а то, что многие попытки применить категорию «поведение» к «двуногому без перьев» почитаются недопустимой ересью. Но, увы, понимание основной задачи науки – поиска и объяснения общего в темпоральном океане разнообразия – не составляет атрибута мышления всех, кто наукой занимается. Не является исключением из правила и классическая этнография.

И здесь мы поневоле должны отвлечься от основной темы данной работы и объяснить некоторые специфические нюансы. До самого последнего времени в отечественной этнографии полностью господствовал традиционный взгляд на этнос как на социальную общность, в развитии которой превалирующую роль играют исторически сложившиеся условия материального производства, рамки общественно-экономических формаций, культурные и лингвистические детерминативы [2, с. 26-31 и след.; 3, с. 10-15; 246-250]. Альтернативная этнологическая концепция этногенеза с несоциальной парадигмой возникла сравнительно недавно [4, с. 112-120; 5] К настоящему времени сходства и различия между двумя подходами к изучению этногенеза получили достаточное освещение и вряд ли нуждаются в дополнениях [6, с. 231-239]. В дальнейшем, говоря об этносах и этногенезе, мы будем иметь в виду исключительно этнологическое значение этих терминов.

Этнология квалифицирует этногенез как несоциальный природный процесс, происходящий в биосфере Земли. Энергетическую основу этногенеза составляет открытая В. И. Вернадским биохимическая энергия живого вещества биосферы [7, с. 284]. Применительно к этногенезу эффект этой энергии назван Л. Н. Гумилевым пасси-онарностью. Пассионарность обеспечивает создание и существование в биосфере Земли отдельных этнических систем – природных коллективов людей, обладающих общностью стереотипа поведения на заданном уровне этнической иерархии и противопоставляющих себя всем другим таким же коллективам, исходя из ощущения ком-плиментарности [5, с. 93-94]. Именно комплиментарность (от фр. compliment – приветливость) является первичным для формирования любого этноса ощущением этнической совместимости [5, с. 262]. Природа комплиментарности гипотетически связывается с колебаниями этнического поля [5, с. 291-293].

Как и всякая другая, этническая система иерархична. Иерархию этносферы составляют: 1) консорции: небольшие группы людей, объединенные общностью судьбы (например, творческие объединения, банды, религиозные секты и т.п.); 2) субэтносы: подсистемы этносов, видимые как довольно крупные этнографические или территориальные группы с бытом и культурой, отличающимися от «столичных» (старообрядцы, поморы, сибиряки, интеллигенты); 3) этносы: основные этнические таксоны, именуемые в социальной системе отсчета народами, народностями или нациями; 4) суперэтносы: высший таксон этнической иерархии, включающий в себя группу этносов с общей этнокультурной доминантой («Христианский мир», «Великая степь», «Античный мир» и т.д.)

Связь между биосферой и этнической системой можно схематично очертить следующим образом. Под действием внешнего по отношению к биосфере фактора (предположительно космического излучения) в некотором ареале среди населяющих его человеческих особей происходит мутация (пассионарный толчок). Она определяет появление в исходной для этногенеза популяции наследуемого признака – пассионарности. Носители признака (пассионарии) отличаются при физиологической полноценности способностью к повышенной абсорбции энергии живого вещества из внешней среды и выдаче ее в виде работы в физическом смысле. Поскольку признак передается по наследству, то в последующих поколениях наблюдается увеличение «количества» деятельности, выражаемое, скажем, в числе событий. События эти своеобразны. Избыточная (свободная) энергия пассионарности по вектору противоположна инстинкту самосохранения индивида. Следовательно, пассионарии часто действуют во вред себе – своим организмам и своему потомству. Но действуя согласованно друг с другом и координируя действия всех остальных людей, они вкладывают свою избыточную энергию в создание и развитие новой поведенческой структуры – нового этноса [5, с. 262].

Уровни пассионарности отдельных людей также различаются между собой, как и уровни пассионарности разных этносов, изменяясь с течением времени. Величина пассионарности отдельного человека может по-разному соотноситься с величиной его инстинкта самосохранения. Если пассионарность больше инстинкта, то человек обладает за счет избыточной энергии способностью к сверхнапряжениям, к деятельности сверх витальной потребности ради разнообразных отвлеченных идеалов: это воин, писатель, администратор, авантюрист, мистик – каждый может представить себе множество иных инициативных фигур [5, с. 255-259]. Когда пассионарность равна инстинкту, это уравновешенный трудолюбивый человек, не расположенный драться за что-либо, а склонный добиться своего постепенно и неуклонно – «честным трудом» [5, с. 273-274]. И наконец, еще один экстремальный стереотип связан с превышением инстинкта над уровнем пассионарности. Это тип безынициативного человека с жизнелюбивыми, несложными устремлениями, мало склонного не только к деятельности ради прозаичной цели, но и к труду, направленному на самообеспечение – тип наркомана, алкоголика, профессионального нищего и им подобных [5, с. 275-277]. Временное изменение количества людей с разными стратегиями поведения в данном этносе определяет, таким образом, общий уровень его пассионарности. Вообще говоря, содержание упомянутых выше четырех терминов (этнос, пассионарность, комплиментарность, этническое пассионарное поле) позволяет описать феноменологически любой процесс этнического поведения во всех его фазах, к которым можно отнести пассионарный подъем, акматическую фазу, надлом, инерцию, обскурацию и гомеостаз (этноландшафтное равновесие) [5, с. 355-431].

Приведенное выше пространное, но неизбежное вступление дает повод думать, что этнологическая концепция этногенеза, по крайней мере, исходит из объективной основы, необходимой для предсказуемости этнических процессов, а именно, опирается на человеческое поведение. Но достаточно ли этого? Ведь для предсказуемости мало иметь в виду сам феномен поведения: необходимо еще и уточнить механизм процесса, типологизировать изучаемую систему. Применительно к этносу встает, прежде всего, задача определения функциональных различий его с социумом. Различия эти совершенно отчетливы. Этнос – природный коллектив, посредством которого социальная жесткая система, лишенная способности к саморазвитию, получает необходимую ей для работы энергию. Взаимодействие этноса с социумом создает этносоциальную систему, где этнос сохраняет самостоятельное и жизненно важное значение. Такая функция этноса сообщает этносоциальной системе фазу развития, в которой отражается количество имеющейся энергии.

Видимая нами непосредственно история идет не в рамках общественно-экономических формаций, а в дискретных этносоциальных системах. И потому факты этой истории есть результат, в котором сопрягаются равноправно этническое и социальное направления развития. Следовательно, каждый факт истории отражает наряду с социальной также и этническую динамику. Вместе с тем сам человек, выступающий как исследователь бытия, является существом социальным и потому не может получать информацию иначе, чем через явления социальные. Понятно, однако, что форма, в которой получена информация, не исчерпывает того комплекса абсолютных причин, результатом коих является ее существование. Иначе говоря, хотя мы и можем наблюдать лишь социальные явления, факт их наблюдения не означает, что они имеют только и исключительно социальные причины.

Но если этносоциальная система – явление на границе между этническим и социальным, то она должна демонстрировать особенности поведения, связанные с ее сопряженным характером. Наблюдаются ли такие аналогии поведения этносоциальной системы с поведением других пограничных структур, работающих на иных формах энергии?

Обратимся к физике. Одним из наиболее популярных ее достижений последних десятилетий является лазер – устройство, осуществляющее генерацию света с помощью индуцированного излучения. Поскольку лазерная генерация в микроволновом диапазоне обнаружена в межзвездном пространстве, сам лазер можно рассматривать как систему, находящуюся на границе между природными феноменами и искусственными техническими устройствами [8, с. 21]. Это делает принципы его работы интересными для нашей темы. Оставим в стороне математическое описание этих принципов и остановимся на намеренно упрощенном описании, поскольку нам важно уловить общие изменения в поведении лазера и попытаться соотнести их с динамикой поведения этносоциальной системы.

Общая схема излучения лазерного импульса состоит в том, что длительное воздействие накачки (внешнего источника энергии) на активную среду системы увеличивает внутреннюю энергию системы. Последующая отдача накопленной энергии электромагнитному излучению происходит в результате флуктуации и приводит к видимому эффекту, обладающему уникальными свойствами: большая световая мощность и высокая согласованность (когерентность) электромагнитных колебаний. В конце концов, атомы вновь возвращаются в основное (невозбужденное) состояние. Такой динамике лазера качественно можно поставить в соответствие поведение этносоциальной системы. Обсудим это динамическое соответствие.

Если говорить об этносоциальной системе суперэтнического ранга, то ее активную среду оставляет соответствующий суперэтнос, демонстрирующий поведенческое единство. Например, в основе этносоциальной системы Западной Европы лежит суперэтнос, известный под названием Христианский (позднее Цивилизованный) мир, история которого прослеживается с IX в.н.э. Этнический состав любой суперэтнической системы неоднороден и включает субстраты разного происхождения и разной этнической принадлежности. Как видим, и здесь активная среда является смешанной.

Вообще говоря, любая этническая система может находиться в одном из двух состояний. Основное (статическое) состояние – это этнический гомеостаз, где нет фазовой динамики и отсутствуют изменения в стереотипе поведения. По отношению к гомеостазу этногенез является флуктуацией. В ходе этногенеза одна фаза сменяет другую и соответственно деформируется свойственный системе стереотип поведения. Таким образом, у этнической системы также как и у лазера, есть свое «невозбужденное» состояние.

Переход от статического состояния к динамическому связан с тем обстоятельством, что генофонд популяции подвергается мутагенному воздействию. По гипотезе Л. Н. Гумилева, источником такой микромутации (пассионарного толчка) может служить космическое излучение [5, с. 473]: внешнее излучение играет такую же роль, какую в лазере выполняет внешний источник накачки.

Сама микромутация соответствует зарядке лазерной лампы. Разрядке лампы в лазере аналогичен процесс воспроизведения в генофонде экстремального генотипа – признака пассионарности, появившегося вследствие мутации.

Имеются и другие аналогии. То, что делают в лазере зеркала, способствующие возвращению фотонов и активную среду, в суперэтносе осуществляется создаваемой людьми системой поведенческих моногамных запретов. Именно они налагают ограничение на этнические контакты и тем самым поддерживают усилия по движению всей этносоциальной системы в определенном направлении. Такое направление определяется комплексом идей, называемым этнической доминантой.

Возбуждение атомов накачкой соответствует росту пассионарности системы. Такой рост характеризуется воспроизведением пассионарного признака и рождением его носителей – пассионариев. Накопление частиц на верхних энергетических уровнях активной среды лазера легко сопоставить с акматической фазой этногенеза, когда пассионарность этносоциальной системы максимальна. Быстрый переход частиц с верхних энергетических уровней на мета-стабильный уровень соответствует в этногенезе резкому падению пассионарности в короткой фазе надлома. Применительно к суперэтносу метастабильному уровню с долгим временем жизни соответствует инерционная фаза, в которой пассионарность изменяется довольно плавно. И наконец, переходу от метастабильного уровня к основному, связанному с основным потоком когерентного лазерного излучения, соответствует падение пассионарности в инерционной фазе этногенеза. Результатом этой фазы служит появление новой социально-культурной общности – «цивилизации».

В обоих случаях наблюдается сходная зависимость режима работы системы от уровня ее энергетического наполнения. При малых мощностях накачки лазер работает как некогерентный источник, излучение его хаотично, а время когерентности мало. Этническая система в инкубационном периоде фазы подъема также отличается слабой координацией: она существует в виде консорций или субэтносов, т.е. таксонов с минимальным временем жизни. При достижении пороговой мощности накачки в лазере начинаются осцилляции, обусловленные согласованным излучением атомов. Так появляется лазерное излучение, а время когерентности увеличивается. При дальнейшем росте мощности накачки поведение лазера снова изменяется: он начинает испускать световые вспышки короткой продолжительности [8, с. 22-24].

Подобным образом ведет себя и этническая система. При достижении определенного уровня пассионарного напряжения происходит создание нового этноса и связанной с ним этносоциальной системы, в рамках которой осуществляется координация поведения консорций и субэтносов, составляющих этнос. Таким образом, длительность существования этнического единства в данном случае также увеличивается, ибо этнос живет дольше субэтноса и тем более консорций.

Последующее повышение уровня пассионарности этнической системы ведет к смене фазы развития. В новой акматической фазе изменение пассионарности уже не характеризуется прежней довольно устойчивой тенденцией роста. Происходят частые и резкие чередования коротких подъемов с такими же спадами, что аналогично генерации коротких импульсов в лазере.

Как видно, в поведении лазера и этносоциальной системы наблюдается значительное сходство (таблица). С этой точки зрения этногенез можно было бы назвать усилением энергии живого вещества биосферы под действием внешнего космического излучения. Косвенно аналогия поведения подтверждает и принятую в этнологии гипотезу о космическом происхождении источника мутаций [5, с. 473].

Таким образом, отталкиваясь от примера, приведенного Г.Хакеном, легко увидеть типологическое единство поведения лазера и этносоциальной системы. Такое единство говорит о принадлежности этносоциальной системы к ряду диссипативных структур, описываемых в терминах синергетики [9, с. 31]. Но коль скоро этническая система представляет собой диссипативную структуру популяционного ранга, на предсказуемость ее поведения должны распространяться все ограничения, имеющие место для названных структур.

На наш взгляд, в изучении этногенеза наиболее существенным ограничением является принципиальная невозможность достаточно «точного» определения точек бифуркации этнического процесса. В этногенезе в качестве бифуркаций выступают моменты так называемых фазовых и подфазовых переходов, т.е. смены тенденций пассионарного напряжения системы. Существование таких переходов вполне объяснимо. В этногенезе работают два основных фактора. Первый из них – старение, запрограммированное в воспроизведении генофонда изменение уровня пассионарного напряжения системы во времени. Вторым является смещение, наступающее как результат внешнего воздействия на данную этническую систему со стороны других систем такого же ранга. В реальной этнической истории мы никогда не наблюдаем идеального «закрытого» этногенеза, а видим непрерывную интерференцию этнических контактов между представителями различных этнических систем. Контакты также требуют отнюдь не малых затрат пассионарности. Как следствие, ортогенное развитие этнических систем нарушается, и они приобретают дотоле неизвестное направление развития с учетом новой тенденции изменения пассионарности самой системы.

Сам механизм фазового перехода в этногенезе может напоминать явление гистерезиса. Пассионарность в этнической системе может иметь два критических уровня. Если пассионарность сначала растет, то с достижением первого критического значения тенденция роста может сменяться тенденцией падения, например, в результате взаимного истребления: резня может унести жизни наиболее активных пассионарных особей (рисунок). Некоторое ослабление доставляет оставшимся персонам возможность выбора, и при достижении второго (меньшего) критического значения они освобождаются от давления энергичных сограждан и довольно быстро («скачком») переводят систему к новому состоянию. В поведении людей начинают доминировать уже не старые стереотипы поведения, а новые, дотоле казавшиеся не только неприемлемыми, но и просто невообразимыми. Например, при переходе от фазы подъема к акматической фазе императив коллективной ответственности: «Будь тем, кем ты должен быть!» – сменяется на императив чисто индивидуалистический: «Будь самим собой!» Свои императивы приносит и фаза надлома («Все будет иначе!»), и инерционная фаза («Будь таким как я!»), и обскурация («Будь таким как мы!») [1, с. 475]. Сложность предсказуемости состоит здесь в том, что принципиально невозможно определить, к какому именно императиву произойдет переход, поскольку роль случайности в момент выбора чрезвычайно возрастает. Но как только выбор сделан, т.е. новый императив навязан системе и принят подавляющим большинством ее членов, детерминизм этнического развития вновь вступает в свои права до момента следующего фазового перехода.

Как и в других диссипативных структурах, выбор этнической системы в точке бифуркации очень сильно зависит от прошлой истории системы. Например, очень быстрый рост управляющего параметра – пассионарного напряжения – в фазе подъема делает более вероятным столь же резкое падение пассионарности в момент спада, а значит, и смещение ортогенного процесса этногенеза на фоне имеющихся этнических контактов. Так, совершившие стремительные пассионарные взлеты арабы в VI-VII вв. и монголы в ХП-ХШ вв. не смогли пережить своих побед: созданные ими огромные империи с полиэтничным населением оказались неуправляемы, ибо на это не хватало даже растущей пассионарности завоевателей. Совершившиеся фазовые переходы уже через 200 лет превратили потомков арабских ансаров и монгольских нойонов в притесняемое меньшинство населения.

Точно так же стимулируется этническое смещение и в случае предшествующего нарушения связей этноса с ландшафтом. Самым ярким примером тому служит античный Рим. Все римские граждане «героической эпохи» (фазы пассионарного подъема и акматической фазы) были земледельцами и воинами, сражавшимися с врагами «Рго aris et focis» – «За святилища и очаги». После того как в непрерывных войнах акматической фазы количество пассионариев уменьшилось, пришлось начать комплектовать армию субпассионариями сражавшимися за плату благодаря железной дисциплине. Реформа Мария (107 г. до н.э.), утвердившая новый порядок, фактически закрепила уже сложившуюся ситуацию, при которой земля концентрировалась в руках латифундистов и обрабатывалась рабами. Легионеры, даже вернувшиеся из походов, легко расставались со своими земельными наделами, ибо не видели смысла работать, покорив провинции и приобретя богатство. Таким образом, римляне утратили контакт с ландшафтом и потеряли как этнос лидирующее положение уже в инерционной фазе – в эпоху Августа, а с ее окончанием не сохранились даже как реликт фазы гомеостаза.

Приведенный пример показывает что в изучении этногенеза мы не можем предсказывать будущее с точностью, сохраняющей за нашим прогнозом практическое значение. Этнического будущего нет, ибо не совершены поступки, определяющие это будущее, и мы не можем сказать – будут ли они совершены. Последнее не удивительно, так как поступки лежат в стихии поведения отдельного человека и определяются множеством случайных величин. Но значит ли это, что изучение этногенеза бесполезно? Отнюдь нет и вот почему. Не имея возможности предсказать ближайшую перспективу этногенеза из-за наличия фазовых переходов, мы, тем не менее, имеем возможность сделать это для более длинных отрезков времени. Скажем, ход этногенеза современной Японии позволяет считать, что при прочих равных условиях к концу XXI - началу XXII в. этнос Страны восходящего солнца перейдет к следующей фазе развития – акматической. Такой переход, без сомнения, существенно изменит экономическую и социально-политическую расстановку сил не только в Азиатско-Тихоокеанском регионе, но и во всем мире. Однако у нас нет никаких оснований быть уверенными, что вход японского этноса в акматическую фазу состоится наверняка, и это произойдет в 2090 г., а не в 2105. Конечно, в масштабах жизни этноса, длящейся 1200-1500 лет, разницей в 30 и даже 50 лет можно пренебречь, но для практических рекомендаций такая величина крайне существенна.

Итак, в изучении этногенеза предсказуемость поневоле ограничена и специфична. Мы не можем, изучая этногенез, оперировать прогнозами и утверждать, что выполнение определенных стандартов поведения приведет к определенным результатам. В лучшем случае мы можем говорить о том, что соблюдение определенных ограничений в этническом поведении повышает вероятность продления жизни этноса. Но любое предсказание может быть опрокинуто при наступлении очередного фазового перехода, ибо его хронология и событийная канва в значительной мере определяются случайностью. И потому предсказуемость в изучении этногенеза ставит своей целью не предугадывание будущего, а изучение происходящего в природе глобального процесса с целью эффективной адаптации к нему.

Литература

  1. Николис Г., Пригожий И. Познание сложного: Введение. М: Мир, 1990.
  2. Бромлей Ю.В. Современные проблемы этнографии. М.: Наука, 1981.
  3. Бромлей Ю.В. Этнос и этнография. М.: Наука, 1973.
  4. Гумилёв Л.H. По поводу предмета исторической географии: (Ландшафт и этнос). III // Вестн. ЛГУ. Геология. География. 1965. № 18.
  5. Гумилёв Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Л.: Изд-во ЛГУ, 1989.
  6. Иванов К.П. Взгляды на этнографию, или есть ли в советской науке два учения об этносе // Изв. Всесоюз. геогр. о-ва. 1986. Т.117. Вып.З.
  7. Вернадский В.И. Химическое строение биосферы Земли и ее окружения. М.: Наука, 1965.
  8. Хакен Г. Синергетика. М.: Мир, 1980.
  9. Ермолаев В.Ю. Самоорганизация в природе и этногенез // Изв. Всесоюз. геогр. о-ва. 1990. Т.121. Вып.1.
  10. Хакен Г. Синергетика: Иерархии неустойчивости в самоорганизующихся системах и устройствах. М.: Мир, 1985.

Аналогия поведения лазера и этносоциальной системы

Характеристика
Лазер
Этносоциальная система
Внешняя причина
Накачка (вложение энергии той или иной физической природы)
Гипотетически: излучение космического происхождения
Объект внешнего воздействия
Электроны в атомах, взаимодействующие с источником накачки и электромагнитным полем
Генофонд популяции, воспроизведение мутагенных признаков в потомстве
Вид энергии
Электромагнитная
Пассионарность – биохимическая энергия живого вещества биосферы
Активная среда
Кристалл или газ
Этнические субстраты предыдущих пассионарных толчков
Рост потенциала активной среды
Возбуждение атомов накачкой, появление инверсной заселенности
Увеличение числа пассионариев, рост уровня пассионарного напряжения этнической системы в фазе пассионарного подъема
Максимальный потенциал активной среды
Накопление числа возбужденных частиц
Акматическая фаза этногенеза
Снижение потенциала активной среды
Переход частиц с верхнего уровня на промежуточный уровень
Уменьшение количества пассионариев в фазе надлома, снижение уровня пассионарного напряжения до оптимума
Промежуточный уровень снижения потенциала активной среды
Метастабильный уровень
Инерционная фаза этногенеза
Дальнейшее снижение потенциала активной среды
Переход частиц с метастабильного уровня в основное (невозбужденное) состояние, сопровождаемое монохроматическим лазерным излучением
Падение уровня пассионарного напряжения, сопровождаемое появлением оригинального этнокультурного комплекса «цивилизации»
Конечное состояние активной среды
Основное (невозбужденное) состояние
Этническое равновесие: режим гомеостаза
 
Качественное изменение пассионарности со временем.