Социология

Глобализация, устойчивое развитие и безопасность: системно-синергетический подход

Руководствуясь программными документами Конференции ООН по окружающей среде и развитию (ЮНСЕД) еще в 1996 г. в России Указом Президента РФ была принята "Концепция перехода Российской Федерации к устойчивому развитию". В настоящее время идет работа над проектом Государственной стратегии устойчивого развития РФ и другими официальными документами (докладами правительственной комиссии и неправительственных общественных организаций), которые предполагается представить мировому сообществу на Всемирном саммите по устойчивому развитию (Рио+10) в первой половине сентября 2002 г. в Йоханнесбурге (ЮАР).

Упомянутая Конференция ООН стала этапной вехой в развитии цивилизации, поскольку почти все государства, входящие в ООН в лице своих руководителей, собрались, чтобы обсудить проблемы выживания человечества и его "мирного сосуществования" с окружающей природной средой. Начиная с этого саммита в сознании людей все более прочно утверждается идея о связи развития с проблемами экологии, что вселяет надежды о предотвращении быстро надвигающейся глобальной катастрофы - и прежде всего, потери биосферой своей устойчивости.

Процесс перехода к устойчивому развитию является глобальным, и отдельно взятая страна не может перейти на этот путь, в то время как другие страны будут оставаться в рамках старой модели развития. Вот почему важно использовать развертывающийся процесс глобализации и направить прежде всего его экономическую, экологическую и социальную составляющие на реализацию целей устойчивого развития. Тем самым процесс глобализации, развертывающийся по инициативе постиндустриальных государств, ТНК и всемирных организаций стал бы работать на переход мирового сообщества не к постиндустриальному, а устойчивому будущему всей цивилизации.

Россия благодаря ряду своих особенностей перехода к устойчивому развитию (прежде всего интеллектуальному потенциалу и наличию малозатронутых хозяйственной деятельностью территорий) может сыграть роль лидера в переходе к новой цивилизационной модели развития. В настоящее время важно выйти из системного кризиса с тем, чтобы перейти к относительно стабильному состоянию, из которого более эффективно можно перейти на траекторию перехода к устойчивому развитию.

Под устойчивым развитием понимается развитие, обеспечивающее сбалансированное решение социально-экономических задач и проблем сохранения благоприятной окружающей среды и природно-ресурсного потенциала в целях удовлетворения потребностей нынешнего и будущих поколений людей. Глубинная и вместе с тем простая для понимания сущность устойчивого развития заключается в сохранении человечества и биосферы Земли благодаря значительному уменьшению антропогенного давления на эту последнюю.

Предполагается, что таким образом удастся избежать глобальной экологической катастрофы и в перспективе можно будет реализовать две главные цели:

- во-первых, выживание человечества в целом и его дальнейшее развитие, обеспечивающее нашим потомкам равные возможности с нынешним поколением в использовании ресурсов и экологических условий Земли и Космоса (принцип равенства возможностей нынешних и будущих поколений);

- во-вторых, сохранение биосферы планеты, а не продолжать ее деградацию в результате экофобного развития человечества (принцип коэволюции общества и природы).

Переход к новой цивилизационной модели предполагает такие формы взаимодействия человечества и биосферы, при которых на неопределенно долгие времена станет возможным их сохранение и совместное гармоничное развитие, или, как еще говорят, коэволюция общества и природы. А это может привести к постепенному (эволюционному) становлению устойчивого общества, или ноосферы (сферы разума). Будущая ноосферная цивилизация как идеальная модель социоприродного взаимодействия как раз соответствует грядущему "устойчивому" состоянию природы и общества, в котором окажутся обеспеченными не только права и свободы человека, приоритеты нравственно-справедливого разума, духовных ценностей и экогуманизма, но и всеобщая безопасность развития, гармония человека, общества и природы.

Развитие современной цивилизации характеризуется противоречием, из которого необходимо найти выход уже в текущем столетии. Это противоречие между старой и новой моделями развития, т.е. между моделью неустойчивого развития, по которой по инерции продолжается социально-экономический процесс и моделью устойчивого развития, выступающей в качестве желаемого образа будущего. Возможно, что это противоречие может считаться даже основным противоречием современной эпохи, ибо от его разрешения зависит, быть или не быть человечеству, продолжить движение к глобальной антропоэкологической катастрофе либо круто изменить историю цивилизации в направлении выживания и становления ноосферы как формы социоприродной коэволюции.

Глобальный экологический кризис имеет системный характер, и было бы неправильно видеть его причины в чем-либо одном, скажем, росте народонаселения или развитии производства, но что прежде всего обращается внимание. А разве за этот кризис не ответственны все государства планеты, да и все мировое сообщество и его политические структуры, поощрявшие формирование потребительской ориентации личности как его основного экономического права и свободы, и даже сформировавшее для одного ("золотого") миллиарда человек общество высокого потребления природных ресурсов и загрязнения окружающей среды? А разве за движение к экологическому кризису не повинно все большее отстающее от жизни образование и транслируемая им от поколения к поколению система общечеловеческих ценностей, которые не могут обеспечить выживание цивилизации?

В рамках модели неустойчивого развития стихийно продолжается цивилизационный процесс, который также изменяет свое качество и основные характеристики, создавая как реальные и потенциальные возможности и условия для перехода к устойчивому развитию, так и трудности и препятствия. Общественно-исторический процесс в настоящее время в своей естественной (стихийной) форме (т.е. в рамках модели неустойчивого развития) характеризуется тенденцией глобализации и переходом к новому качеству - становлению постиндустриального общества в основном как информационной цивилизации.

Глобализация предстает как стабильная цивилизационная тенденция (и процесс) формирования единого человечества как глубоко взаимосвязанного мирового сообщества, как ведущая закономерность современного цивилизационного развития в рамках старой модели развития. Глобализация - это усиление взаимосвязей между отдельными фрагментами и социумами человеческого рода (прежде всего - экономических, финансовых, политических, социально-культурных, информационных, экологических и других взаимосвязей), универсализация и транснационализация ряда систем и структур человеческой жизнедеятельности и культуры. Хотя предпосылки и отдельные характерные черты глобализации существовали фактически на всем протяжении человеческой истории, осознание этой закономерности и процесса стало реальностью в последние два десятилетия, когда достаточно четко обнаружилась тенденция перехода от национально-государственных форм социального бытия к глобальному демократическому гражданскому обществу как единому человечеству, у которого в будущем появится интегральный ноосферный интеллект и возможность эффективного планетарного управления своим социоэкоразвитием. Основными субъектами глобализации выступают не столько государства планеты (они, хотят этого или не хотят, вынуждены включиться в этот планетарный процесс), сколько транснациональные экономические агенты - корпорации и банки, всемирные международные организации управления и информационно-экономической деятельности, а основными ее тенденциями на современном этапе являются финансово-экономическая глобализация и медиатизационная информатизация (прежде всего "интернетизация") всего мирового сообщества.

Аналитические исследования проблем глобализации строились в основном на концептуально-теоретическом фундаменте постиндустриального и информационного общества, которые, как, впрочем, и все мировое обществоведение отображает модель неустойчивого развития (пусть даже в высшей фазе ее развития). Постиндустриальная (информационная) цивилизация является конечной социально-технологической формой развития человечества в ходе его стихийного развития, поскольку она ведет либо к антропоэкологической катастрофе (пессимистический сценарий), либо к переходу мирового сообщества на путь устойчивого развития, где стратегическое целеполагание связано с сохранением цивилизации и биосферы, их коэволюцией на интенсивной основе . Под постиндустриальным обществом имеют в виду прежде всего страны, где проживает так называемый "золотой миллиард" населения планеты, это наиболее развитые страны, которые детерминируют современные процессы глобализации, информатизации и т.п. Если это так, то все человечество в принципе не сможет перейти к постиндустриальному обществу в силу природно-ресурсных, экологических и особенно - экономических ограничений нашей планеты. Оно может и должно иметь иные перспективы, которые открывает перед ним стратегия перехода к устойчивому развитию как социоприродной коэволюции, могущей привести к становлению сферы разума. Если постиндустриальное общество - это "конец истории" человечества в ее стихийно-естественном развитии, завершившейся формированием саморазрушающейся модели неустойчивого развития, то цивилизация с устойчивым развитием - это начало новой эры в истории человечества, которая может обрести реальные черты в первые два века третьего тысячелетия. Уже в XXI веке вся человеческая цивилизация должна будет, если она сохранит себя и биосферу планеты, перейти к новой - социоприродной модели развития (вместо социально-экономической модели - либо социально-технологической), причем речь идет о всех странах и народах, т.е. такой переход окажется одновременным по историческим (а тем более - геологическим) масштабам времени, независимо от того на какой стадии развития они находятся - аграрной, индустриальной либо постиндустриальной. Это означает, что абсолютно все страны и народы оказываются в положении развивающихся стран в плане перехода к "устойчивому обществу".

Подобный вывод следует из глобального характера, принципов и целей перехода к устойчивой цивилизации и необходимости планетарного управления процессом перехода. Это означает, что начавшаяся глобализация должна получить свой новый импульс и стратегическую ориентацию от концептуального потенциала устойчивого развития, становясь не стихийным, а социально проектируемым и управляемым (вначале направляемым) процессом поступательного движения единого человечества. При "вписывании" процесса глобализации в стратегию устойчивого развития (и устойчивого развития в процесс глобализации) необходимо, чтобы все составляющие этой последней стратегии (и прежде всего экономическая, социальная и экологическая компоненты) "работали" уже в направлении новой цивилизационной парадигмы, "вырываясь" из старой модели развития, т.е. вместо стихийного процесса становились бы процессом управляемым. Подобного рода управление на всех уровнях будет связано с уменьшением (и в перспективе - элиминацией) негативных, т.е. социопатологических черт современного цивилизационного процесса и поддержкой позитивных с точки зрения стратегии устойчивого развития тенденций. В ходе такого управления может сформироваться "направленный процесс" глобализации все более стремящийся к магистрали устойчивого развития. В. дальнейшем к этим формам глобального проектирования и управления должны быть добавлены созидательно-творческие возможности ноосферного интеллекта, ориентирующего мировой процесс на формирование сферы разума как нового качества цивилизации, так и его взаимодействия с окружающей средой.

Будущее человечества прогнозировать можно, однако, не однозначно, но все более точно, если использовать механизм влияния (управления) на будущее из настоящего. Включение фактора будущего и его влияние (эффект Эдипа) на управленческие действия по формированию новых тенденций развития предполагает использование принципа упреждения (или предосторожности), который по сути дела заложен во всех документах ЮНСЕД и особенно в статье 15-ой Декларации Рио-92, адресованной государствам планеты. Речь идет прежде всего о принятии превентивных мер по предотвращению опасных тенденций (скажем, истощения озонового слоя или глобального потепления климата) и тем самым изъятия финансовых средств у нынешнего поколения во имя будущих поколений и сохранения для них ресурсов и условий биосферы. Как показывает опыт действий в области катастроф, на их ликвидацию уходит средств на порядок больше, чем на их предупреждение. Тем более это относится к предупреждению глобальной антропоэкологической катастрофы, которая должна быть предотвращена только превентивными мерами, упреждающими действиями всего человечества (поскольку после наступления катастрофы некому будет устранять последствия).

Устойчивое развитие как форма социоприродной коэволюции мыслится как процесс выживания цивилизации, переходящей в стабильное социально-экономическое развитие, не нарушающее своей природной основы и обеспечивающее непрерывный прогресс общества. Такое развитие представляет нормативный прогноз развития человечества, обеспечивающий ему выживание и непрекращающееся развитие. С этой точки зрения любые трансформации в мировом сообществе, государстве, в любом регионе, в любой отрасли народного хозяйства и виде социальной деятельности должны определяться не только прошлым и настоящим, но и будущим, причем не естественно-стихийного, а разумно-управляемого развития. С учетом сказанного должна быть создана модель цивилизации, государства, региона, социума, личности и т.п., которая соответствует "потребному" будущему, обеспечивающему выживание человечества и сохранение окружающей природной среды.

Стало понятным, что будущее устойчивое развитие должно соединить экологию с социально-экономическим развитием с тем, чтобы оно продолжалось в биосферосовместимой форме.

Глобализация - это интеграция рынков, технологий, финансов и т.п., что прямо или косвенно оказывает существенное влияние на политические, социально-экономические и экологические процессы по существу во всех странах, а также на их внешнеполитический курс. В отличие от эпохи холодной войны, разделявшей мировое сообщество, глобализация несет с собой единственную общечеловеческую культуру, которая, в идеале, ведет к гомогенизации всего человечества.

Сегодня глобализация многим кажется очень привлекательной и всеохватывающей, однако пока еще она находится в начальной стадии, и предсказать все ее последствия достаточно сложно. Но уже обозначились некоторые первые результаты этой новой системы мирового устройства.

Можно сказать, что ее воздействие на социально-экономические процессы и положение в отдельных странах и регионах неоднозначно. Из положительных черт глобализации следует отметить рост контактов и связей между народами в области экономики; торговли, технологии и культуры. В течение последних 50 лет средний доход на душу населения в мире вырос в три раза. Мировой ВВП увеличился с 3 триллионов до 30 триллионов долларов. За последнюю четверть века более чем на 10% выросло число людей, достигших среднего уровня благосостояния .

Однако за этими усредненными показателями скрывается сохраняющееся огромное неравенство между людьми, странами и регионами. Во многих странах глобализация привела к росту безработицы, деиндустриализации, упадку в социальном обслуживании населения, обнищанию больших масс народа, росту смертности и заболеваний, сокращению продолжительности жизни.

ЮНСЕД впервые на таком уровне обратилась к глобальным проблемам, требующим внимания всего человечества - загрязнению и деградации окружающей среды и социально-экономическому неравенству людей. Участники конференции пришли к выводу, что огромные различия в доходах и уровне жизни могут привести к мощным социальным потрясениям планетарного масштаба, дестабилизации обстановки в мире.

Человечество действительно приблизилось к роковой черте. По подсчетам Профессора Э.О. Уилсона из Гарвардского университета, так называемый экологический след, оставляемый одним человеком при использовании производственных ресурсов земли и моря для своих нужд (продовольствие, вода, жилище, транспорт, торговля, утилизация отходов и т.д.), составляет приблизительно 1 га в развивающихся странах и 10 га в США. В среднем каждый человек планеты имеет в своем распоряжении 2,2 га экологических ресурсов. Это означает, что для того, чтобы каждому землянину достичь уровня потребления США, потребуется еще четыре такие планеты, как Земля .

В этих условиях многие прежде незыблемые истины теряют силу. То, что казалось правильным и разумным вчера, сегодня может оказаться ошибкой. Однако инерция мышления политиков, чиновников и ученых, включая глав государств и правительств, ведущих экспертов ООН, других представителей политического, делового и научного истеблишмента, может привести и нередко приводит к неудачным и опрометчивым решениям.

Современный мир стоит перед необходимостью коренного пересмотра устаревших стереотипов мышления. Коренной проблемой для выживания человечества становится определение рациональной связи между экономическим развитием и сохранением окружающей природной среды для современного человечества и будущих поколений людей.

Ошибка заложена в самом фундаменте современных рыночных отношений. Имеется в виду то обстоятельство, что истощение природных ресурсов никак не отражается в измеряемой части национального дохода. В итоге этого, фактическое обеднение многих стран вследствие расточительного расходования и хищнического использования национальных ресурсов, принимается многими за их развитие.

Сегодня стало предельно ясно, что в условиях развертывания глобализации и перспектив перехода к устойчивому развитию, сама экономическая теория несовершенна, так как она не учитывает экологические проблемы и не знает, что с ними делать. Учебники по экономике зачастую даже не упоминают о таких важнейших вещах, как деградация биосферы, загрязнение и истощение природных ресурсов. Хотя некоторые из этих вопросов исследовались многими экономистами, в общую экономическую теорию они так и не вошли .

В разработанном в середине прошлого века стандарте ООН "Система национальных счетов" совершенно не учитывались происходящие в наше время важные для человечества негативные биосферные изменения, такие, как деградацию природных ресурсов и растущие нагрузки на системы жизнеобеспечения, изменения климата и биоразнообразия на Земле.

Недостаток традиционного рынка состоит именно в том, что в принятой экономистами статистике национальных счетов и в построенных на ее основе моделях развития экономики, разрушение запасов природных ресурсов и биосферы в целом не имеет никакой стоимости.

Однако углубление глобального экологического кризиса резко изменило ситуацию. Нынешняя система национальных счетов, скрывая исчерпание природных ресурсов и разрушение биосферы, нередко вносит большую погрешность в расчеты, утаивает экологическую правду и дает ложные ориентиры политикам. Она усиливает иллюзию, будто экономика и окружающая среда разделены, и ведет к тому, что политики игнорируют проблемы окружающей среды или способствуют ее разрушению ради экономического роста.

Комментируя сложившееся положение, бывший вице-президент США А. Гор указывал, что "очевидный экономический рост во многом может оказаться иллюзией из-за неспособности учитывать сокращение природных богатств". И далее, он высказывает серьезный упрек экономистам в том, что господствующие ныне на Западе взгляды поощряют хищническую эксплуатацию окружающей среды развитыми государствами в слаборазвитых странах потому, что они "берут начало в теориях экономистов, заинтересованных в вывозе природных ресурсов из этих государств" .

Итак, в модели неустойчивого развития все различия в уровне развития стран связаны с экономикой. Именно это, одномерное (то есть чисто экономическое) измерение лежит в основе дифференциации государств на развитые, развивающиеся и страны с переходной экономикой. В таком понимании модель неустойчивого развития совершенно справедливо можно называть рыночной, или экономической моделью, исходя из тех критериев, по которым отдельное государство относится к той или иной группе.

При переходе к модели устойчивого развития, наряду с экономиическими критериями, в основу оценки уровня развития того или иного государства положены показатели (индикаторы) состояния социальной сферы и развития экологической деятельности.

Таким образом, стратегическая цель обеспечения безопасного и устойчивого развития состоит в том, чтобы в условиях глобализации ограничить роль экономических показателей - ВВП и ВНП при оценке благосостояния отдельных государств, а вместо них предложить что-либо иное. Это попытался сделать К.Кобб, предложивший использовать в практике принципиально новый показатель процветания государства - индекс устойчивого экономического благосостояния (Index of Sustainable Economic Welfare - ISEW).

В начале 90-х годов показатель К.Кобба был усовершенствован специалистами Стокгольмского экологического института, которые предложили преобразовать индикатор ISEW в комплексный показатель богатства. Это прорывная разработка ISEW, так как она является одной из первых попыток соединения воедино экономических, экологических, социальных и иных идей .

Как выше уже отмечалось, в новой форме (стратегии) цивилизационного развития безопасность и развитие (саморазвитие) оказались настолько взаимосвязанными, что обеспечение безопасности цивилизации - в принципе невозможно без перехода на путь устойчивого развития. И наоборот - устойчивое развитие, т.е. сохранение человеческой цивилизации и биосферы невозможно без обеспечения их совместной безопасности. Причем процесс глобализации оказывает существенное влияние на проблему безопасности. Становится очевидным, что усилия, направляемые на обеспечение безопасности для отдельно взятого объекта безопасности - государства, общества, личности, фирмы и т.п., должны одновременно "работать" и на глобальную безопасность, т.е. безопасность всего человечества. А это означает, что обеспечение безопасности любого объекта (субъекта) не может быть обеспечено в полной мере без обеспечения глобальной безопасности. А поскольку безопасность цивилизации зависит от сохранения биосферы, ее устойчивости и естественной эволюции, то необходимо обеспечение безопасности (сохранение) естественной природной среды. Можно сказать, что здесь вступает в действие достаточно ясный с системно-синергетической токи зрения принцип обеспечения безопасности. Он заключается в том, что обеспечение безопасности более широкой системы приоритетно по отношению к безопасности составляющих ее компонентов.

Поскольку переход к устойчивому развитию возможен лишь в глобальном масштабе, в согласованно-когерентном режиме всех объектов безопасности (и субъектов также), то и любые решения и действия по обеспечению безопасности любого объекта не должны противоречить международно-глобальным императивам устойчивого развития. И сказанное относится не только к экологической безопасности, но и к любому ее виду, т. е. экономической, информационной, социальной и т. д. Отсюда следует также, что в старой модели - неустойчивого развития не может быть обеспечена безопасность ни всего человечества, ни отдельно взятого государства, независимо от того, по какому типу мыслится обеспечение этой безопасности (американской, северокорейской и т.п.). В начале XXI века обеспечение безопасности государства, общества, личности, мирового сообщества зависит не только от отдельно взятого объекта и субъекта безопасности, а от обеспечения безопасности через переход к устойчивому развитию всего человечества. Это также означает, что любые процессы и направления глобализации - экономическое, финансовое, культурное, информационное и т.п. также должны "работать" не на старую модель цивилизации, а на глобально-управляемое устойчивое развитие.

Все это говорит о системном характере обеспечения глобальной безопасности через устойчивое развитие, поскольку в одно системное целое объединяются глобальный, региональный, национально-территориальный и локальные аспекты, но на базе планетарных императивов. Системно-синергетический характер проблемы безопасности проявляется и при объединении в одно целое различных видов безопасности, что реализуется в "Концепции национальной безопасности РФ" и аналогичных документах иных государств.

Однако это системно-синергетическое видение существенно усиливается, если мы рассматриваем обеспечение безопасности через переход к устойчивому развитию. Синергетический характер последнего проявляется прежде всего в том, что оно объединяет в целостную систему как минимум три сферы человеческой деятельности - экономическую, социальную и экологическую, создавая не существующий ранее системный эффект устойчивого развития. Вместо модели неустойчивого развития, основанной на доминировании экономической эффективности, модель устойчивого развития ориентируется в своем системном единстве и синергетических по своей природе принципах на реализацию как минимум трех совместимых целей - обеспечения экономической эффективности, социальной справедливости и экологических императивов, что в совокупности должно привести к кооперативному эффекту устойчивой безопасности (безопасной устойчивости). Очевидно, что соответствующие виды безопасности - экономическая, социальная и экологическая должны имманентно сопрягаться с упомянутыми выше целями устойчивого развития, из которых, пожалуй, лишь экологическая безопасность оказывается относительно новой, а две другие в той или иной степени уже реализовались (наиболее удачно, хотя и временно - экономическая эффективность в рыночной экономике).

Системно-синергетический характер обеспечения безопасности через переход к устойчивому развитию не исключает противоречий между основными его компонентами и общее решение предполагает, что на различных этапах такого перехода на приоритетное место будет выдвигаться какая-либо одна из составляющих (например, в России в ближайшие годы - экономика, а не экология). Наконец, уместно заметить, что системно-синергетический характер обеспечения безопасности через устойчивое развитие не сводится лишь к упомянутым трем компонентам единой системы устойчивого развития. Он включает все виды безопасности, прежде всего те, которые выделяются в "Концепции национальной безопасности РФ". Однако обеспечение безопасности через устойчивое развитие не может мыслиться лишь как защищенность жизненно важных интересов объекта безопасности от внутренних и внешних угроз. Защищенность от угроз имманентно входит в устойчивое развитие и пока разделяется на "развитие" и "безопасность" лишь в модели неустойчивого развития.

Обеспечение безопасности в модели неустойчивого развития и новой цивилизационной модели в темпоральном аспекте носит принципиально различный характер. В старой модели обеспечение безопасности, как правило, не носит упреждающего характера и реализуется в основном при появлении серьезных отклонений от естественного развития реальных угроз, катастроф, катаклизмов, бедствий и т. п.). Даже среди принципов обеспечения безопасности не реализуется принцип предотвращения реальных угроз, кризисов и т. п. Сказанное, однако, не означает, что в модели неустойчивого развития не используются превентивные меры, они просто не носят всеобщего и обязательного характера. Это отчасти связано с тем, что часть международного сообщества, государства и т. п.) в принципе может участвовать в ликвидации последствий катастроф либо противодействии реальным угрозам. В случае такой угрозы всему человечеству, влекущей планетарную катастрофу, устранение последней возможно только через принятие глобально-когерентных опережающих решений и реализацию превентивных, устраняющих угрозы и опасности. Но это возможно лишь в случае кардинального изменения стратегии развития, превращения его из стихийной формы в новую форму человеческой самоорганизации - глобальную управляемую на базе принципа упреждения (15-ый принцип Рио-де-Жанейрской декларации по окружающей среде и развитию). В новой модели развитие перестает быть стихийным процессом, требующим своей защиты от внешних и внутренних угроз, и становится самоорганизующимся устойчивым безопасным развитием. Развитие по новой форме цивилизационной самоорганизации должно оказаться одновременно опережающим саморазвитием, способным заранее предвидеть и предотвращать угрозы и опасности внутреннего и внешнего характера.

Самоорганизационно-опережающий характер управления при переходе к устойчивому развитию позволит решать проблемы обеспечения безопасности уже на стадии превращения потенциальных угроз в реальные, как правило, путем предотвращения появления этих последних. Если в модели неустойчивого развития мы имеем дело с реальными угрозами, катастрофами и их неблагоприятными последствиями, то в новой модели, соединяющей в одно системно-синергетическое целое развитие и безопасность должна быть предусмотрена система предотвращения и элиминации реальных угроз и опасностей, а тем более стихийных бедствий и антропогенных катастроф.

В самоорганизующейся системе устойчивого развития, таким образом, должно быть реализовано опережающее обеспечение безопасности во всех ее разновидностях. Этот опережающий механизм обеспечения безопасности должен быть встроен в систему реализации перехода к устойчивому развитию как самоорганизующемуся развитию, ориентированному на новые культурно-цивилизационные цели.

Одно из основных отличий обеспечения безопасности в старой и новой моделях цивилизационного развития связано с различным средствами и силами. В модели неустойчивого развития к силам и средствам обеспечения безопасности относятся различного рода силовые структуры (например, упомянутые в ст. 12 Федерального закона "О безопасности") любого государства и общества.

Если взять в качестве конечной цели перехода к устойчивому развитию становление ноосферы (ноосферной цивилизации, ноосферной культуры), то становится очевидным, что в обществе устойчивого развития военно-силовые средства оказываются не основными. Доминирующими механизмами оказываются рационально-консенсусные средства, имеющие информационную природу, которые уже начинают применяться, например, при обеспечении безопасности государств - участников Договора о коллективной безопасности . При возникновении угрозы безопасности, территориальной целостности и суверенитету одного или нескольких государств - участников либо угрозы международному миру государства - участники незамедлительно приводят в действие механизм совместных консультаций с целью координации своих позиций и принятия конкретных мер для устранения возникшей угрозы. Предотвращение войн и вооруженных конфликтов, устранение реальных угроз должны достигаться урегулированием спорных вопросов, международных и региональных кризисов, исключительно политическими, согласительными средствами. Среди принципов обеспечения безопасности государств - участников - принцип - принятия решений по принципиальным вопросам обеспечения коллективной (всеобщей) безопасности на основе консенсуса.

В грядущей ноосфере упомянутые принципы в силу глобального характера обеспечения безопасности цивилизации должны иметь планетарный статус, распространяться на все государства, народы и социумы. Это возможно лишь в том случае, если переход к устойчивому развитию будет идти по траектории, близкой к ноосферной, когда решения будут приниматься на гуманистически справедливой и экологически рациональной основе, а не на военно-силовой. Переход от общества потребления и превалирования материально-экономических интересов к ноосферно-консенсусной демократии, позволит сформировать новые формы управления средствами обеспечения безопасности, в информационной основе которых будет ноосферный интеллект глобального масштаба .

Ясно, что технологической основой подобных трансформаций является развитие средств информатики, а социально-технологической - становление информационной цивилизации. Особая роль информационного общества состоит в том, что оно является переходным от старой модели развития к новой, от общества с неустойчивым развитием к устойчивой цивилизации. В информационном обществе находит свое завершение социально-технологический ряд, сформировавший постиндустриальное общество, и начинается новая эра становления сферы разума. Во всяком случае такое видение эпохо-разделов цивилизационного развития можно обосновать с позиций концепции устойчивого развития ноосферной ориентации. Причем в той мере, в какой информатизация развивается бесконтрольно и стихийно - она результат постиндустриального неустойчивого развития. Когда же информатизация (будет) направлена на реализацию целей устойчивого развития, она становится признаком становления эры ноосферы.

Невозможность решения проблемы безопасности без перехода на магистраль устойчивого развития дает основания для формулировки еще одного системного принципа обеспечения безопасности, носящего ориентационно-целевой характер. Обеспечение безопасности через устойчивое развитие носит поэтапный характер и зависит от реализации тех или иных целей на пути устойчивого развития. Такой общей целью и по сути - завершающим на определенном историческом отрезке времени этапом явится становление ноосферы, о чем было сделано предположение в монографии "Путь в ноосферу" . В дальнейшем было приведено достаточно аргументов, которые позволяют, если не отождествить процесс перехода к устойчивому развитию и становление ноосферы, то, по крайней мере, считать их достаточно близкими и однонаправленными. Эта логическая связь показалась достаточно привлекательной и для того, чтобы в "Концепции перехода Российской Федерации к устойчивому развитию" в заключительной части сформулировать, что в отдаленной исторической перспективе постепенно должна решаться проблема гармонизации взаимодействия с природой всего мирового сообщества. Движение человечества к устойчивому развитию в конечном счете приведет к формированию предсказанной В.И. Вернадским сферы разума (ноосферы), когда мерилом национального и индивидуального богатства станут духовные ценности и знания Человека, живущего в гармонии с окружающей средой.

Одним из весьма важных для нашей проблемы является мнение о том, что на учении о ноосфере фактически строится сегодня концепция устойчивого развития, которое принадлежит В.В. Путину, выступившему 15 ноября в Брунее на деловом саммите АТЭС "Бизнес и глобализация".

Между тем понятие "ноосфера" может определяться не только в том ракурсе, как это было дано в "Концепции перехода РФ к устойчивому развитию". В упомянутой книге "Путь в ноосферу" понятие ноосферы связывается с обеспечением безопасности во всех отношениях, т.е. сфера разума представляется как - самое безопасное состояние как цивилизации, так и сферы ее взаимодействия с природой. Подобное представление о связи сферы разума и безопасности основано было лишь на интуитивном ожидании, что наступление ноосферы решит проблему обеспечения безопасности дальнейшего развития. Связь же стратегии устойчивого развития и безопасности приводит к выводу, что сфера разума окажется одновременно и сферой обеспечения безопасности в глобальном и в других отношениях (что выглядит вполне естественно, поскольку все разумное должно быть и безопасным).

В этом смысле важно проанализировать в прогностическом плане механизмы и этапы обеспечения безопасности на пути устойчивого развития, т.е. применить методологию исследования будущего, имея в виду реализацию нормативного прогноза в виде стратегии устойчивого развития. Методологической основой к видению перспектив обеспечения безопасности является ноосферный подход как наиболее адекватный для исследования желаемого будущего.

Упомянутый выше ноосферный подход формировался в "недрах" такого научного направления, как учение о ноосфере (ноосферология). Последнее представляет собой междисциплинарную интегративную область научного поиска. Оно охватывает весь комплекс знаний о ноосфере, законах и тенденциях ее становления и развития, включая представления о переходе цивилизации к "устойчивому обществу" и "устойчивому государству". Ноосферология мыслится как та часть исследования будущего, которая акцентирует внимание на выживании человечества с помощью развития нравственно-справедливого гуманизированного и экологизированного разума, прогнозирования безопасного устойчивого будущего с помощью становления ноосферного коллективного интеллекта на базе средств информатики.

Обеспечение глобальной безопасности через устойчивое развитие в ходе становления ноосферы осуществляется главным образом с помощью использования рациональных средств, новейших информационно-интеллектуальных технологий. С одной стороны, речь идет об использовании естественных механизмов (типа естественной безопасности, биологической стабилизации и регуляции окружающей среды), которые необходимо включить в сферу взаимодействия природы и общества. С другой стороны, гармонизация этого взаимодействия должна достигаться рационально-духовными механизмами, оптимально организующими социальную деятельность и переводящими ее на интенсивно-коэволюционный путь развития, что в совокупности обеспечивает планетарно-всеобщую безопасность и стратегическую стабильность.

Именно в ноосфере достигается системно-синергетический синтез всех составляющих устойчивого развития, причем не только в самом социуме, выступающем как ноосферно-глобальное целое, но и в его взаимоотношениях с природой, как земной, так и космической. Причем, в отношении космоса также в перспективе должна быть обеспечена безопасность в результате становления космоноосферы, где глобальная безопасность обеспечивается и в ее внешнем - геокосмическом и собственно космическом варианте, о чем мечтал К.Э. Циолковский, разрабатывая концепцию бессмертия человечества в результате освоения космоса.

Методы качественного моделирования инновационных социальных процессов

В условиях инновационного развития современного общества и нарастания неопределенности социальных изменений возникает потребность в эффективных методах диагностики социально-инновационной среды, прогнозирования будущего и оценки рисков, основанных на адекватных научных моделях. Однако сегодня наблюдается серьезный разрыв в коммуникации между управленцами, обладающими знаниями и практическим опытом в сфере государственного и муниципального управления и специалистами, владеющими методами математического и компьютерного моделирования. Во многом эта ситуация обусловлена тем, что крайне редко менеджеры государственного и муниципального управления обладают компетенциями, достаточными не только для самостоятельной разработки строгих математических моделей социальных систем и процессов, но и для формирования запроса на данные исследования специалистам по математическому моделированию.

Один из путей решения этой проблемы видится нам в более широком понимании процесса моделирования как динамического процесса формирования в сознании субъекта-исследователя целостного образа, отражающего сущностные характеристики моделируемой реальности. При этом мы предполагаем, что данный образ может быть построен посредством различных языков и инструментов, а это означает, что мир строгих математических моделей может быть системно сопряжен с комплексом гибких средств описания (интуитивно-понятных, качественных, когнитивных), выполняющих роль коммуникативного посредника между специалистами разных дисциплин и сфер деятельности. Качественные модели, обсуждаемые в данной статье, позволяют, на наш взгляд, ухватить основные характеристики социальной реальности, упрощая, тем самым, сложность (как в понимании объекта, так и средствах выражения) и формируя целостный образ, необходимый для адекватной оценки ситуации лицом принятия управленческого решения, а также постановки задач на более строгие, количественные исследования.

Таким образом, речь идет о необходимости формирования у управленцев навыков «модельного мышления» через освоение методов качественного моделирования социальных процессов.

В контексте парадигмы рефлексивного управления, учитывая рефлексивный характер социальных процессов и ситуацию включенного наблюдателя, мы утверждаем, что модель социальной системы выполняет не только эвристическую и прогностическую функцию, но и является средством коммуникации самих субъектов управления, а также средством коммуникации субъекта управленческого решения и его объекта.

Многофакторная модель

Один из известных приемов построения образа, описывающего сложную социальную ситуацию, заключается в построении диаграммы факторов, оказывающих наиболее сильное влияние на целостность социальной системы, возможности ее развития, качество жизни граждан.

Рис.1 Диаграмма показателей удовлетворенности социальными потребностями.

Модель, представленная на рис. 1 отражает гипотезу об основных факторах развития социальной системы, выраженных в показателях удовлетворенности социальными потребностями. В качестве эталонного состояния мы можем принять внешний контур полученного профиля, соответствующий 100%-ой удовлетворенности каждым фактором. Однако данное эталонное состояние должно быть откорректировано с учетом региональной специфики и некоторых ситуационных факторов.

Количественные оценки показателей модели могут быть получены как методом экспертных оценок, так и методом социологического опроса.

Данная модель позволяет учесть в процессе разработки и реализации реформы наиболее проблемные с точки зрения развития социальной сферы направления, которые могут быть как непосредственными целями государственной реформы, так и источниками рисков.

Шкала инновационного развития инновационной социальной среды региона

На основе методики, предложенной Ч.Лэндри, по измерению инновационного развития городской среды мы предлагаем следующую систему оценки инновационного развития региона.

Оценка

Критерии оценки

 

1

Креативность не воспринимается как важная часть жизни региона . Не происходит публичного обсуждения вопросов, связанных с креативностью и инновациями.

2-3

А дминистрация начинает понимать значение инноваций. Возникают попытки стимулирования креативности со стороны муниципалитета, например, отмечаются достижения. Организация и управление регионом остаются традиционными. Все еще наблюдается отток перспективных кадров из региона.

4

Несколько пилотных проектов и исследований осуществля ю т университет ы . Приостанавливается «утечка мозгов » .

5-6

Существует поддерживающая новации инфраструктур а . Происходит трансфер технологий. В бизнесе, образовании и муниципальной сфере осуществляются программы обмена.

7-8

В регионе на всех уровнях ощущается поддержка творческих проектов , направленная на удержание наиболее талантливых специалистов. Территория привлекает талантливых людей, однако все еще ощущается недостаток некоторых ресурсов.

9

Территория получила национальное и международное признание как креативный центр. В регионе расположены штаб-квартиры важных исследовательских институтов и инновационных компаний.

10

Регион превратился в самодостаточное место, где создан цикл самообновляющейся самокритичной и рефлексивной креативности. В регионе городе создаются возможности и инфраструктура высочайшего уровня, объекты и организации, имеющие мировое значение.

Данная структура оценки позволяет определить показатели идеального состояния социальной инновационной среды и вектор ее развития. Следует обратить внимание на то, что в критериях оценки учитывается фактор открытости наблюдаемой системы и рефлексивности субъектов управления в лице администрации.

Четырехфакторная модель инновационного развития социальной среды

Одной из важнейших задач в процессе управления государственной реформой является задача разработки базисной системы измерений, благодаря которой многомерная и сложноформализуемая социальная инновационная среда превращается в пространство, отражающее определенные характеристики данной среды и позволяющее установить основные ориентиры для фиксации текущего состояния социальной системы.

В контексте нашего подхода мы предлагаем следующую четырехфакторную модель оценки инновационного развития социальной системы, графически представленную в виде диаграммы. Данная методика позволяет дать количественную оценку сложно формализуемым качественным феноменам. Каждый из параметров может быть оценен по разработанной нами шкале на основе системы наблюдаемых показателей.

Рис. 2. Пример шкалы оценки

Таблица 1. Пример построения шкалы оценки

Фактор

Характеристика

Показатели

Единицы измерения показателей

Креативный потенциал

Формирование среды, способствующей творчеству, генерации новых идей и инновационных проектов

•  Новаторы-изобретатели.

•  Инновационные организации.

•  Социальные круги.

•  Социальные движения.

•  Творческие личности

-Число научных и учебных учреждений.

- Количество новых технологий, количество участников творческих объединений.

Мотивация

Степень заинтересованности социальных субъектов в реализации инновационных проектов.

•  Наличие неудовлетворенных потребностей

•  Степень протестного настроения

•  Нацеленность на будущее (система ожиданий)

•  Социальные неустойчивости

•  Диссоциации (противоречия напряженности, конфликты)

-Число граждан, неудовлетворенных настоящим.

- Количество акций протеста.

- Процент публикаций в СМИ, направленных на изменение

Деятель-ность

Внедряемость инновационных проектов, активность социальных субъектов, наличие ресурсов для внедрения

•  Общественный резонанс от реализации проектов

•  Реализация проектов по преобразованию социальной среды

-Количество людей, вовлеченных в инновационный проект;

- Затраты, на реализацию изменений;

Число мероприятий, направленных на изменение и развитие социальной сферы.

Социаль-ная рефлексия

Степень осознания последствий внедрения, оценка рисков, управляемость процессов

•  Степень осмысления

•  Управление рисками

•  Мониторинг

•  Наличие специальных мероприятий по обсуждению действий администрации. Проведение опросов, референдумов, форумов.

Фактор инновационного потенциала

Креативный потенциал социальной системы формируется самими субъектами социальных изменений, которые могут быть представлены как конкретными индивидами, так и различными группами, действующими осознанно (целенаправленно) или неосознанно, т.е. не связывая свои действия с конкретными изменениями. В качестве основных акторов социальных инноваций П.Штомпка выделяет следующие шесть типов субъектов социальных изменений, по наличию которых мы будем определять креативный потенциал социальной среды:

  • Отдельные люди, выступающие с инновациями (изобретатель новой технологии, политик, предложивший реформу, предприниматель, реорганизующий предприятие и т.п.).
  • Инновационные роли (художников, ученых, изобретателей, экспертов, шаманов и.т.п.).
  • Инновационные организации (законодательные комитеты, парламенты, комиссии, конструкторские бюро и т.п.).
  • Социальные круги новаторского характера (аристократическая «богема», студенты, джазовые музыканты, мастера кино и т.п.).
  • Социальные движения (молодежные, политические, феминистские движения).
  • Обычные люди, которые в своей повседневной жизни создают новые практики (способы речи, обращения с другими, развлечения и т.п.)

Фактор мотивации

Для того чтобы социальная среда реализовала свой креативный потенциал, должны быть достаточно сильные мотивы. Степень мотивации в нашей системе характеризует потребность социальных субъектов в изменениях и их желание сделать усилие для реализации инновационного проекта. Оценка мотивации в контексте концепции инноватики государственного управления должна проводиться с точки зрения государства, общества и системы государство-общество.

П. Штомпка указывает на следующие четыре обстоятельства, влияющих на то, что субъект, погруженный в сложившуюся нормативную структуру, вдруг каким-то образом может от нее освободиться и предпринять усилия к изменению этой структуры :

  1. Несовершенство процессов социализации и контроля, в силу чего никто никогда не бывает полностью, целиком сформированным культурой своего общества.
  2. Различие в степени подчинения социализации и контролю у различных людей групп.
  3. Гетерогенность, плюрализм, конфликтный характер нормативной структуры каждого общества.
  4. Дистанцирование некоторых групп от своего общества и принятие ими в качестве образца другого общества и его культуры.

В оценке мотивации к инновационным изменениям мы предлагаем рассмотреть следующие факторы, на основе которых выстраивается соответствующая система показателей.

  • Наличие неудовлетворенных потребностей
  • Степень протестного настроения
  • Нацеленность на будущее (система ожиданий)
  • Социальные неустойчивости
  • Диссоциации (противоречия напряженности, конфликты)

Здесь следует отметить существование как позитивной мотивации (стремление к лучшему, идеалу, развитию), так и негативной (избегание угроз, конфликтов и противоречий). При этом данные мотивы могут быть выявлены на сознательном и подсознательном уровне.

Фактор инновационной активности

Активность социальных субъектов и их вовлеченность в инновационные проекты характеризует реальные изменения социальной среды. Провести оценку этого фактора возможно по таким показателям как:

  • количество людей, вовлеченных в инновационный социальный проект;
  • затраты на реализацию изменений;
  • общественный резонанс от реализации проектов.

Безусловно, при оценке профиля инновационного развития социальной среды важным показателем являются не только сами значения каждого фактора в отдельности и их сопоставление с идеальным состоянием и состоянием в других регионах, но и степень сбалансированности всех 4-х факторов. Например, высокая инновационная активность без достаточной управленческой рефлексии может оказаться не только недостаточно эффективной, но и создавать дополнительные угрозы. С другой стороны, высокий креативный потенциал социальной среды может быть невостребован в условиях слабой мотивации и при отсутствии достаточно активной позиции социальных субъектов.

Качественные модели социально-инновационной среды государственных реформ

Теория силового поля К. Левина

С точки зрения управления рисками, связанными с возможным сопротивлением целенаправленным социальным изменениям, например, таким как государственные реформы, представляет интерес концепция силового поля К. Левина, согласно которой любые организуемые изменения в социальной системе могут быть рассмотрены в контексте борьбы между побуждающими и ограничивающими силами. Управление изменениями в социальной организации сводится к балансу этих сил.

Рис. 3. Схема силового поля

Любое новационное изменение, вызванное определенными мотивами (побуждающие силы) встречает сопротивление со стороны ограничивающих сил. Для принятия управленческого решения, направленного на внедрение социальной инновации необходимо провести анализ силового поля, определив все силы и их направленность. Рассмотрим структуру силового поля, сложившегося в ситуации реформы социальных льгот в 2005 г.

Побуждающие силы

Ограничивающие силы

Отсутствие контроля за расходованием льгот.

Недоверие власти

Неравные возможности в получении социальных льгот.

Неотлаженные механизмы реализации

Необходимость борьбы с инфляцией

Критерии оценки социальной инновации

Для дифференциальной диагностики социальных новаций и задач государственного управления необходимо разработать критерии отбора, позволяющие оценить социальные нововведения с точки зрения основных приоритетов развития общества.

Критерии оценки социальных инноваций и идеальная модель:

  • Сохранение коммуникативной целостности системы

Реформа способствует эффективному взаимодействию социальных институтов, социальных групп, способствует формированию идентичности и воспроизводству ценностей.

  • Приращение социального капитала (как ресурса доверия)

Реформа оказывает позитивное влияние на авторитет государства, способствует формированию горизонтальных коммуникаций, институтов гражданского общества.

  • Возможность развития социальной системы

Реформа открывает новые возможности для позитивных изменений выражающихся в параметрах качества жизни граждан согласно ст. №7 Конституции РФ.

  • Возможность выбора у социального субъекта

Реформа предоставляет право свободного выбора социальным субъектом использования новых возможностей развития.

Применим данную систему критериев к оценке реформы социальных льгот 2005 г.

Критерий оценки

Позитивное влияние

Негативное влияние

Последствия не определены

Сохранение коммуникативной целостности системы

V

Приращение социального капитала (как ресурса доверия)

V

Возможность развития социальной системы

V

Возможность выбора у социального субъекта

V

По нашим оценкам реформа социальных льгот нарушила целостность социальной системы льготников, т.е. способствовала социальной разобщенности, введя различные формы льгот у льготников одной категории, но проживающих в различных регионах. Как следствие подобных мер было подорвано доверие власти. Реформа была введена практически без проведения общественной экспертизы и была просто навязана льготникам даже без достаточного предварительного информирования населения. Изменения в системе социальных льгот, по мнению большинства респондентов, не повлекли за собой заметных позитивных изменений в качестве жизни.

Когнитивное моделирование

Если по выражению Эйнштейна проблемы, которые мы решаем, не разрешимы на том способе мышления, на котором мы их создаем, то возникает задача управления самим способом мышления, что возможно только благодаря достаточно высокой степени рефлексии субъекта управления. Посредством рефлексии субъект делает наблюдаемым свой способ мышления, в процессе решения сложной проблемы. В этой связи метод когнитивного моделирования является одним из наиболее простых с точки зрения технологии реализации, но при этом позволяющим наглядно представить не только основные факторы социальной среды и структуру их взаимосвязей, но и отразить саму логику мышления субъекта моделирования.

Суть метода состоит в том, что группа экспертов выделяет наиболее значимые факторы (в случае государственного управления это могут быть факторы влияния на реализацию государственной реформы) наблюдаемого процесса, а также анализирует возможные взаимосвязи между ними. Зависимость между факторами может быть как прямая (увеличение одного фактора влечет к увеличению другого), так и обратная (увеличение одного фактора приводит к ослаблению другого). Данная конфигурация отображается в виде ориентированного графа (см. рис. 4.).

Рис. 4. Когнитивная модель среды реформы социальных льгот

Для выделения ключевых факторов и определения силы и характера их взаимосвязей можно воспользоваться как методом статистического факторного анализа данных, полученных методом социологического опроса граждан исследуемого региона, так и методом экспертных оценок.

Наибольшую ценность этот метод представляет в процессе коллективного анализа ситуации и принятия решения.

При построении когнитивной модели необходимо следить за тем, чтобы количество рассматриваемых факторов было минимальным (не более 12), т.к. чрезмерная сложность модели не позволит эксперту выделить наиболее значимые механизмы и взаимосвязи.

Модель позволяет также наглядно отобразить стабилизирующие и дестабилизирующие обратные связи, которые могут как обеспечивать гомеостаз системы, так и вызывать значительные изменения. М. Маруяма доказал, что «контур усиливает отклонение тогда и только тогда, когда он содержит четное число отрицательных дуг или не содержит их совсем, в противном случае это контур, противодействующий отклонению» . На основе когнитивной модели управленец принимает решения относительно:

  1. воздействия на определенные факторы;
  2. изменению силы связи;
  3. изменения характера взаимосвязи;
  4. включения новых факторов в систему;
  5. включения новых механизмов взаимодействия.

3.4 Модели динамики социальных инноваций

Модель жизненного цикла

Скорость внедрения нового или диффузии инноваций зависит от внутренних характеристик и параметров системы. Можно согласиться с Ю.М. Плотинским, что с прос на новации зависит также от фазы жизненного цикла социальной системы. Исходя из общей модели жизненного цикла организации мы можем предположить, что период наибольшего спроса на новации – это период становления организации, а также период кризиса, связанного с насыщением или исчерпанием ресурсов для нового роста.

Рис. 5. Модель жизненного цикла

В таком случае, общественная система в состоянии развития более готова к реформам, чем система в состоянии стабилизации. На этапе повышенного спроса на новации возникает риск отставания от реальных потребностей общества к изменениям, что может привести к стихийным трансформациям и противоречиям с существующей управленческой системой. Данные изменения, идущие снизу и направленные на изменения в системе управления можно охарактеризовать как революционные.

Восприятие инноваций – восприятие новизны. Инновация связана с субъективным восприятием индивида возможностей и угроз предстоящего изменения. Поэтому быстрее внедряются инновации, обладающие явным набором ожидаемых преимуществ и простыми правилами социального взаимодействия.

Рис. 6. Принцип отбора инновационных социальных стратегий

Эффективные социальные стратегии могут копироваться социальными субъектами, как на сознательном, так и бессознательно уровне, что обеспечивает диффузию новации. Сам принцип копирования чужого эффективного опыта является социальной стратегией, обеспечивающей целостность социальной системы и ее когерентное развитие.

Модели нелинейной динамики

Особую роль в анализе сложной динамики социальных изменений играют нелинейные динамические модели. Рассмотрим некоторые их приложения к моделированию инновационных социальных процессов.

Эволюционная кривая на основе логистического управления наглядно показывает основные этапы распространения инновации.

Рис . 7. Логистическая модель распространения инновации

«Диффузия – процесс распространения инноваций внутри данной социальной системы, а также от одной социальной системы к другой» . Скорость распространения инновации зависит от эффективности коммуникативных каналов и готовности общества к переменам (степени неустойчивости социальной системы).

Инновации в системах с динамической сложностью трудно предсказуемы, т.к. причины и следствия связаны кольцевым образом и могут быть несопоставимы по своим эффектам. В то же время синергетические методы моделирования социальных процессов позволяют перевести неопределенность в риски, выявить спектр аттракторов системы, проиграть сценарии, определить новые смыслы и управленческие стратегии.

Например, логистическая модель учитывает как автокаталитический механизм распространения нововведения, так и возможность некоторого насыщения за счет исчерпания ресурсов. При этом, данная модель демонстрирует огромный спектр различных сценариев распространения нововведения (зависящих от соотношения параметров, отвечающих за ресурсную емкость среды и активность социальных агентов), от выхода на стационарное состояния, до периодических колебаний с различными периодами и хаотического режима.

Рис.8. Хаотический режим. a = 3; M = 1000.

В основу рассматриваемой далее модели динамики инновационного процесса положена модель динамики избирательной компании, разработанная группой авторов (Аршинов В.И., Буданов В.Г., Москалев И.Е., Тарасенко В.В.) в секторе междисциплинарных исследований Института философии РАН. Практическое применение данного подхода видится нам в использовании предложенной модели и методологии исследования в работе ситуационного центра РАГС при Президенте РФ.

Первый этап моделирования состоит в выделении ключевых факторов (групп факторов), определяющих динамику распространения социальной новации. Данная задача решается методом мозгового штурма. Полученные данные сопоставляются с базовыми допущениями модели динамики социальных новаций.

Согласно базовым установкам модели, процесс рекрутирования сторонников реформы определяется следующими параметрами:

  • N – общее числом людей, участвующих в процессе;
  • N i - число существующих сторонников i -ой новационной (антиновационной) стратегии;
  • N u - число людей, не участвующих в инновационном процессе;
  • c i - агитационная активность сторонников i -ой новации;
  • A i - привлекательность i -ой новации;
  • a i - относительная привлекательность i -ой новации;
  • a u – относительная привлекательность неучастия в инновационных процессах.

Математическая модель, описывающая конкуренцию между сторонниками и противниками реформы, представляет собой систему нелинейных уравнений балансного типа:

Влияние данных параметров на увеличение числа сторонников одной из инновационных стратегий может быть представлено также следующим образом.

Рис.6. Факторы, влияющие на увеличение конкурентоспособности новации 1 по отношению к новации 2

В случае реализации реформы льгот мы имеем следующие группы граждан: 1) сторонники монетизации; 2) противники изменений; 3) граждане, не определившие свое отношение к реформе.

Далее проигрывается постановка задачи на качественный и количественный анализ факторов: определение числа сторонников новаций; постановка задачи на исследование агитационной активности сторонников; определение методом мозгового штурма факторов, влияющих на привлекательность новации; принятие решения по срокам и методам исследования.

Для проведения качественного и количественного анализа ситуации мы можем воспользоваться данными опросов населения за 2004-2006 гг., размещенных на сайте Фонда общественного мнения www . fom . ru .

Анализ данных опроса общественного мнения (источник: www . fom . ru )

 

Все

Доверяю государству

Не доверяю государству

Затр. ответить

Доли групп (%)

100

38

50

12

Вопрос: "Как Вы лично относитесь к планам заменить некоторые социальные льготы денежными выплатами – положительно или отрицательно?"

Положительно

29

37

23

26

Отрицательно

44

35

53

34

Затрудняюсь ответить

27

27

24

40

Вопрос: "Какие мнения, высказывания – положительные или отрицательные – чаще всего Вам приходилось слышать относительно замены социальных льгот денежными выплатами?"

Положительные

9

12

7

9

Отрицательные

31

26

38

21

Затрудняюсь ответить

3

4

3

1

Не слышал(-а) никаких мнений

56

58

51

69

Таб. 2. Фрагмент результатов опроса населения Фондом общественного мнения в августе 2004 г.

По данным опроса общественного мнения, проведенного летом 2004 г. видно, что 56% респондентов не слышали каких-либо мнений относительно реформы социальных льгот.

Целесообразно также на данном этапе использовать методы статистического анализа, чтобы выделить наиболее значимые факторы и дать им количественную оценку.

Полученные данные (численные значения основных параметров модели) подставляются в систему уравнений.

Рис. 7. Различные варианты динамики конкурирующих инновационных стратегий: низкая агитационная активность сторонников непривлекательной новации – график слева; высокая агитационная активность сторонников непривлекательной новации – график справа)

Чрезвычайно важным этапом в подготовке управленческого решения и анализе текущей ситуации является проигрывание различных сценариев развития событий. Динамическая модель позволяет рассмотреть ситуацию образования коалиций, резкого увеличения агитационной активности, форс-мажеры.

Модели теории катастроф

Некоторые качественные закономерности поведения социальных систем могут быть изучены также на модели теории катастроф. Для описания процесса сопротивления изменениям (например, государственным реформам) предлагается рассмотреть модель катастрофы «сборка».

Независимыми переменными процесса сопротивления изменениям будем считать «трудности» и «неопределенность»:

  • Напряженность: противоречия в требованиях, отсутствие специальных навыков и знаний, усложнение процедур и др.
  • Неопределенность: непонимание личных выгод, отсутствие обратной связи с государством и др.
  • Протест: активное сопротивление населения нововведениям, различные формы протестного поведения.

Зависимой переменной здесь будет степень протеста.

Более точные оценки данных переменных могут быть получены методами опроса и экспертных оценок

 

Рис. 8. Модель катастрофы «сборка». Сопротивление реформе.

Из модели видно, что сопротивление изменениям может расти как непрерывно по мере увеличения трудностей (сценарий 1), так и скачком в случае высокой неопределенности (сценарий 2).

Рассмотрим в качестве примера реформу социальных льгот (122-й закон). На основании данных опроса общественного мнения, проводившегося в 2004-2005 году мы можем сделать вывод, что социальная система находилась в состоянии высокой неопределенности – состояние А на модели «Сборка» -- относительно целей, задач и условий реализации реформы, о чем свидетельствует статистика ответов на вопрос о том, какую информацию (позитивную или негативную) о замене льгот денежными выплатами приходилось слышать респондентам (см. таб. 2.). В процессе реализации 122-го закона возникла дополнительная социальная напряженность, связанная с непроработанностью основных механизмах и противоречиях. В результате чего система быстро подошла к критической точке – состояние B на модели «Сборка». При этом возникла сильная неустойчивость, поскольку несмотря на отсутствие наблюдаемого протеста система подошла к точке бифуркации в пространстве управляющих параметров (неопределенность, трудности). Данным состоянием было несложно воспользоваться заинтересованым субъектам – противникам государственных решений, чтобы спровоцировать спонтанный переход системы в протестное состояние – состояние С на модели «Сборка» рис.8.

Вторым примером использования модели теории катастроф для описания процесса воздействия государственной реформы на социальную инновационную может быть модель «тюремного бунта» (Т.Постона и И. Стюарта). В нашем случае, мы можем считать общество, которое не имеет выбора между альтернативами принятия или непринятия условий реформы в определенной степени закрытым, поскольку любое отклонение в поведении трактуется как выход за границы управления и порядка, что с необходимостью предполагает включение стабилизирующих и пресекательных механизмов. В этом смысле модель «тюремных бунтов» Т.Постона и И. Стюарта позволяет найти интересные аналогии с реальными спонтанными процессами в социальной среде государственных реформ.

Рис. 9. Катастрофа «сборки». Модель Т.Постона и И. Стюарта.

Разобщенность характеризуется отсутствием объединяющего людей лидера или наличием конфликтующих социальных групп. Причем в случае высокой разобщенности ситуация является неустойчивой, т.к. источник напряжения внутренний и может привести к всплеску протестного поведения и без специального направленного воздействия со стороны внешней среды. Однако при определенном внешнем воздействии, выражающемся в виде реформы, не учитывающей интересы некоторых социальных групп, возникает дополнительное напряжение, которое может быть как скрытым (латентным), так и явным, выражающимся в различных формах протестного поведения.

Это состояние опасно своей непредсказуемостью и неуправляемостью. После прохождения точки бифуркации в системе возникают необратимые изменения, нарушающие внутренние структуры самой системы. Система переходит на новый уровень развития, т.е. становится другой. Здесь перестают работать сугубо поведенческие модели, предполагающие возможность управления через однозначную связь между стимулом и реакцией, поскольку система изменяется на когнитивном уровне, она аккумулирует весь полученный опыт и сохраняет его на уровне социальной памяти, что проявляется в неоднозначной реакции системы на одни и те же управленческие воздействия.

Для управленца может быть риск, связанный с неправильной трактовкой отсутствия протестных форм поведения в ситуации, когда реформа, получающая негативную оценку со стороны населения, не встречает явного сопротивления. Здесь можно говорить о появлении встречных новаций, направленных на самосохранение целостности и идентичности системы.

Это состояние опасно своей непредсказуемость и неуправляемостью. После прохождения точки бифуркации в системе возникают необратимые изменения, изменяющие внутренние структуры самой системы. Система переходит на новый уровень развития, т.е. становится другой. Здесь перестают работать сугубо поведенческие модели, предполагающие возможность управления через однозначную связь между стимулом и реакцией, поскольку система изменяется на когнитивном уровне, она аккумулирует весь полученный опыт и сохраняет его на уровне социальной памяти, что проявляется в неоднозначной реакции системы на одни и те же управленческие воздействия.

Мы полагаем, что фактор разобщенности является наиболее значимым для описания российского общества. Разобщенность связана со слабой социализованностью, отсутствием субъектной позиции, несформированностью институтов гражданского общества.

Перспективы качественных моделей в управлении социальными процессами

Процесс возникновения, а также распространения инноваций и их институционализация с точки зрения теории самоорганизации представляют переход социальной системы в новое состояние и связаны с уходом от равновесия благодаря действию положительных, т.е. усиливающих первоначальное возмущение обратных связей. Состояния, потенциально существующие за точкой неустойчивости, не только предопределяют возможное будущее системы, но и создают неопределенность, оставляя окончательный выбор за самой системой. Здесь возникает граница между управленческими возможностями внешнего субъекта и внутренними силами самоорганизации.

Поскольку сложная нелинейная динамика социальных процессов не позволяет строить однозначных долгосрочных прогнозов в классическом понимании, то речь может идти скорее о выявлении возможных сценариев и тенденций. При этом модель выполняет важную коммуникативную функцию, являясь универсальным языком описания социального процесса, обеспечивающим возможность конструктивного диалога экспертов. Другое значение моделей заключается в наработке профессиональной интуиции специалиста, принимающего управленческое решение. На наш взгляд, речь здесь идет о сложном сопряжении конструктивной и прогностической функций модели, поскольку модель становится своеобразным параметром порядка для лица, принимающего решение, и определяет его видение ситуации. Мы, как включенные наблюдатели социальной системы, не только прогнозируем возможный ход событий, но и актуализируем возможные сценарии, запускаем самооправдывающиеся прогнозы и механизмы социальной рефлексии.

Рассмотренный нами комплекс методов построения качественных моделей социальных процессов может быть основой для последующего перехода к формальным моделям. Например, взаимосвязь факторов когнитивной модели несложно преобразовать в систему дифференциальных уравнений, а выявив ключевые стратегии поведения социальных агентов мы можем визуализировать изменения методами мультиагентного моделирования. Понимание базовых принципов моделирования, как метода формирования управляемого образа сложной реальности позволит управленцам самого разного уровня более эффективно использовать потенциал научного знания, создать пространство междисциплинарного диалога, выйти на новый уровень рефлексии.

Список литературы:

[1]Буданов В.Г. Методология синергетики в постнеклассической науке и в образовании. – М УРСС.: ЛКИ, 2007.

[2] Капица С.П., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. Синергетика и прогнозы будущего. – М.: Эдиториал УРСС 2001.

[3] Малинецкий Г.Г. Математические основы синергетики. Хаос, структуры, вычислительный эксперимент.— М.: КомКнига, 2005.

[4]Плотинский Ю.М. Теоретические и эмпирические модели социальных процессов.—М.: Логос, 1998.

[5]Романов В.Л. Социально-инновационный вызов государственному управлению.— М.: РАГС 2006.

[5]Штомпка П. Социология. Анализ современного общества.—М.: Логос, 2005.

Дыхание хаоса

Материалы Международной конференции
"ПУТЬ В БУДУЩЕЕ – НАУКА, ГЛОБАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ, МЕЧТЫ И НАДЕЖДЫ"
26–28 ноября, 2007 Институт прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН, Москва

Мы жили в эпоху, которой не было...Чудовищный кошмар жизни, которая не может ни кончиться, ни начаться, когда нет сил ни жить, ни умереть, — грозное напоминание и предупреждение о повседневной близости хаоса, но хаоса не демонического, а вполне бытового. И о легкости, с какой в него соскальзывают, легкости распада и деградации...
Хорхе Луис Борхес

К 70-м годам ХХ века большинство философов и социологов пришли к выводу, что эпоха «модерна», основанием которой был большой проект Просвещения, завершается – цивилизационный импульс Запада исчерпал свой ресурс. В ответ на вызовы будущего Запад выработал доктрину Нового мирового порядка - глобализации. Ее идеолог и апологет Жак Аттали так определяет ее главную идею: «Как много общего у теории естественного отбора (приводящей к мутации видов живых существ), теории классовой борьбы (приводящей к изменению социальной структуры общества) и еще одной великой теории XIX века – теории термодинамики (приводящей к изменению состояний материи)! Во всех трех говорится о времени, утекающем необратимо – к приспособлению, свободе и хаосу». Приспособиться к хаосу свободы – вот императив нашего времени – по Аттали.

Те миллиарды людей, которые не смогут приспособиться к хаосу свободы, станут жертвами этой доктрины,– глобализация изымет у них жизненные ресурсы. Рухнут все структуры жизнеустройства, на которые опирается жизнь народов. Глобализация – это перемещение большинства человечества в «цивилизацию трущоб», где люди очень быстро вымирают. На этом пути логика борьбы заставила Запад докатиться в мировоззрении и в практике до неоязычества, до полного отказа от гуманистических идеалов. Глобализация – это кардинальная перестройка мировой экономической системы, международного права, культуры и статуса наций и народов. Это опустошение, чистка от людей целых стран и континентов.

Жак Аттали в своей новой книге «Краткая история будущего» ( 2006) дает такой прогноз : «Д еньги покончат со всем, что может им помешать, включая государства, которые они мало-помалу разрушают. Став единственным законом в мире, рынок сформирует гиперимперию , необъятную и планетарную, создающую огромные состояния и ужасающую нищету. Природа там будет варварски эксплуатироваться; все будет частным, включая армию, полицию и правосудие. Затем обезоруженный, бесполезный для своих собственных созданий человек погибнет.

Главный вывод из большого числа футурологических работ последних тридцати лет таков: переход к Новому мировому порядку проводится посредством разрушения всех главных структур Нового времени:

  • рационального сознания и морали как мировоззренческой основы общества;
  • социального порядка, основанного на признании основных прав человека и на «социальном контракте»;
  • национального государства как способа организации жизни народов на их территории и в международных отношениях.

Речь идет о глобальной войне неолиберального Запада против остального человечества. Это война нового типа с новым оружием. Сутью ее доктрины является создание у стран-противников (или целых цивилизаций) управляемого хаоса . Это парадоксальное понятие предполагает, что в хаос превращается вся жизнь стран - жертв этой агрессии. А сами агрессоры, которые сидят у пульта управления этим оружием, держат этот хаос в стане противника под контролем, для них он есть целенаправленно созданный особый порядок .

Этот новый вид боевых действий подробно описал один из его разработчиков - Стивен Манн, эксперт «Института Санта Фе», который лично участвовал в создании многих очагов управляемого хаоса в разных точках мира (прежде всего в СССР). Он прямо говорит о необходимости «усиления эксплуатации критичности» и «создании хаоса» как инструментах обеспечения национальных интересов США. В качестве механизмов «создания хаоса» у противника он называет «содействие демократии и рыночным реформам» и «повышение экономических стандартов и ресурсных потребностей, вытесняющих идеологию» В качестве доктрины в этой войне используется неолиберализм , а большие операции проводятся как неолиберальные реформы , базовые принципы которых были закреплены Вашингтонским консенсусом .

На этом пути человечество, в его современном понимании, не выживет и должно будет разделиться на две «расы». Эта утопия «новой античности» реализована не будет, но прежде чем потерпеть полный крах, она нанесет тяжелые травмы множеству народов. Мыслители уже начинают размышлять о том, «как нам суждено жить в посткатастрофной антиутопии».

Как ответ на неолиберальную глобализацию уже в 80-е годы предвиделась «молекулярная война» всех против всех за ресурсы. Аттали пишет: « подъем гиперимперии приведет каждого к тому, что каждый станет врагом/соперником всех. Будут сражаться за нефть, за воду, за то, чтобы сохранить территорию, за то, чтобы ее покинуть, чтобы установить одну веру, чтобы ниспровергнуть другую, чтобы разрушить Запад, чтобы утвердить его ценности. Разразится самая губительная из всех войн — гиперконфликт . Он может привести к уничтожению человечества».

Запланированный грядущий порядок, если он утвердится, будет несовместим с жизнью человечества . Череда событий после 1990 года показала, что события пошли по худшему коридору. Терроризм – лишь один из симптомов. Около десятка виднейших философов, обсуждая теракт 11 сентября, сошлись в том, что глобализирующийся мир производит террор как свой собственный продукт. Постмодернистский фундаментализм террора стал ответом на неолиберальный фундаментализм США, современный терроризм имманентен постиндустриальному обществу. Как выразился один философ, международный терроризм - «недостойный двойник» ТНК. Террористический ответ на террор Нового мирового порядка питается ненавистью всего многообразия социальных и культурных идентичностей, которые репрессированы и унижены нынешней глобализацией.

Таким образом, глобализация под эгидой Запада генерирует хаос, и создает аттракторы, которые втягивают в этот хаос все структуры жизни большинства человечества и разрушают их. Спасение, по мнению философов, зависит от быст­роты, с которой западный мир сможет изменить свое направление развития— будь то посредством новой религии, новых способов гуманизации сознания - вплоть до использования психотропных средств, а скорее всего, посредством комбинации разных подходов. О путях решения этой задачи размышляли Тимоти Лири, Роберт Уилсон, Станислав Гроф и Эрвин Ласло, Питер Рассел и другие незаурядные ученые.

Для России определение позиции - проблема конкретная и практическая, поскольку с 1991 г. власть насильно втягивает страну в систему этого больного западного общества. Нам для спасения необходимо понять природу вызревающих угроз, проработать возможные сценарии их реализации и выработать быстрые и адаптивные ответы. Нам надо понимать не только угрозы, которые порождает хаос кризиса, но и те шансы, которые он дает.

Перейдем к тем реальным изменениям, которые в ходе кризиса индустриализма могут с большой вероятностью поставить человечество на грань катастрофы. Все они системны , затрагивают жизнеустройство в целом. Но для анализа мы их разделим на три плоскости – культурно-мировоззренческую, социально-экономическую и политическую.

Изменения в культурно-мировоззренческой сфере

Фатальный выбор Западом ответа на вызов будущего свелся к демонтажу социального кейнсианского капитализма и принятие неолиберализма – фундаменталистского учения о «возврате к истокам».

Предполагалось, что постиндустриализм будет отличаться особой ролью науки, образования и культуры, а его центральным институтом будет не предприятие, а университет. «Неолиберальная волна» толкнула развитие Запада на иной путь - к господству «ростовщика», спекулятивного финансового капитала. Главными институтами стали биржа и банк, соединенные в глобальную сеть. Глобализация – стирание самого понятия Родины. Как сказал философ, «деньги - родина безродных».

Это – трагедия человечества. Панарин подчеркивает эту сторону этого сдвига. Он говорит: « Монетаризм - больше чем одно из экономических течений. Он является сегодня, может быть, самой агрессивной доктриной, требующей пересмотра самих основ человеческой культуры - отказа от всех традиционных сдержек и противовесов, посредством которых любое общество защищалось от агрессии денежного мешка».

Но дело не в простой агрессии, речь идет об историческом реванше, о мести ростовщика , которую изобразил Шекспир в образе Шейлока. Месть париев, захвативших экономическую власть над миром, страшна тем, что она направлена на все «небуржуазное» человечество. Точнее, на все «небуржуазное» в человеке. А чтобы обезоружить человека, этот глобальный Шейлок уничтожает интеллектуальные и духовные структуры человечества.

Это мы и наблюдаем: повсеместно неолиберализм начинает с ухудшения массового образования – со снижения уровня программ, отказа от дисциплинарного принципа классической школы, принижения статуса учителя, разрушения уклада школьного товарищества и дегероизации сознания молодежи, насаждения культа силы и вседозволенности как нормы жизни. Речь уже идет о криминализации целых регионов и о стабильном воспроизводстве серых зон на больших территориях – с явным огосударствлением преступных структур (см. статью В.С. Овчинского, «Огонек», 2007, № 46) .

То, что экономическое господство спекулятивного капитала позволило ему, наконец, заключить прочный союз с преступным миром , стало истинной трагедией человечества. Союз париев «верха» и париев «дна» становится силой, с которой невозможно справиться традиционными правовыми методами. Этот союз соединил две мощные финансовые и организационные структуры – легальную и теневую, придав им новые степени свободы и маневра.

И дело не только в попрании права, закона и морали. Этот союз «верха и низа» определенно дал «социальный заказ» на разрушение мировоззренческих основ нашей культуры и всех ее проявлений. Уже двадцать лет телевидение явно работает на принижение общей культуры и нравственности и на внедрение антигуманных и антирациональных установок массового сознания. Деньги для оплаты этого заказа есть, и рынок его выполняет.

Что ждет на этой траектории развития обычного среднего жителя России и его близких? Абсолютная беззащитность от любого бандита или даже мелкого преступника, от любого коррумпированного чиновника или милиционера. Сейчас каким-то ограничением этого произвола служит инерция советской культуры. Но она скачкообразно ослабевает со сменой поколений. Среднего человека в России, не нашедшего покровительства мафии или влиятельного чиновника, ждет ад кромешный , и страдания будут массовыми – при полной утрате всяких навыков самоорганизации и самозащиты. На всей территории России может воцариться ситуация, которую пережили русские в дудаевской Чечне 1992-1994 гг .

Проблема и в том, что психологические защиты населения России рухнули моментально с ликвидацией «железного занавеса». Китай и Индия защищены национализмом – там успели «собрать» нации, а в СССР этот процесс был сорван «ренессансом космополитизма». Гуманитарная элита просто предала народ, перейдя на сторону противника в цивилизационной войне.

Глобализация привела к взрывному развитию антигуманной морали, сплотила ее носителей. Это революция отщепенцев . Ставшая возможной благодаря важным прорывам в технологии, эта революция регрессивна . Россия переживает не просто взрыв преступности, жестокости и бессмысленного насилия. Длительный кризис многих сделал черствыми, заставил спрятаться в индивидуальной скорлупе. В сознание молодежи уже почти двадцать лет внедряются идеи социал-дарвинизма. И не только идеи, но и активная алчность, жестокость, культ тупой силы.

В результате всех этих военных операций в России были созданы условия, несовместимые с воспроизводством жизни . Эти условия парализовали общество и блокировали его способность к сопротивлению планам глобализации.

Изменения в социально-экономической сфере

В экономике неолиберализма уровень благосостояния «метрополии» растет за счет глобального перераспределения ресурсов и производимого богатства. Хозяйство видится как движение денег и ценных бумаг. Потоки натуральных ценностей скрываются под макроэкономическими показателями.

Ограбление периферии достигается с помощью ослабления национального государства (обычно после затягивания его в долговую ловушку), приватизации и скупки всех видов национальных ресурсов, включая природные. При этом и национальное государство под давлением («мирового правительства») служит инструментом глобализации – проводя приватизацию и сокращая расходы на социальные нужды и на поддержание таких национальных систем, как наука и культура.

Глобализация разрушает слабые экономики, сбрасывая туда структуры криминального бизнеса метрополии, такие как наркобизнес, торговля человеческими органами и живым товаром (работорговля и порноиндустрия) и т.д. Она устраняет различия между нормальной и преступной экономикой. В этой обстановке почти любой бизнес приобретает криминальную компоненту.

Возник и особый тип финансовых войн – организованные атаки на национальные валюты. Сейчас ни одно государство не может устоять против скоординированной атаки финансовых спекулянтов. Но главными стали системные операции против национальных экономик, когда страну доводят до кризиса, обесценивают ее предприятия, а затем скупают их по дешевке.

Таковы кризис в Мексике 1994-1995 гг., ударивший по Латинской Америке, кризис 1997-1998 гг. в Азии, затронувший и РФ, или кризис 2001 г. в Аргентине. Они наносили тяжелый удар по населению, но позволяли кучке спекулянтов делать многомиллиардные состояния. Возникало множество предприятий с укладом почти рабского типа, а часть местных богатеев вливалась в новую глобальную элиту. После кризиса в Мексике там появилось 24 миллиардера, а после дефолта 1998 г. в России – 38. Экономические мародеры ведут геноцид оказавшихся незащищенными народов, подрывая условия всякой нормальной жизни.

ТНК высасывают ресурсы периферии и приводят к обеднению большинства населения. По расчетам Центра исследований экономической политики (США), экономический рост в Бразилии и Мексике в 1980-2000 гг. мог бы быть в два раза выше, если бы они не соблюдали рекомендации МВФ.

Происходит ликвидация среднего класса и в странах метрополии. Раньше периферия обладала достаточной емкостью, чтобы поглощать кризисы метрополии и оплачивать их за счет обеднения своего населения. Теперь эта емкость стала недостаточной, а ряд стран вырвался из долговой петли и «закрылся» от кризисов Запада. Какое-то время роль поглотителя кризисов играло лишенное экономического суверенитета постсоветское пространство, но и оно истощено. Неолиберальные социальные инженеры разработали целый ряд методов с броса кризисов в «средний класс» метрополии. В Европе после почти полного охвата трудящихся разными схемами социальной поддержки, уже около трети занятых находится вне социально защищенной сферы. Регулярными стали операции по разорению массы мелких акционеров менеджерами крупных корпораций.

Неолиберальная волна привела к резкому «обогащению богатых» - даже в странах метрополии. Доля 0,1% самых богатых людей США в национальном доходе выросла за 20 лет в 3 раза. При этом реальная зарплата рабочих упала в США на 13%, а соотношение средней зарплаты топ-менеджера и рабочего в американских корпорациях выросло с 30:1 до 500:1. Это возрождает сословные отношения. Появление такого сословия и даже касты топ-менеджеров мы наблюдаем и в России, причем даже в государственных корпорациях. В 80-е годы ХХ века министр энергетики СССР, крупный ученый, организатор строительства огромных энергетических систем, имел оклад в три раза более высокий, чем у квалифицированного рабочего. А сейчас топ-менеджер РАО ЕЭС, не обладающий никакими созидательными талантами имеет оклад в 500 раз больше такого рабочего. Где же наши «прорабы катастройки», которые ломали советскую систему под знаменем борьбы со льготами номенклатуры?

Все это направлено на сокращение населения Земли. Мягкие способы – сексуальная революция, пропаганда гедонизма и потребительства, индивидуализм резко сокращают рождаемость. Социал-дарвинизм лишает людей воли к жизни и толкает к смерти. Все эти меры уже предпринимаются и в России - реформа сразу привела к демографической катастрофе, снизив рождаемость и вызвав скачок смертности. Огромное социальное дно из нищих, бездомных и беспризорников - ненасытный механизм «эвтаназии». А «дно» втягивает в себя все новые контингенты.

Жесткие технологии – подрыв хозяйства с лишением населения пищи и воды, этнические войны с геноцидом, хронические вирусные болезни, криминализация. Все это сбрасывает массу населения бедных стран в « цивилизации трущоб», где средняя продолжительность жизни, как в Древнем Риме, едва достигает 25 лет. Все это – не природные, а социальные явления, которые находятся под пристальным наблюдением ученых и регулируются политиками. В 1980-1982 гг. бедным странам были даны долгосрочные займы на сумму 49 млрд. долл., а чистые выплаты этих стран кредиторам в обслуживание этого долга составили за 1983-1989 гг. 242 млрд. долл. Отсюда и такая продолжительность жизни среди трущобного населения. Это – проект, о каком могли только мечтать «белокурые бестии» с их кустарными газовыми камерами. И главное, теперь не маячит никакого Нюрнберга.

Все эти проблемы остро встают и в России. Ее режим - это гибрид неолиберализма в хозяйстве и авторитарного консерватизма в политике. У власти укрепились «российские неоконы », которые поддерживают стабильность стагнации благодаря распродаже невозобновляемых природных ресурсов.

Попытка втиснуть Россию в периферию западной хозяйственной системы - утопия, которая уже привела к огромным страданиям большинства народа. Надо положить на чаши весов все обещанные реформаторами блага - и горе миллионов людей. И учесть, что страдания, которые уже выпали на долю нынешнего поколения, это лишь ничтожная часть того, что ударит по детям и внукам.

Разрушение национального государства

В глобализации нет своих стран , а есть племя-каста «новых кочевников» и всемирные туземцы. Врагом «кочевников» стало любое национальное государство. Во многих точках мира они подрывают его структуры, организуя мятеж-войны . Иногда поддержка, со стороны глобальных теневых сил, столь велика, что внутри государств образуются преступные анклавы с признаками государственности. Это мы видели и на Кавказе и в Средней Азии.

Одним из орудий подрыва государства России стало втягивание его в «большую коррупцию» в конце 80-х годов. Возникнув сначала в виде отдельных очагов, коррупция охватила государственный организм и начала его «разъедать». Страна попала в порочный круг – коррумпированная часть развращает еще здоровую часть чиновничества быстрее, чем удается «вылечивать» пораженные участки. Зараза захватывает и слишком большую часть общества, так что продажность становится нравственной нормой . Коррупция превращается в самовоспроизводящуюся систему и вырабатывает механизмы, автоматически разрушающие те защитные силы, которые может собрать для борьбы с нею государство.

В ходе реформ все «институты коррупции» созрели настолько, что она уже задает образ жизни. Это – историческая ловушка. Она действует как насос , откачивающий ресурсы из России. Государство перестает выполнять функцию защиты ресурсов нации, а ведет их «активный транспорт» через разорванные границы. Коррумпированные политики и чиновники создают всемирную «серую зону» - преступный интернационал, где и принимаются решения по выгрызанию пространства нашей жизни. Государство становится корпорацией . Превращение его во «внешнего управляющего» скрыто от постороннего глаза, но многие косвенные признаки говорят, что масштабы его весьма и весьма велики.

Очевиден процесс и десоциализации российского государства – сокращения его социальных обязательств перед нацией, ухода из систем жизнеобеспечения всего населения в целом с возложением этих функций на «рынок». На деле это означает отстранение все новых и новых контингентов населения от основных социальных благ – рынок удовлетворяет не потребности граждан, а только платежеспособный спрос.

Более того, государство бросает на произвол судьбы все системы, которые жизненно важны для нации как целого, но в данный момент являются неконкурентоспособными на глобальном рынке. Примером служат сельское хозяйство и наука. Да и хозяйство в целом – оно оставлено на голодном энергетическом пайке, и при этом планируется резкое расширение экспорта энергоносителей. Так поступает только рыночная корпорация, но не национальное государство.

При такой политике государства возникает прямая опасность сговора местной неолиберальной элиты с мировой финансовой верхушкой о совместной эксплуатации природных богатств России, интернационализации всех ресурсов планеты, об учреждении в этой сфере особой транснациональной корпорации (Кустарев).

Россия переживает неустойчивое равновесие. На высший эшелон ее власти правящие круги Запада действуют соблазнами и шантажом. Равновесие было бы сдвинуто в сторону национальных интересов, если бы «внизу» возникло понимание угроз, которые несет стране превращение государства в корпорацию. Это побудило бы и волю к тому, чтобы оказывать давление на власть, «возвращая» ее к принципам национального государства.

Заключение

Мы коротко отметили те главные процессы в мире и в России, которые ведут к Новому мировому порядку, очертания которого начали вырабатываться в 70-е годы Римским клубом, а в дальнейшем Трехсторонней комиссией, Бильдербергским клубом, фабриками мысли типа «Рэнд корпорейшн» и «Институт Санта Фе». Разработанные ими общие принципы были конкретизированы в работе МВФ, Всемирного банка, ВТО.

Первое - это перестройка массового сознания и мировоззрения посредством жесткого воздействия современных средств манипуляции всей духовной сферой человека с применением информационных и социокультурных технологий. Это – мировая информационно-психол огическая война. В ходе ее было достигнуто разрушение культуры солидарности, широкое внедрение культа денег и социал-дарвинистских стереотипов в представлении о человеке и обществе. Способность больших масс населения к сопротивлению и самоорганизации была парализована.

Второе – мировая экономическая война, в которой применялись средства создания в национальных экономиках и социальной сфере хаоса и глубокого кризиса.

Третье – ослабление или разрушение национальных государств с перехватом их легитимности и компетенции транснациональными корпорациями и преступными синдикатами.

Все это ведет к концентрации контроля над финансовыми, военными и информационными ресурсами с образованием одной гиперимперии – США. Запад делегирует ей полномочия мирового жандарма, судьи и палача, насилие которого становится легитимным в глобальном масштабе.

Таким образом, на «выходе» этого проекта должно было возникнуть мироустройство по типу « неоантичности ». Новый языческий Рим с его центурионами и легионами следил бы за порядком в огромном глобальном ГУЛАГе, где трудился бы « внешний пролетариат », обеспечивающий средствами жизни и комфорта интернациональную расу неокочевников – господствующего глобального меньшинства, не привязанного ни к какой территории или национальной культуре.

Мы не должны прятать голову в песок, речь идет о наступлении «цивилизации каннибалов». Хаос свободы, к которому в открытую зовет Аттали, это хаос для людей и свобода для людоедов . Приспособиться к такому хаосу могут только преступный мир и сплоченная криминализованная бюрократия. А люди, если хотят остаться людьми, а не рабочим скотом в загоне, должны организоваться для сопротивления этой орде кочевников. И тут уж каждый должен сделать личный выбор, дезертиры будут уничтожаться по обе линии фронта.

Синергетика и федерализм: оценка состояния, соотношение, новая методология

Давно стал очевидным тот факт, что в условиях современного мира, информационной революции и компьютеризации, успехов математического моделирования сложных социоприродных процессов неправомерно пользование устаревшими методами и моделями. Это утверждение верно и для науки в целом, и для правовой науки в частности.

Прежние методологические подходы к моделированию сложных социальных процессов не учитывают, или, по крайней мере, недооценива­ют факторы детерминации эволюционных процессов и конструктивность хаотического начала в Эволюции. [1] Интегративные тенденции науки стимулируются возникновением новых острых глобальных проблем. На этой почве стала постепенно формироваться новая область исследований, объединенная общей задачей системного изучения окружающей действительности. Это потребовало совместных координированных усилий специалистов самых разных научных направлений. [2]

Целый ряд понятий, некогда бывших достоянием исключительно узкого круга специалистов, теперь становятся междисциплинарными и общезначимыми, выходят далеко за рамки конкретного контекста и тех специальных задач, в связи с которыми они первоначально возникли. [3]

На этом фоне остро встала проблема междисциплинарного диалога. В разное время на роль дисциплины, призванной осуществлять коммуникацию между разными областями знания, претендовали разные науки - философия, математика, кибернетика, общая теория систем. Они выполнили свою функцию, но развитие науки продолжалось, актуальными становились новые подходы, основанные на достижениях перечисленных междисциплинарных наук.

На волне поисков «мостика» между разными науками, разными методами исследования в 70-е годы XX в. (благодаря трудам Г. Хакена, И. Пригожина и других исследователей) возникла синергетика (от греч. синергейя - содействие, сотрудничество) как междисциплинарное направление и­следований, как трансдисциплинарная наука.

Синергетика представляет собой теорию эволюции и самоорганизации сложных систем, дающую общие ориентиры для научного поиски, прогнозирования и моделирования процессов, в том числе, в сложных социальных системах. [4]

Вполне очевидно, что ее необходимо использовать при моделировании сложных (федеративных, децентрализованных) государств. По нашему мнению и мнению ряда исследователей, синергитический подход - это коэволюционный, междисциплинарный, коммуникативно-деятельностный процесс [5] ; научное направление, занимающееся исследованием самоорганизации и образования, поддержания и распада структур в системах самой разной природы (физических, химических, биологических, социальных и так далее [6] ); это новая, всеобъемлющая теория изменения, суть которой сводится к следующему. Некоторые части Вселенной могут функционировать как «механизмы» - таковы замкнутые статичные системы. В правовой науке под ними зачастую рассматриваются и государство, и право. Однако подобные системы составляют лишь малую долю Вселенной. Большинство же систем открыты - они обмениваются энергией, веществом и информацией с окружающей средой, в результате чего в них происходят интенсивные изменения. К числу открытых систем, без сомнения, принадлежат социальные системы, каковыми в действительности являются и государство, и право, а это означает, что любая попытка понять их в рамках механистической модели, традиционно используемой правовой наукой (например, теория нормативизма), заведомо обречена на неудачу. [7] Реальность, в том числе царящая в сфере публично-правовых отношений, отнюдь не является ареной, на которой господствует порядок, стабильность и равновесие. Мы видим, что главенствующую роль в окружающем нас мире играют неустойчивость и неравновесность.

Один из ключевых моментов синергетической теории И. Пригожина связан с возможностью спонтанного возникновения порядка и организации из беспорядка и хаоса в результате процесса самоорганизации. Однако это правило действительно только для так называемых неравновесных систем, где на первый план выступают нелинейные отношения. Такие системы ведут себя необычно, они чрезвычайно чувствительны к внешним воздействиям. [8] Весьма убедительной иллюстрацией неравновесных состояний социальных систем служит история нашего государства: события 1917 г. и последовавшие за ним процессы были не чем иным, как бифуркацией в сильно неравновесной социальной системе, локальные флуктуации в которой привели к слому старой системы и строительству новой.

Известный футуролог Э. Тоффлер заметил по этому поводу, что основные постулаты синергетики «имеют не меньшее, если не большее, значение для социальных, экономических или политических реальностей. Такие слова, как «революция», «экономический кризис», «технологический сдвиг» и «сдвиг парадигмы» приобретают новые оттенки, когда мы начинаем мыслить о соответствующих понятиях в терминах флуктуации, положительных обратных связей, диссипативных структур, бифуркаций и прочих элементов концептуального лексикона школы Пригожина». [9]

Добавим, феномен федерализма как сложной и открытой общественной системы также приобретает совершенно иную конфигурацию, если рассматривать его с позиций синергетики. Необратимые процессы здесь являются источником порядка, порождают более высокие уровни организации, примером чего может служить возникновение в 90-е годы XX в. «нового» российского федерализма из хаоса «парада суверенитетов».

Пригожин пишет по этому поводу: «При пере­ходе от равновесных условий к сильно неравновесным мы переходим от повторяющегося и общего к уникальному и специфичному. Действительно, законы равновесия обладают высокой общностью: они универсальны. Что же касается поведения материи вблизи состояния равновесия, то ему свойственна «повторяемость». В то же вре­мя вдали от равновесия начинают действовать различные механизмы, соответствующие возможности возникновения диссипативных структур различных видов... В состоянии равновесия материя «слепа», тогда как в сильно неравновесных условиях она обретает способность воспринимать различия во внешнем мире и «учитывать» их в своем функционировании. [10] Для сферы государственного строительства это означает, в частности, что закрытые системы, функционирующие по выработанным «классической» наукой универсальным законам, стремятся к воспроизведению своих начальных параметров, им свойственна повторяемость норм и институтов, они не способны воспринимать различия во внешнем мире и стремятся к хаосу: «для изолированных систем будущее всегда расположено в направлении возрастания энтропии». [11]

Совершенно иную картину представляют собой открытые системы, к которым традиционно относят и реальный федерализм (полицентризм). Они функционируют с возрастанием уровня упорядоченности, обладают способностью учитывать изменения во внешнем мире в своей структуре, более вариабельны и динамичны.

Различие между традиционным и эволюцион­ным (синергетическим) подходом к государству и праву, таким образом, все более напоминает раз­ницу между классической механикой и механикой квантовой. В классической механике «гармония, безраздельно царящая в мире звезд», представала как явление, распространяющееся и на человеческое общество, однако впоследствии данный подход был в значительной мере оспорен. [12]

В «классической» юридической науке государство и право также предстают идеальными упорядоченными моделями. Между тем пришло время поставить под сомнение и этот постулат. Практика показывает, что система норм и институтов изменяется практически каждый день; скорость этих изменений к настоящему времени такова, что традиционная юридическая наука просто не успевает осмыслить их при помощи выработанных ею идеальных моделей, что вынуждает ее искать новые способы познания реальности.

Синергетический метод отчасти дает ответ на вопрос об истоках симметрии/асимметрии в федеративных структурах. Так, по мнению Пригожина, «если в равновесном и в слабонеравновесном состояниях система остается пространственно однородной, то в сильно неравновесной области появление новых типов неустойчивости, в том числе усиление флуктуации, нарушает начальную пространственную симметрию». То есть вблизи бифуркаций основную роль играют флуктуации или случайные элементы, асимметрия, тогда как в интервале между бифуркациями доминируют детерминистические аспекты и симметрия. [13]

Несмотря на то, что синергетический подход развивается пока преимущественно в области точных наук, основная сфера применения его результатов - науки общественные. «Идеи... о нестабильности флуктуации, - пишут Пригожий и Стенгерс, - начинают проникать в социальные науки. Ныне мы знаем, что человеческое обще­ство представляет собой необычайно сложную систему, способную претерпевать огромное число бифуркаций, что подтверждается множеством культур, сложившихся на протяжении сравнительно короткого периода в истории человечества. Мы знаем, что столь сложные системы обладают высокой чувствительностью по отношению к флуктуациям. Это вселяет в нас одновременно надежду и тревогу: надежду на то, что даже малые флуктуации могут усиливаться и изменять всю их структуру; тревогу - потому, что наш мир, по-видимому, навсегда лишился гарантий стабильных, непреходящих законов». [14]

Синергетика, таким образом, определяется как постнеклассическое междисциплинарное направление исследований процессов самоорганизации в системах самой разной природы: естественных и искусственных, физических и биоло­гических, экологических и социальных.

Это методология ревизии, компромисса коммуникативной реинтерпретации, сохранение и умножение разнообразия человеческого опыт, [15] отражение процессов нарастающей трансдисциплинарности. [16]

Этим отчасти и предопределена та роль, которая, по нашему твердому убеждению, должна быть отведена синергетике в конституционно-правовой науке. Проблематика гражданского общества, государства и права, как и многие другие актуальные проблемы современности, комплексна и многомерна. Конкретные результаты в решении многочисленных и острых вопросов зависят не только от усилий отдельных дисциплин, но и от того, насколько эффективной и согласованной будет та методология, которая эти усилия будет координировать, объединять общим контекстом, языком и подходом. [17]

Синергетикой предлагаются следующие методологические подходы к моделированию сложных социальных систем, к каковым могут быть отнесены федеративные государств. [18]

Принцип «свертывания сложного». Сверхсложная хаотизированная среда при синергетическом подходе описывается небольшим числом фундаментальных идей и образов. Федерализм также крайне сложная и многогранная система, поэтому к нему применим тот же подход. Обилие правовых категорий может быть описано при помощи довольно простых схем, построенных по принципу выявления базовых характеристик федеративной системы.

Федерализм может быть охарактеризован как сложная саморазвивающаяся структура, которой присущи все качества данной разновидности систем.

Эффект «сверхбыстрого развития процессов в социальных системах». Согласно выводам синергетики рост народонаселения Земли неизбежно ведет к обострению глобальных кризисов, и в этом случае возрастает общая и локальная неустойчивость развития.

Некоторые исследователи в полный голос говорят о том, что мир уже вошел в зону глобальной бифуркации. На практике это проявляется в резком усилении интенсивности развития, в увеличении флуктуационной активности и, следовательно, повышении уровня нестабильности.

Другое следствие такого эффекта - возможность развития локальных систем повышенными темпами. Результат, на достижение которого прежде уходили столетия, сегодня может быть достигнут за гораздо более скромный временной промежуток. Так, федерализм может за несколько десятилетий развиться в государстве, знавшем прежде в основном унитарные формы территориальной организации власти.

Данный эффект касается динамических характеристик федеративных систем. Например, стро­ительство реального федерализма в России нача­лось только в 90-х годах прошлого века. Но для достижения нормальных показателей отечественному федерализму вряд ли понадобятся те 200 лет, в течение которых развивался американ­ский федерализм. Федерализму в ФРГ всего около 50 лет, но мы с полным правом можем считать его вполне зрелым общественным институтом.

Основное достоинство федерализма в связи с рассмотрением эффекта «сверхбыстрого развития процессов в социальных системах» заключается в том, что именно федерализм является способом нейтрализации главного негативного последствия подобного эффекта, а именно - общей и локальной неустойчивости развития. При этом модернизация неизбежно привносит в государственную систему нестабильность и бифуркации, но в то же время рост экономического и культурного уровня, увеличение связей, контактов, обменов приводит к торможению деструктивных процессов, на что и нацелена федеративная (полицентрическая) организация общественного порядка.

Принцип коэволюции. Данный принцип действует в области совместного развития разных си­стем (подсистем). Согласно общим закономерностям синергетики сложноорганизованным социо-природным системам нельзя навязывать пути их развития. В условиях федеративной (полицентрической) организации государства данный принцип получает различные наименования: «учет местных особенностей», «субсидиарностъ», принцип «низшего уровня», «децентрализация», «девлюция», «регионализация» и пр. В макрофедеративных процессах принцип коэволюции при­обретает несколько иной смысловой оттенок: нельзя навязывать федеративному государству готовые «рецепты», почерпнутые из опыта других федераций, однако это не должно означать отказа от использования зарубежного опыта федерализма.

Признание роли хаоса в эволюции. Синергетический подход подразумевает признание конструктивной роли хаоса в эволюции. По словам Пригожина, «в привычном нам мире равновесие - состояние редкое и весьма хрупкое». В сильно неравновесных условиях протекают процессы самоорганизации различных типов. Вещество в нерав­новесном состоянии обретает способность воспринимать различия, неощутимые в равновесных условиях. Этим неравновесная область разительно отличается от равновесной, где переход от одной структуры к другой неизбежно сопровождается ощутимыми возмущениями. [19]

Аналогом хаоса в социальной области является рынок в обобщенном смысле. Другой пример хаоса - партийно-политическая система, но только в случае, если она действительно свободна. Хаотично по природе своей и само общество. Хаотическая, диссипативная структура является показателем действительной связи элементов социума. Именно здесь следует искать истоки самоорганизации и следующего за ней порядка.

Данный синергетический принцип не раз уже показывал себя в ходе эволюции федеративных отношений в нашей стране. Из первоначального социального хаоса возникла древнерусская протофедеративная государственность, которая представляла собой полицентрическую систему, в определенный момент своей истории (XIII в.) не сумевшую адекватно отреагировать на окружающую ее враждебную среду. Из относительного хаоса возникло и московское государство, стремившееся ко все большей и большей моноцентричности, отрицавшее принцип коэволюции, всячески подавлявшее естественным образом возникающие в системе флуктуации, что привело к очередной бифуркации и хаосу в период смутного времени. Порядок, сложившийся после смуты, повторил предыдущий исторический опыт, вследствии чего в момент кульминации своего развития (начало XX в.) государственная система вошла в зону неустойчивых колебаний, при которых незначительная флуктуация привела к слому системы. Возникшая из хаоса гражданской войны советская власть в очередной раз вернулась к традициям построения в России закрытых моноцентрических систем (несмотря на то, что номинально она всячески подчеркивала свой федеративный характер). Строительство так называемого нового федерализма в условиях слома СССР в 90-е годы XX в. также подтверждает выводы синергетики. Анархистский лозунг: «Анархия - мать порядка» на наших глазах превращается в синергетическую формулу: «Порядок из хаоса» («Порядок через флуктуации»).

Метод ускорения эволюции. Путь постепенной самоорганизации в синергетике не является единственно возможным. Природа научилась многократно сокращать время выхода на нужные структуры посредством матричного дублирования (например, ДНК). Синергетика открывает принципы управления, экономии и ускорения эволюции. Это означает, что существует возможность строить формы социальной, в том числе федеративной организации, не только методом слепого отбора, многократных проб и ошибок. Существует путь многократного сокращения временных затрат и материальных усилий. В условиях бифуркации у государства нет времени на многовековой путь к развитому обществу, оно вынуждено сокращать эволюционный путь. Все это в полной мере относится и к федерализму.

Законы функционирования структурно-сложных систем. Объединение различных культурно-исторических и геополитических образований можно рассматривать сегодня в качестве глобального процесса. Однако процесс такого объединения, хотя и представляет собой общую цивилизационную тенденцию, протекает с огромными потерями, историческими отклонениями и задержками.

Синергетикой выработаны законы совместной жизни разнородных элементов мира с сохранением их культурно-исторических особенностей, темпа развития и прочее; она позволяет выявить законы коэволюции сложных «разновозрастных», развивающихся в разном темпе структур, а также «включения» простой структуры в более сложную. Знание этих законов позволяет понять способы объединения стран, регионов, геополитических целостностей, развивающихся в разном темпе, находящихся на разных стадиях развития, а также выработать научнообоснованную модель федерализма как способа организации сложных государственных систем.

Не всякие простые структуры могут быть объединены в сложную. Набор способов построения сложного эволюционного целого ограничен. Чтобы возникла единая сложная структура (федеративное государство), должна быть соблюдена опреде­ленная топология, «архитектура», «конструкция» новообразования. Структура федеративного госу­дарства должна отличаться определенными признаками, индивидуальными для каждого государства, но вместе с тем вполне поддающимися обобщению. Фактором объединения простого (субъектов Федерации) в сложное (федеративное государство) является некий аналог хаоса, флуктуации.

Основной принцип соединения частей в целое синергетика формулирует следующим образом: синтез простых эволюционных структур в сложную происходит посредством установления общего темпа их эволюции, при этом интенсивность процессов в различных фрагментах сложной структуры может быть разной.

Для теории федерализма это означает следующее: жизнь Федерации подразумевает общий темп развития ее субъектов, хотя интенсивность его может быть разной.

Эти выводы многое дают нам в плане дискус­сии о симметричной/асимметричной Федерации, а также при формировании стратегии бюджетного и экономического федерализма. При создании федеративной организации, определяющими в которой являются степень взаимодействия ее подсистем симметричности ее «архитектуры» («конструкции»), осуществляется выход на но­вый, более высокий уровень организации общества; делается шаг в направлении к сверхорганизации. Тем самым ускоряется развитие простых структур (субъектов Федерации), интегрированных в сложную (федерацию). Однако при этом система самостоятельно определяет свой внутренний масштаб и достигает «естественных размеров» [20] , вы ход за рамки которых чреват возникновением флуктуации (именно по такому сценарию, на наш взгляд, происходило развитие событий и последующий распад Российской Империи).

Пульсирующий ритм восхождения к единству. Путь к единению, к интеграции разных частей в целое не является равномерным, постоянным и однонаправленным. Эволюционное восхождение ко все более сложным формам и организациям проходит через ряд циклов распада и интеграции, «отпадения» от целого и включе­ния в него, торможения хода процессов и их ускорения. Из теории самоорганизации следует, что открытые системы с сильной нелинейностью пуль­сируют, подвергаются естественным колебаниям: тенденции дифференциации сменяются инте­грацией, разбегание - сближением, ослабление связей - их усилением.

Новейшая история российского федерализма в полной мере подтверждает данные выводы - на совсем коротком историческом промежутке (15 лет) отечественный федерализм продемонстрировал тот самый «пульсирующий ритм восхождения к единству».

Из состояния практически унитарного государства (в советский период) страна стремительно двинулась в сторону полураспада (90-е годы XX в.), а затем снова в направлении построения унитарного централизованного государства.

Советский федерализм (с точки зрения синергетики) проделал тот же самый путь - он проследовал через фактический распад страны (период революции и гражданской войны) по направле­нию к сверхцентрализации (30-е годы прошлого века).

Очевидно, что подобная «пульсация» - это не случайное течение событий, а закономерность. Подобные циклы заложены в самой нелинейности процессов. Сложные системы к моменту максимального, кульминационного развития демонстрируют внутреннюю неустойчивость к малым возмущениям, подвергаются угрозе распада. Синергетика вырабатывает рекомендации по развороту процессов распада Федерации в обратную сторону, переключению их на режим возобновления связей, затухания процессов в центральной части и их активизации на периферии структуры. [21]

На начальной стадии становления сложной (федеративной) структуры важна топологически правильная ее организация. Объединяясь, простые структуры (будущие субъекты Федерации) не просто «складываются» при входе в сложную систему, они определенным образом трансформируются, пересекаются, при этом какие-то их части отпадают. Имеет место «перекрытие с дефектом энергии». Это означает, что объединение приводит к экономии, меньшим затратам и усилиям. Сама топологически правильная организация сложной эволюционирующей системы (Федерации) дает мощный импульс ее развитию. Целое развивается быстрее составляющих его частей, ибо это связано с экономией материальных и духовных затрат.

На примере самоорганизации простейших организмов синергетикой были сделаны выводы о причинах полицентрической самоорганизации социальных систем. Пространственные характе­ристики любой системы определяются имеющейся в наличии ресурсной базой и способами коммуникации между низовыми звеньями системы.

Самоорганизация, таким образом, выступает как функция флуктуирующих внешних условий. По Пригожину, флуктуация, приводящая к смене режимов, не может сразу «одолеть» начальное состояние, она должна сначала установиться в некоторой конечной области и лишь, затем распространиться и заполнить все пространство. В зависимости от того, лежат ли размеры начальной области флуктуации ниже или выше критического значения, она либо затухает, либо распространяется на всю систему. При этом, чем быстрее передается сигнал по «каналам связи» внутри системы, тем выше процент безрезультатных флуктуации, и, следовательно, тем устойчивее система. Для полицентрической (федеративной) системы это означает, что многие проблемы федерализма (от угрозы сепаратизма до экономического застоя в регионах) могут быть решены посредством развития коммуникации между составными частями системы (субъектами Федерации).

Проблема коммуникации между подсистемами полицентрического (федеративного) государства напрямую выводит нас на проблему его разме­ра. Согласно выводам синергетики, критические размеры системы определяются конкуренцией между «интегративной силой» системы и механизмами, приводящими к усилению флуктуации (т.е. между центростремительной силой и факторами, способствующими росту центробежных тенденций). Ограничителем роста также может быть внешнее воздействие (среда воздействует снаружи и мешает росту системы). Чем сложнее система, тем более многочисленны типы флуктуации, угрожающих ее устойчивости. Для федеративного государства этот вывод более чем актуален, так как проблема распада федеративных систем не надумана. [22] По мнению Пригожина, «понятие структурной устойчивости находит широкое применение в социальных проблемах. Следует, однако, подчеркнуть, что всякий раз речь идет о сильном упрощении реальной ситуации, описываемой в терминах конкуренции между процессами саморепликации в среде с ограниченными пищевыми ресурсами». [23]

Таким образом, синергетика, по нашему мнению, представляет собой теорию эволюции и самоорганизации сложных систем, дающую общие ориентиры для научного поиска, прогнозирования и моделирования процессов в сложных социальных системах, в том числе в федеративных государствах.

Федерализм - сложная самоорганизующаяся система, комплексная парадигма, которая неоднократно критиковалась за свою неустойчивость, нестабильность, необходимость постоянного поддержания в обществе и государстве требуемого баланса сил и интересов, способных наполнить федерализм реальным содержанием. Но вместе с тем федерализм - это единственная модель управления, обеспечивающая дальнейшее гармоничное развитие территориально крупных государственных образований. В противном случае, под грузом множественных флуктуации они стремятся к бифуркации. Увеличение самостоятельности низовых властных структур (субъектов Федерации, муниципалитетов) и усиление их горизонтальной коммуникации «гасит» деструктивные флуктуации, не позволяя неравновесности системы преодолеть параметры необратимости.

Синергетический подход к моделированию федерализма, как представляется, связан с целым рядом основополагающих тезисов.

Синергетика может быть использована как основа междисциплинарного синтеза знания, для кроссдисциплинарной коммуникации. Методологию синергетики следует с полным правом применять в таких дисциплинах, как теория конституционного права, теория государства и права, конституционное право, поскольку она изучает эволюцию и принципы самоорганизации сложных систем, к каковым, без сомнения, может быть отнесено любое государство.

Синергетика способствует выработке новой методологии понимания путей эволюции социальных (в том числе, федеративных) систем, причин эволюционных кризисов и катастроф. Она может стать основой для принятия управленческих решений; «предсказаний» (прогнозирования) в условиях перманентной реорганизации государственных структур; конструирования конкретных правовых норм и институтов.

Синергетическии подход раскрывает следующие важные принципы нелинейного синтеза в государственно-правовой сфере:

  • во-первых, существование различных способов образования федеративной государственности, в том числе путем объединения простых государств (подсистем) в федеративное (сложную систему);
  • во-вторых, признание значения для дальнейшего развития федерализма правильной «топологии» объединения простого (субъектов Федерации) в сложное (федерацию);
  • в-третьих, подсистемы федеративного государства функционируют как разные «темпомиры», однако развитие федерализма подразумевает общий темп развития регионов, хотя его интенсивность может быть разной;
  • в-четвертых, возможность (при правильной топологии структуры Федерации) значительной экономии материальных и духовных затрат и ускорения эволюции федеративной государственности.

Будучи междисциплинарной по своему характеру, синергетика позволяет выработать новые подходы к обучению и образованию, эффективному информационному обеспечению различных процессов. Конституционно-правовая наука посредством дозированного внедрения в нее элементов синергетики обогащается принципиально новыми методами исследования.

Методология синергетики, основанная на научных принципах коэволюции сложных структур, может лечь в основу проектирования различных путей развития федерализма. Синергетика непосредственно описывает ту область знания, которая получила название «управление развитием» и которая в условиях современного федеративного строительства приобретает особое звучание. [24]

Синергетика федерализма — это не просто очередная оригинальная концепция полицентрической организации власти, а насущная потребность интенсивно развивающихся теории и практики государственного строительства.

Синергетика, по нашему убеждению, обогащает теорию федерализма новыми методологическими приемами, новым пониманием эволюции федеративных систем. Федеративное государство представляет собой наглядный пример «работы» основных принципов синергетики.

Насколько плодотворным окажется этот трансдисциплинарный синтез, покажут будущие научные, а вероятно, и практические разработки данного направления.


[1] Подробнее об этом см.: Князева Е.Н., Курдюмов СП. Принципы коэволюции сложных систем и социальное управление // Синергетика и социальное управление. М, 1998. С. 8.

[2] См.: Аршинов В.И. Синергетика как феномен постнеклассической науки. М., 1999. С. 93-94.

[3] Так, хаос перестал быть синонимом отсутствия порядка и обрел структуру, подобно тому, как перестал быть синони­мом «ничего» физический вакуум (см.: Аршинов В.И., Клнмонтович ЮЛ., Сачков Ю.В. Естествознание и разви­тие: диалог с прошлым, настоящим и будущим // В кн.: Пригожий И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: новый диа­лог человека с природой / Пер. с англ.; общ. ред. В.И. Ар-шинова, Ю.Л. Климонтовича и Ю.В. Сачкова. М., 1986. С. 406,407).

[4] См.: Князева Е.Н., Курдюмов СП. Указ. соч. С. 8

[5] См.: Аршинов В.И. Указ. соч. С. 4

[6] См.: Данилов Ю.А., Кадомцев Б.Б. Что такое синергетика? // Нелинейные волны и самоорганизация. М., 1983.

[7] Подробнее об этом см.: Тоффлер Э. Наука и изменение //В кн.: Пригожий И., Стенгерс И. Указ. соч. С. 17.

[8] См.: Тоффлер Э. Указ. соч. С. 18.

[9] Там же. С. 20.

[10] Пригожим И., Стенгерс И. Указ. соч. С. 54—56.

[11] Там же. С. 172.

[12] Там же. С. 71.

[13] См.: там же. С. 203-204, 235, 327.

[14] Там же. С. 389.

[15] См.: Аршинбв В.И. Указ. соч. С. 101,163.

[16] См.: там же. С. 105,107,139.

[17] См.: там же. С. 163.

[18] Подробнее о методологических подходах синергетики см.: Князева Е.Н., Курдюмов СП. Указ. соч. С. 8-18.

[19] См.: Пригожий И., Стенгерс И. Указ. соч. С. 182,209,222.

[20] Там же. С. 204.

[21] Здесь уместны аналогии с цивилизационными циклами Н.Д. Кондратьева, этногенетическими ритмами Л.Н. Гуми­лева.

[22] См.: там же. С. 258.

[23] Там же. С. 248-258.

[24] См.: Синергетика и социальное управление. М., 1998. С. 8-18.

Инновационный прорыв в будущее: диспозиция государственного управления

ИННОВАЦИОННЫЙ ПРОРЫВ В БУДУЩЕЕ: ДИСПОЗИЦИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ
Романов В.Л. - профессор, заведующий кафедрой организации социальных систем и антикризисного управления РАГС.,
доктор социологических наук, доктор медицинских наук

Материалы Международной конференции
"ПУТЬ В БУДУЩЕЕ – НАУКА, ГЛОБАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ, МЕЧТЫ И НАДЕЖДЫ"
26–28 ноября, 2007 Институт прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН, Москва


Переднему сто дорог, а заднему одна
(
народная поговорка )

Введение: путь навстречу неопределенности

В традиционной формуле гадания «что было, что есть, что будет» главным всегда ставится вопрос: «Что будет?». Этот вопрос задается не только различным прорицателям. Он является неотъемлемой составляющей процесса жизнедеятельности каждого человека, независимо от возраста, типа личности, состояния, социального статуса и других характеристик индивида. Любое раздумье – это движение мысли о выборе. Любое решение ориентировано на предполагаемый результат. Ожидание, надежда, мечта, тревога – все эти мысли и чувства возбуждаются и поддерживаются представлениями о желаемом, но неопределенном будущем.

Попытки мыслителей и ученых проникнуть в тайны будущего сопровождают человеческую историю с ее начала до современности. Особенно остро они проявлялись при кризисных обстоятельствах в жизни человека и обществ (внутренний разлад, внешние угрозы). В современной жизни такие обстоятельства все чаще обрушиваются на каждого человека, каждое общество, проявляясь сложными проблемами жизнеустройства, решение которых традиционными способами нередко становится невозможным. Главная причина этому – размытость представления не только об отдаленном будущем, но и о том, что может случиться в хаосе обстоятельств буквально уже в процессе обдумывания, разработки и принятия решения, не говоря уже – при первых шагах его реализации, когда каждый шаг в тумане может оказаться роковым.

Как же нам строить свою жизнь, если утрачивается главная сущность человека – способность рационально управлять собой и обстоятельствами? Остановить сбрасывание наших надежд, ожиданий, расчетов в вихревой сток и вырваться из него можно только одним способом. Имя ему «прорыв», то есть рывок в обретении способности и умения преодолевать неопределенность, осуществляя непрерывный напряженный диалог со сложностью стремительно изменяющегося социального мира, в котором уже активничают посланцы будущего, подготавливающие плацдарм для массивного его вторжения в настоящее. Этими посланцами являются инновации.

В современной России, переживающей эпоху своего становления в новом политическом и социально-экономическом качестве, инновационная тематика приобретает популярное звучание как в научной и публицистической литературе, так и выступлениях государственных деятелей. Показательны в этом отношении два наиболее ярких текста. Первый – фундаментальный труд авторитетных российских ученых Б.Н. Кузыка и Ю.В. Яковца «Россия – 2050: стратегия инновационного прорыва». Второй – доклад Д. Медведева на Красноярском экономическом форуме «Россия 2008-2020. Управление ростом», в котором инновации поставлены в ряд ключевых оснований экономического роста и определяется задача формирования национальной инновационной системы.

Обратим внимание на то, что в содержании представленных здесь примеров, как и в многочисленных других публикациях, инновации рассматриваются однозначно как основание экономического прогресса. Такое их значение, в основе своей, несомненно: без инновационного обновления любая система обречена на деградацию. Но у инноваций в техно-технологической и рыночной сферах имеется и другое свойство – быть востребованными не только в социо-позитивных целях, но и в травматогенных для общества и жизни человека действиях. Кроме того, экономически ориентированные инновации неизбежно порождают ответные социальные инновации, которые могут поддерживать и даже усиливать инновационно-конструктивные прорывы в будущее, но могут и противодействовать. Имея в виду эту амбивалентность инноваций, при решении задач формирования национальной инновационной системы, необходимо предусмотреть разработку важнейшей ее подсистемы – управления социальными инновационными процессами. Концептуальному поиску путей решения этой проблемы и посвящено настоящее исследование.

1. Сложность трансформации современного общества и кризис традиционного социального управления

Тема сложности жизнеустройства человека не нова . Социальная история – это история непрерывного поиска способов выживания и самосохранения человека, явившегося в мир «дочеловеческой» природы новым для нее, беспомощным существом, подверженным рискам и кризисам в процессе вхождения в этот мир и его освоения. Постоянные встречи человека с неопределенностью, в изобилии поставляемой ему средой обитания, стимулировали его деятельность, которая способствовала преодолению этой неопределенности ценой непредвидимых находок и потерь. Как находки, так и потери несли новизну жизнеустройства, а вместе с нею – новую неопределенность и новые риски. Новизна, неопределенность, риски всегда являлись сущностными составляющими исторического процесса жизни человечества и каждого индивида. Почему же только в настоящее время социологи заговорили об обществе инноваций?

Эпоха первобытности человека с его беззащитностью перед грозной по отношению к нему природой осталась в неизмеримом прошлом. Индустриальная эпоха вооружила человека рационалистическим мышлением, плоды которого – техника, автоматика, кибернетика, электроника – не только освоили его в природе, ни и вознесли над нею («мы не должны ждать милостей от природы»). Однако эти же плоды ввели человека в состояние новой, более тяжелой беспомощности, теперь уже перед «второй природой» - социальной, которую он сам сотворил и которая, стремительно обновляясь, предельно напрягает его адаптационные возможности.

Современный человек оказался в стремительно ускоряющемся потоке социальных инноваций. В этом инновационном потоке человек вновь оказался перед угрожающей ему триадой «новизна – неопределенность – риски», но на этот раз в чрезвычайно обостренном ее выражении, поскольку выживать в хаосе социальных инноваций ему еще предстоит учиться как когда-то, на заре своего становления. Однако этот труд намного сложнее, поскольку общество живет по своим законам, не всегда согласующимся с теми, которые мы подсмотрели у природы. Риск становится всеохватывающим явлением в современном обществе, которое в соответствии с производящим это явление фактором – инновационностью может определяться как инновационное общество.

Современной Россией, как и другими странами, образовавшимися на постсоветском пространстве глобально развивающийся социальный инновационный процесс переносится особенно тяжело, поскольку его усиливают внутренние радикальные трансформации.

Общим для стран СНГ важным источником социальных инноваций является фактор разъединения, действие которого неизбежно проявляется системным кризисом. Разъединившееся компоненты социетального целого оказываются в поле напряженного взаимодействия общего прошлого и нового, которые обрушивают на них волны глобального социального океана, по которому они пустились в одиночное свободное плавание.

Переживающее последствия такого кризиса российское общество в настоящее время находится в состоянии неустойчивого равновесия. К основным признакам этого состояния относятся пока еще недостаточная конкурентоспособность страны во внешних политических и экономических отношениях, высокая чувствительность к внутренним чрезвычайным ситуациям, неудовлетворенность большинства населения уровнем жизни и возможностями самостоятельного его повышения на законной основе. В этих условиях очень высок риск сброса страны из состояния неустойчивого равновесия в состояние предельного неравновесия в случае острого кризиса внешних отношений или при критическом нарастании внутренних противоречий.

Другими источниками социальных инноваций, являющихся ключевыми факторами неустойчивого равновесия современного российского общества, определяются следующие:

  • максимальная либерализация политических и социально-экономических отношений , имевшая место на первом этапе радикальных реформ, вызвавшая возникновение хаотического множества различных институтов, не проявивших общественно упорядочивающего и развивающего значения и даже действующих антисоциально;
  • новации процесса глобализации : в реформирующейся России, широко раскрывшейся перед мировым сообществом, селективная способность ее защитных механизмов существенно нарушена. В результате этого, наряду с целесообразными для ее развития новациями, в общество хлынули новшества, размывающие исторически сложившиеся формы порядкообразования;
  • новации внедряемого зарубежного опыта: являясь для российского общества новационным, этот опыт внедряется без научного анализа совместимости с самобытностью отечественной социальной практики. В результате этого одни новации, активно внедряемые «сверху», осваивались в обществе чрезвычайно болезненно и со значительными социальными потерями, другие были адаптированы больше по форме, нежели по содержанию, третьи продолжают внедряться, но отторгаются социальным организмом;
  • новации перехода к рыночной экономике : внедрявшийся «первореформаторами» миф о способности свободных рыночных отношений к саморегулированию, т.е. их упорядочению без вмешательства государства, - новация, вызвавшая в России инновационный процесс, продуцируемый негативной социальной самоорганизацией;
  • новации духовной жизни: вытеснение из общественного сознания настроя на социальную солидарность и формирование индивидуалистических установок, актуализация частного интереса, не сбалансированного с интересами общества. Прорыв в социальные отношения субкультуры – языковые извращения, нравственная разнузданность, культ насилия, мафиозный корпоративизм и др.;

Государственное управление, основные функции которого должны быть направлены на предупреждение и преодоление внешних и внутренних флуктуаций, угрожающих целостности и нормальной жизнедеятельности национального сообщества, востребуют, прежде всего, те адресованные ему парадигмы, которые включают в себя традиции, т.е. образцы успешности властной реализации этих функций. Этому принципу следовали все исторические формы государственной власти и управления – от монархической до современной, называемой демократической. Различия только в том, какие компоненты традиций, питавших управленческие парадигмы различных эпох, сохраняли свое значение в процессе научных, социокультурных и государственных трансформаций и революций.

В этом контексте каждую из известных парадигм государственного управления можно с определенным допущением назвать традиционной. Не являются исключением из этого ряда и парадигмы, востребуемые в настоящее время государственными системами различных стран. Называя традиционной влиятельную сегодня в развитых странах парадигму, я имею в виду следующие для этого основания.

  • Во-первых, уже не одно столетие сохраняется мировоззренческая традиция – представление о мире как закономерно упорядоченной системы систем. Эта традиция имеет существенное влияние на формирование парадигм управления, представляющих модель установления порядка и его сохранения. Величайшие достижения науки и производственной практики в XIX - XX в.в. закрепили такую парадигмальную позицию. Они определили вектор развития общественной мысли, названный технократическим, когда технике и технологиям отводится главенствующая роль не только в устройстве социальной жизни, но и организации природы в интересах повышения благополучия обществ. На этой основе сформировалось «машинное» (механистическое) представление о социальном мире как упорядоченной совокупности различных конструктов и механизмов, обеспечивающих их согласованное движение. Соответственно этому определился и смысл управления – целенаправленная организация порядка в обществе и контроль отклонений от его параметров. Утвердились и соответствующие принципы такого управления – однонаправленности управленческого воздействия (сверху вниз), субъектно-объектных отношений, причинно-следственной суперпозиции (линейность направляемого развития), подчиненности самоорганизации управлению и др.
  • Во-вторых, устойчиво воспроизводится в историческом процессе эволюции парадигмы государственного управления (от Платона до настоящего времени) традиция представления надобщественного статуса государства, его органов власти и соответствующих управленческих практик . Вполне понятно, что эти традиции не переходят из поколения в поколение парадигм без изменений. Так, в практике современного государственного управления сохраняются определенным образом модифицированные отчужденность государства от общества, единовластие и единоначалие, стремление к вертикальному распределению власти, бюрократия, тотальный административный надзор и т.д.

Наследование традиций в процессе эволюции любых парадигм – закономерный процесс. Без них формирование новой парадигмы уподобляется строительству дома, начиная с крыши. В государственном управлении традиции имеют принципиальное значение, поскольку их эквиваленты формируют блок памяти в контуре обратной связи. Кроме того, они в определенной мере поддерживают уверенность субъектов управления в социальной адекватности их акций в обществе и страхуют их (хотя бы формально) от ответственности при допущении управленческих ошибок. Но остается вопрос о том, насколько эти традиции согласуются с изменениями социальной реальности и поддаются при рассогласовании объективно необходимой коррекции или отказу от них.

Итак, можно утверждать, что традиции, относящиеся к управляющим параметрам, придают парадигме свойство влиять на выбор направленности, характера и содержания как научной, так и практической деятельности, в т.ч. государственной. Однако это влияние устойчиво сохраняется только при условии относительного постоянства среды, в которой сформировалась парадигма. Современный социальный мир и сложное движение научной мысли такого условия предоставить не могут.

Вхождение традиционной парадигмы в состояние неустойчивости наметилось в середине прошлого столетия, когда возник кризис управления сложными техническими системами. Проблема проявилась в том, что в предшествовавшем периоде при конструировании сложных технических систем не учитывалось влияние на их функционирование изменений во внешней среде. Предполагалось, что их поведение должно оставаться неизменным в любых условиях. Однако, по мере усложнения этих систем и повышения требований к точности управления происходящими в них процессами, это предположение все чаще вступало в противоречие с действительностью. Все чаще ученые и конструкторы были вынуждены признавать, что они не могут проследить все возможные формы поведения сложных динамичных систем при всех возможных внешних условиях и при разнообразных отклонениях значений внутренних параметров.

С кризисом аналогичного рода столкнулись и обществоведы, констатировавшие снижение эффективности и нарастающую ошибочность в исследовании и управлении социальными системами и процессами. Главный источник этих трудностей – чрезвычайная сложность отношений, формирующихся на современном этапе эволюции человеческого сообщества в целом, и концентрированно выраженная в странах с «переходной экономикой». Эта сложность – продукт ускоряющегося обновления условий жизнедеятельности, образа и стиля жизни людей и их сообществ.

Традиционно считается, что инновационные трансформации социальных и общественных отношений являются следствием инновирования способа производства. Такое представление не вызывает сомнения: смена каменных орудий труда металлическими и последующие подобного рода радикальные изменения в трудовой сфере столь же радикально изменяли не только производственные, но и социально-управленческие отношения, функции и структуры. Однако при этом далеко не столь отчетливо исследователи констатировали то, что сформировавшиеся на такой основе новые институты неформального и организованного управления в обществах становились активными участниками инновационных процессов в производстве.

Если на ранних стадиях развития обществ, когда периоды радикального их обновления разделяли тысячелетние и вековые временные параметры, источником базисных инноваций оставался способ производства, то с ускорением технического прогресса эта роль стала смещаться в сферу общественных отношений . Обвал технологических инноваций в индустриальную эпоху вызвал настолько мощный взрыв инновационных изменений в отношениях индивидов и их сообществ, что социальные отношения стали диктовать свои условия развитию не только производственных отношений, но и самого способа производства, экономики в целом . Социальные новшества и инновации, разнородные по генезису, силе и направленности влияния на жизнь общества и индивидов, хаотически переплетаются, перемешиваются, обмениваются составляющими, синергезируются или взаимно погашаются, маскируют или изменяют свою социальную значимость. Продуцируемая этим инновационным хаосом неопределенность дезорганизует традиционные механизмы самоупорядочения социальных индивидов, вынуждая их погружаться в пучину «дикой» самоорганизации, в сферу социальной патологии.

Этот обвал теперь уже самоорганизующихся социальных инноваций бросил вызов традиционным социально-организационным институтам, в том числе государству, императивно побуждая их к включению в общий инновационный процесс. Однако ни один из этих институтов не оказался в необходимой мере готовым ответить на этот вызов и защитить человека от обрушившихся на него инновационных изменений социальной среды жизнедеятельности.

2. Социально-инновационная ориентация государственного управления

Государство как предельная опора в общественном устройстве, испытывая все большую несостоятельность сформировавшейся в прошлом парадигмы управления, во многом теряет себя в качестве генерального субъекта социального упорядочения.

Органам государственной власти и управления, привычно оперирующим принятыми им же критериями – что «хорошо» или «плохо» для общества, становится все труднее, а все чаще и невозможно с этих позиций различать позитив и негатив социальных инноваций и соответственно управлять ими.

В поиске возможности осуществлять свою деятельность в таких условиях государство само стало источником социальных инноваций, поскольку принимаемые им решения в инновационно изменяющемся обществе, как правило, для людей новы и не всегда воспринимаемы. Допускаемые при этом управленческие просчеты провоцируют, в порядке отрицательной обратной связи, возникновение в обществе социальных новаций, противопоставленных принятым государством решениям.

В этом контексте определяется проблема формирования инновационной парадигмы государственного управления. Ее методологическим основанием может выступить философия открытого мира, ориентирующая познание на категорию становящегося бытия , представляемую с позиции принципов общей теории самоорганизации. Активно утверждающаяся на этой основе в обществознании теория социальной самоорганизации прокладывает путь к раскрытию генезиса социальных инноваций и к теории инновационного социального управления, а в итоге – социальной инноватике государственного управления.

К фундаментальным основаниям сложности, присущим всем традиционным системам государственного управления, относятся существенные различия в темпах и временных параметрах инновационного обновления организационно подвижного общества и выделившегося из него консервативного по своей природе государства.

Критическое накопление изменений в общественной жизнедеятельности при организационном застое властно-управленческих структур государства - погружение национального сообщества в системный кризис, выход из которого возможен путем радикального реформирования системы государственного управления либо в результате революционного взрыва. Как первый, так и второй (особенно!) пути выхода из кризиса продуцируют колоссальное увеличение сложности государственного управления.

Проявлением этой сложности является социальная аномия переходного периода . Ее истоки в том, что правовые нормы разрушенных структур власти перестают действовать и государство находится в процессе поиска и становления новых форм и содержания своей управленческой деятельности. В то же время общество, не испытывая контроля со стороны такого государства и обесцененных неформальных регуляторов, самоорганизуется в «диком» варианте, продуцируя новые параметры социального порядка, в том числе социально-патологического значения. Последние, нейтрализация которых относится к приоритетам в деятельности любого государства, представляют для становящейся новой системы государственного управления особую сложность в связи с изощренностью инновационного их противодействия правоохранительным органам. К числу наиболее тяжелых таких социальных патологий в настоящее время относятся терроризм, организованная преступность, теневая экономика, коррупция.

Становление эффективной (по отношению к этой ситуации) российской государственности в последнем десятилетии происходит в контексте непрерывно осуществляемых реформ. Рассмотрим методологический и прикладной аспекты этого процесса, имея в виду его базисное социально-инновационное значение.

Государственные реформы, с какой бы они целью не проводились, всегда вносят новационные изменения в социальную и частную жизнь людей в национальном сообществе. Инновационные изменения могут происходить в составе, структурах, функциях, границах социальных систем и организаций, а в итоге – влиять на уровень и качество жизни человека.

В отличие от новаций, возникающих и распространяющихся в обществе спонтанно (диффузия), новации государственных реформ внедряются, то есть определяется обязательность их принятия всеми гражданами, разрабатываются и применяются механизмы инновирования.

В связи с неоднородностью общества по потребностям, интересам, ценностям, способностям и возможностям жизнеустройства граждан и социальных образований различается их восприимчивость и отношения к внедряемым новациям. Соответственно этому распространение новшеств в обществе происходит неравномерно и с различным влиянием на состояние социальных образований. В зависимости от социальной структуры, формирующейся по основанию инновационной восприимчивости граждан, государственные реформы могут быть в целом или частично реализованными, но могут и отторгаться обществом либо реализовываться деформировано. Характер результативности реформ может укреплять позиции государства в общественном сознании или расшатывать их вплоть до утраты государством доверия нации.

Реформирование, по сути, можно определить как способ целенаправленного конструирования социальной реальности. Единицей запуска процесса реформ являются социальные действия (осознанная направленность на «других»). Производимые реформированием социальные действия вызывают ответные действия. Образуется рекурсивная петля взаимодействия инновационно - коммуникативная единица процесса реформ. Совокупности однотипных по характеру взаимодействия коммуникативных единиц образуют в обществе поля отношений к реформе.

Исследователя-диагноста и, соответственно, практика государственного управления интересуют, прежде всего, поля, образованные коммуникативными единицами конфронтационного взаимодействия, в котором происходит активное или латентное неприятие реформ, либо возникают / создаются социальные инновации, противопоставленные внедряемым новшествам (коммуникационные проблемы реформирования).

Коммуникационные проблемы и их причины могут предопределяться и проявляться на всех этапах алгоритма реформаторской деятельности:

  • на этапе первичного анализа ситуации – недостоверная информация и неквалифицированный анализ;
  • на этапе целеполагания, разработки стратегии и программ реформы – отсутствие экспертизы или низкое ее качество, не выявленные риски;
  • на этапе запуска реформы и в ее процессе – не установлено информационное сопровождение, не проводится корректировка программ и механизмов их функционирования;
  • на этапе оценки результатов – отсутствие обратной связи (разрыв коммуникаций), некачественные сбор и анализ информации об изменениях, фальсификация результатов.

Общая (для всех этапов) причина коммуникационных проблем – социально-непродуктивная рефлексия акторов реформ: самосознание ориентировано преимущественно на собственный интерес или интерес организации без учета либо при игнорировании угрозы их реализации со стороны возбужденного реформами социума.

Целостное представление о происходящих в обществе процессах может дать исследование социально-инновационной среды государственного реформирования.

Среда, в широком ее понимании, определяется здесь как действующая в неком пространстве совокупность параметров порядка, определяющих условия формирования и функционирования различных систем и процессов. Среда государственных реформ образуется в социальном пространстве, отношения в котором на законной основе контролируются государством. Отношения в этом социальном пространстве являются коммуникативным производным взаимодействий социальных индивидов в процессе реализации ими потребности в ресурсах (по П. Бурдье – «капиталах»), необходимых для продвижения в социально-статусной иерархии общества или сохранения имеющегося статуса. К ним относятся политические, административные, экономические, производственные, информационные, символические и другие ресурсы.

Базисными компонентами социально-инновационной среды реформирования на уровне национального сообщества являются:

  • государство как субъект организуемых социальных инноваций;
  • общественные институты и структуры как объекты организуемого инновирования и субъекты самоорганизующихся социальных инноваций;
  • социальные индивиды (граждане) как конечные потребители результатов реформирования.

В процессе реформирования образуется сложная динамическая конфигурация социально-инновационной среды, параметры которой определяются типом полей инновационно-коммуникативных единиц взаимодействия организуемых и самоорганизующихся социальных инноваций. Эти поля и образующие их единицы являются объектами непосредственного применения диагностики процесса реформирования.

В конфигурацию социально-инновационной среды включены также изменения структур и функций государства, происходящие на начальных этапах реформирования или под влиянием производимых в обществе трансформаций. Диагностика соответствующих полей имеет прогностическое и корректирующее значение.

Область конфигурации среды завершающей фазы реформ отражает отношение граждан к результатам реформирования, проявившимся в изменении уровня, качества и других параметров их жизни. Исследование этой области может проявить уровень доверия населения к государству и, соответственно, состояние социального напряжения.

Введенное выше для представления образа формы социально-инновационной среды реформирования понятие «сложная динамическая конфигурация» ориентирует исследователя на то, что это образование не имеет четко очерченных границ, структуры, гомеостазиса и других системных атрибутов. Социально-инновационная среда реформирования – это непрерывно, многомерно и динамично изменяющаяся композиция диссипативных преобразований, производимых напряженным взаимодействием организуемых и самоорганизующихся социальных инноваций, долгоживущих параметров и ситуационно возникающих переменных социального порядка.

Для исследования такой форма социально-инновационной среды реформирования и ее композиции необходимы такие методы, которые бы «улавливали» моменты возникновения потребности, возможности и реальности отсечения, отсеивания (диссипации) утративших социальную продуктивность компонентов и элементов социума и совершения инновационного разворота его движения. Основная область диагностики таких моментов определяется в процессах формирования социально-инновационных коммуникаций и функционирования образуемых ими полей социальных отношений к проводимым реформам.

Разработка технологии диагностики представленной в такой конфигурации социально-инновационной среды требует привлечения в науку и практику государственных реформ новых парадигмальных оснований, отвечающих на вызов нелинейно происходящих в социальном мире инновационных процессов.

Соответствующая парадигма государственного реформирования может основываться на фундаментальных положениях философии открытого мира, концепции общества постмодерна, теории нелинейной динамики – синергетики, теории социальной самоорганизации, играизационного подхода в рефлексивной социологии, а также формирующейся в их контексте теории социальной инноватики государственного управления.

В технологии диагностики социально-инновационной среды реформирования важное значение имеет индикативный инструментария, который должен отображать:

  • появление предвестников возникновения социальных инноваций;
  • факт и область возникновения социальных инноваций, признаки их возможного гуманитарного и общественного значения;
  • признаки особенностей хода распространения социальных инноваций;
  • предполагаемое гуманитарное и общественное значение происходящих социально-инновационных изменений.

Базисная функция индикатора – сигнализация об отклонениях в социально-инновационной среде реформирования, угрожающих успешности реформ или представляющих социальную опасность. Для реализации этой функции индикатор должен быть настроенным на проявление таких отклонений по шкале критических параметров.

Конкретное приложение инструментария исследования социально-инновационной среды относится к ситуационной и мониторинговой ее диагностике. Ситуационная диагностика осуществляется при исследовании социально-инновационного события в среде реформирования. Диагностическое значение – выявление возможного и реального влияния события на ход реформы. Социально-инновационный мониторинг – постоянное диагностическое наблюдение за процессом государственного реформирования с целью выявления «предвестников» и реальных отклонений от заданного вектора его развития. Как и методика ситуационной диагностики, мониторинговое исследование предусматривает дифференцирование инновационных социальных процессов по признакам их гуманитарной и общественной позитивности или негативного влияния.

Методика социально-инновационной диагностики в связи с высокой динамичной сложностью конфигурации и композиции среды государственного реформирования требует информационного сжатия процесса исследования. Методическим приемом в этом отношении является ориентация исследования, прежде всего, на «ключевые» источники возникновения базисных инновационных изменений среды реформирования. К ним относятся процессы преобразующего влияния переменных на:

  • исторически сформировавшиеся в национальном сообществе долгоживущие управляющие параметры (язык, культура, национальный менталитет, верования и др.), являющиеся фундаментальным основанием устойчивости национального сообщества;
  • организуемые управляющие параметры порядка стратегического значения (конституция страны, государственная идеология, политические, экономические и информационные основания государственного устройства и др.);
  • социальные институты, повседневно организующие и регулирующие процессы жизнедеятельности в национальном сообществе;
  • традиции самоорганизации и самоуправления социальных индивидов и их сообществ;
  • профессиональная компетентность субъектов реформаторской деятельности.

Промежуточная и итоговая оценка социальной результативности реформ ориентируется на следующие интегральные критерии:

  • положительная динамика уровня и качества жизни граждан;
  • рост доверия народа к органам государственной власти и управления;
  • повышение динамичной устойчивости страны в мировом социальном пространстве.

На основании показателей, характеризующих представленные критерии, рассчитывается индекс социальной результативности государственного реформирования в инновационно трансформирующемся обществе.

В общем плане инновационность государственного управления в своей основе предполагает способность и умение органов государственной власти, с одной стороны, направлять происходящие в обществе инновационные процессы в социально-конструктивное русло, с другой – структурно и функционально перестраиваться адекватно реальным и прогнозируемым вызовам инновационно изменяющегося общества. Соответственно этому, к базовым компонентам модели социально-инновационного государственного управления концептуально относятся: 1) его ориентация на реализацию конституционного (в России) положения о целях демократического социального государства, направленных на обеспечение условий достойной жизни и свободного развития человека; 2) инновационное перестроение функций, механизмов и форм государственной системы инновационного общества.

3. Прорыв в будущее государственного управления осуществлять новым профессионалам

Институты, структуры, механизмы, правила – все это конструкты, определяющие организационную форму деятельности. Содержание и качество деятельности определяют люди, включенные в эти конструкты. От того, насколько готовы деятели к инновационной перестройке своего мышления, инновированию способа деятельности в контексте трансформаций среды жизнеустройства, зависит качество и темпы прогрессирующего развития социальных образований.

Традиционное признание значения личности в истории едва ли следует отрицать. Чаще всего в этом признании имеются в виду выдающиеся деятели типа верховных руководителей государства, политиков, полководцев и т.п. Однако при этом далеко не всегда учитывается тот факт, что их выдающиеся достижения есть продукт совместного труда множества людей, значительная часть которых своим творческим отношением к делу вносит свой вклад в производство прогресса. Но может быть и иное – когда профессиональные качества и руководителей и исполнителей скованы стандартами отношений и способов деятельности и движение в будущее сдерживается страхом перед переменами. В социальной инноватике государственного управления проблема формирования корпуса деятелей проактивного типа является узловой и рассматривается в основном в приложении к государственной службе.

В настоящее время бытует представление о государственной службе как инструментальном придатке органов государственной власти. Такое представление связывает творческую деятельность служащих, так необходимую для поиска, подбора и анализа информации о социальных проблемах, возникающих в процессе инновационного обновления общества и жизнеустройства граждан.

Отказ от этого представления может состояться, если рассматривать государственную службу в ее значении как информационно-коммуникативной компоненты системы государственного управления. Именно в государственной службе фиксируется, анализируется, преобразуется в проекты решений и продвигается на уровень принимающих решение субъектов необходимая для управления информация. Это – начальный (восходящий) вектор движения так называемой афферентной информации в рекурсивной социально-информационной управленческой петле. К государственной службе относятся также функции организации и контроля исполнения принятых решений с осуществлением при этом диагностики вызванных управлением изменений в социальном проблемном поле. Эти функции реализуются путем движения конструирующей («эфферентной») информации в возвратной ветви рекурсивной петли.

Этим функциональным процессом, который пронизывает все социально-управленческое пространство общества, государственная служба призвана обеспечивать не просто «исполнение полномочий органов государственной власти», а информационное введение органов государственной власти и их функций в органику и физиологию социальной жизни. Функционируя в таком качестве, государственная служба должна транслировать системе государственного управления формирующийся в инновационно трансформирующемся обществе социальный заказ на ее проактивное структурно-функциональное развитие, адекватное цели эффективной поддержки социально-конструктивных инновационных процессов и сдерживания (превенции, корректирования, пресечения) контрсоциальных инноваций.

Реализация представленной здесь модели столь высокого функционального предназначения государственной службы в системе государственного управления может состояться только при условии инновационного обновления способа деятельности государственных служащих. Это обновление предполагает формирование у них инновационного мышления, обретение и непрерывное развитие компетентности в решении сложных задач социально-инновационного государственного управления. В этом контексте необходима соответствующая переориентация профессиональных требований к статусу государственного служащего разработка адекватных этим требованиям учебных программ.

В результате проведенных кафедрой организации социальных систем и антикризисного управления Российской академии государственной службы при Президенте РФ исследований в 2004 – 2005 г.г. разработаны концептуальные основания социально-инновационной ориентации государственного управления и подготовки кадров государственной гражданской службы и обоснована методология прорыва в области государственного управления.

В 2006 году временным творческим коллективом кафедры с участием ученых Института философии РАН и Института прикладной математики им. М.В. Келдыша реализован научный проект «Профессионализация государственных служащих: разработка технологий решения сложных задач инновационного государственного управления». В результате этого исследования разработаны основы технологии решения таких задач, ситуационной и мониторинговой диагностики инновационных социальных процессов, динамического моделировании системы и процессов социально-инновационного государственного управления, управления рисками социальных инноваций. По каждому из этих направлений подготовлены программы учебных курсов, которые модульно вошли в структуру разработанной по общим итогам исследований программу профессиональной переподготовки государственных служащих «Социальная инноватика государственного управления» (более 1000 часов). Одновременно разработана одноименная учебная программа повышения квалификации преподавателей в системе подготовки государственных служащих. Все названные программы предполагается, после их согласования в установленном порядке, включить в учебный процесс РАГС при Президенте РФ. В ноябре 2006 года в академии по инициативе разработчиков названных проектов состоялась Международная научно-практическая конференция «Инноватика государственного управления: прорыв в будущее». Работа конференции была направлена на расширенный поиск решения проблемы социально-инновационного государственного управления и, соответственно, инновационной профессионализации государственного кадрового корпуса. Конференция проявила высокий интерес участников к обсуждавшейся проблеме и их готовность к ее дальнейшей разработке в сетевом режиме.

Теперь рассмотрим проблему реализации этих разработок в действующей системе профессиональной подготовки государственных служащих. При этом будем рассматривать учебный процесс не только с позиции его организации непосредственно в конкретном ВУЗе, но, прежде всего, имея в виду сложившуюся в современной России систему профессиональной подготовки кадров государственной гражданской службы.

География этой системы представлена разветвленной сетью высших учебных заведений, которые специально предназначены для обучения государственных служащих («система РАГС»). Наряду с ними на этом направлении задействованы институты, факультеты и кафедры университетов и некоторых ВУЗов. Основными формами обучения являются: базовое высшее образование по специальности «государственное и муниципальное управление»; дополнительное («второе») высшее образование по этой же специальности для служащих, имеющих базовое образование такого же уровня по другим специальностям; профессиональная переподготовка и повышение квалификации. Организационные формы обучения: очная (на базе среднего образования) – в полном объеме программ высшего образования; очная (на базе имеющегося высшего образования) – дополнительная, по укороченным программам; заочная и очно-заочная (вечерняя). Комплектование контингента обучающихся плановое - по направлению органов государственной власти и заявочное – по личной инициативе поступающих или по направлению негосударственных структур.

Несмотря на впечатляющую стройность представленной здесь системы, порядок организации и функционирования которой регламентирован государственными нормативными актами, качество ее образовательной продукции нельзя признать достаточным для удовлетворения потребности современного российского общества в компетентных профессионалах государственного дела. Можно сказать, что система имеет форму, но ее содержание затруднительно назвать системным. Назову базисные составляющие этой проблемы, рассмотрение которых явно соотносится с необходимостью повышения качества учебного процесса в широком его представлении в области инновационной профессионализации государственных служащих.

  • Во-первых, общие и специальные требования к профессиональной компетентности государственных служащих, в настоящее время не имеют четкой, научно обоснованной регламентации, которая была бы ориентиром в разработке содержания обучения, определении необходимого набора и модульной структуры учебных программ, формировании соответствующей системы образовательных учреждений и их внутренней структуры. Вполне понятно, что эти требования должны отвечать необходимости социально-инновационной ориентации содержания образовательного процесса.
  • Во-вторых, реализация как действующих сегодня, так и (тем более) инновационно ориентированных требований к профессии государственного деятеля не может быть качественно продуктивной при сохранении сложившихся в настоящее время организационных формах обучения и тенденциях в расстановке приоритетов их использования.

Любое управление относится к интеллектуальному виду деятельности. Государственное управление как активное воздействие на условия жизни людей и их сообществ требует от субъектов этой деятельности особой – ориентированной на человека интеллектуальности. Интеллект государственного деятеля, будь то политик самого высокого ранга или «рядовой» служащий, должен быть одухотворен смыслом своей деятельности во имя обеспечения условий достойной жизни и свободного развития человека. Может ли происходить развитие таких личностных качеств, которыми сегодня не располагают очень многие государственные деятели, при нынешней кадровой политике органов государственной власти, ориентированной на ускоренный охват служащих профессиональным обучением, но в то же время с минимальным их отрывом от рабочего места?

Такая политика четко проявляется в тенденции к свертыванию программ долгосрочного дополнительного образования и переходу преимущественно на краткосрочные (две недели!) курсы повышения квалификации. Какой квалификации? Если иметь в виду квалификацию профессионала государственного управления, подтвержденную документом о ее обретении, то большинство слушателей этих курсов ее до поступления не получали.

При этом формируется установка на то, чтобы в программах такой подготовки превалировали занятия прикладного значения (развитие умений). Но можно ли рассчитывать на приращение интеллекта, способности креативно мыслить в процессе решения сложных задач инновационного государственного управления, осмысления слушателями себя, своей деятельности и происходящих в обществе инновационных трансформаций без их погружения в фундаментальные основы социальной самоорганизации и организации, социального управления, социальной инноватики в интересах социально-инновационного государственного управления? В контексте этого вопроса я вспоминаю слова уважаемого профессора-хирурга: «Резать и шить тело больного я в считанные дни научу любого сапожника, но, не зная, зачем он это делает, не разбираясь в анатомии организма, не имея представления о нормальной и патологической физиологии, он зарежет человека. А хирургу, демонстрирующему виртуозную технику операции, кроме глубоких знаний организма человека, необходимо еще не только знать, но и чувствовать его душу». Реформирование общества – разве не та же хирургическая операция?

К числу таких операций, относящихся непосредственно к профессиональному образованию государственных гражданских служащих можно отнести включение российской образовательной системы в «болонский процесс», которое сегодня уже заметно приобретает черты реальности. При этом внимание разработчиков соответствующих проектов, исследователей, руководителей учебных заведений и педагогов фокусируется на проблеме применения в образовании кредитно-модульной системы организации учебного процесса.

Принципиальными предпосылками в разработке кредитно-модульной модели организации системы дополнительного образования государственных служащих в контексте социально-инновационной ориентации государственного управления можно определить следующие положения:

  • содержание образовательного процесса должно соответствовать цели формирования профессиональных качеств государственных служащих, необходимых для компетентного решения сложных задач государственного управления в инновационно трансформирующемся обществе;
  • каждый государственный служащий, не имеющий базового высшего образования по государственному управлению, обязан пройти профессиональную переподготовку по программе «Государственное и муниципальное управление», модернизированной в контексте социальной инноватики;
  • краткосрочные курсы повышения квалификации следует признать формой развивающего обучения, предназначенной для планомерного (с установленной периодичностью) обновления профессиональной компетентности служащих в соответствии с происшедшими после прохождения ими переподготовки инновациями в области теории и практики государственного управления;
  • профессиональное образование государственных служащих должно осуществляться непрерывно путем стимулирования у них интереса к самообразованию, особенно в периодах между плановым обучением в ВУЗах, а также в процессе регулярной служебной подготовки по месту службы с участием педагогов соответствующего профиля;
  • оценку качества образовательного процесса в системе дополнительного обучение государственных служащих целесообразно осуществлять не столько по предлагаемым сегодня сложным критериям его организации с тестированием приобретенных (запомненных) знаний, сколько по изменению в результате образования уровня профессиональной компетентности выпускников в современном государственно-управленческом деле.

В заключение – о двух «краеугольных» проблемах, без решения которых прорыв в будущее системы государственного управления не состоится. В лучшем случае будет замедленный многолетний переход к новым ее диспозициям, чреватый опасностью наращивания разрыва в темпах социальной эволюции и развитием способности государства вести с нею конструктивный диалог.

  • Первое. Необходимо ускоренное формирование корпуса преподавателей, специально подготовленных для обучения инновационно ориентированных государственных деятелей. Пока таких преподавателей в российской образовании единицы.
  • Второе. Пилотов для обновляющегося авиационного парка готовят в специальных учебных заведениях. Военначальников высокого ранга – в академиях Министерства обороны РФ. Руководителей и специалистов по ЧС – в академии известного министерства. Учитывая стратегическую значимость подготовки соответствующих деятелей, государство выделяет необходимые средства из своего бюджета. Почему же подготовка руководителей и специалистов государственного управления , от профессиональных качества которых зависит судьба страны, может осуществляться любым непрофильным в этом деле ВУЗом? Вполне очевидно, что для обучения этих категорий государственных служащих необходимо создание сети специализированных учебных заведений, организованных по аналогии с ВУЗами названных направлений.

* Работа выполнена при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований

(проект 07-06- 00289)

Кравченко С.А., Романов В.Л. Социология и вызовы современной социокультурной динамики // Журн. Социологические исследования, № 8(244), 2004. С. 3-11.

Кузык Б.Н., Яковец Ю.В. Россия – 2050: стратегия инновационного прорыва. – М.: «Экономика», 2004.

Д. Медведев представил свою экономическую программу: http :// tor . rbc / ru / politics /15/02/2008.

Богданов А.А. Тектология: Всеобщая организационная наука: В 2-х кн. М., 1989.

См.: П. Бурдье …………..

См. подробно: Романов В. Л. Социально-инновационный контекст эволюции парадигмы государственного управления / Государственное управление в XXI веке: традиции и инновации: Материалы 5-й международной конференции факультета государственного управления МГУ им. М. В. Ломоносова (31 мая – 2 июня 2007 г.): Ч. 1 – М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2007. С. 36-41.

Романов В.Л. Социально-инновационный вызов государственному управлению. М.: РАГС, 2006.

Карпичев В.С. Основания инновационного прорыва в области государственного управления. М.: Изд-во «Проспект», 2006.

Инноватика государственного управления: прорыв в будущее. Материалы Международной научно-практической конференции. Под общей ред. д.соц.н., д.мед.н., проф. В.Л. Романова. М.: Изд-во «Проспект», 2006.

Синергетика социальных инновационных процессов

СИНЕРГЕТИКА СОЦИАЛЬНЫХ ИННОВАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ
Капустин В.С. - к.ф.н. доц., зам. зав. по научной работе кафедры
организации социальных систем и антикризисного управления РАГС при Президенте РФ, зав. лаборатории нелинейной динамики и социальной инноватики РАГС


Ключевым направлением современного мирового экономического и социального развития, безусловно, является активизация инновационной деятельности и широкое распространение инновационных технологий, продуктов и услуг. В настоящее время в мире около 70% прироста валового внутреннего продукта приходится на долю новых знаний, воплощаемых в инновационных технологиях производства и управления. Например, скорость передвижения увеличилась в 10? раз, связи в 107 раз, обработка информации в 106, а сложность и скорость компьютеров, по мнению Гордона Мура из компании "Интел", удваивается каждые 18 месяцев и т.д. Это позволило философам и социологам утверждать о формирующейся новой цивилизации как о цивилизации инноваций.
Но, как отмечал академик Н.Н. Моисеев: "Логика развития человечества, связана с непрерывным расширением знаний и как следствие развитием техники, включением в жизнь нового ресурса, созданного человеком, исчерпанием старого, непрерывным появлением новых способов обеспечения потребностей человека, перестройкой структуры общества, её адаптацией к новым условиям жизни и т.д. Эти процессы идут спонтанно внутри общества и практически им не контролируются" .
Действительно все социокультурные процессы стали более динамичными и взаимозависимыми, причем взаимозависимость проявляется в сложно опосредованных, часто неопределяемых и неожиданных формах. Резко возрос индекс агрегированности событий на единицу времени. Глобальное ускорение современного мирового развития привело к тому, что 1 млн. лет в палеолите оказался эквивалентным по событийности жизни одного поколения. Неустойчивость и усилившаяся частота разрушения порядков в современном мире превращаются в норму. Ускоренное появление новых событий не только формирует качественно новые ситуации, но и одновременно "перекрывает" возможности возврата в предшествующие состояния. Стохастичность основных социокультурных процессов периодически всплёскивается "инновационными кумулятивными эффектами", которые ломают все наши прогнозы и предвидения. Человечество в результате подобной ускоренной динамики развития, по мнению многих ученых, оказалось перед лицом тотальной неопределенности будущего и наше "рацио" уже не предоставляет нам ни одной достойной матрицы, объясняющей мир. Исследованиями многих ученых установлен принципиально новый характер развития человечества - гиперболический. Изменения теперь происходят в режиме с обострением. Этот фундаментальный закон вынуждает пересматривать привычное мировоззрение. Принято думать, что процессы бурного роста, такие как возрастание товарной и денежной массы, "экономическое чудо", или увеличение потока научной информации, происходят по экспоненте. На самом деле, это - один из мифов классической науки. Большинство процессов лавинообразного роста происходят не по экспоненте, а гораздо быстрее, в режиме с обострением, когда рассматриваемые величины хотя бы часть времени изменяются по закону неограниченного возрастания за конечное время. Режим с обострением или LS-режим возникает тогда, "когда происходит всё более интенсивное развитие процесса во всё более узкой области вблизи максимума, названное "сходящейся волной горения". Данный режим возникает, когда фактор, создающий неоднородности в среде (действие нелинейных источников), работает значительно интенсивнее, чем рассеивающий, размывающий фактор".
Поэтому, тревожащее всех современное "Общество рисков", это всего лишь оборотная сторона медали нынешнего цивилизационного развития, ее же лицевая сторона называется "Инновационное общество".
И нет ничего странного, что мир вначале явил свою оборотную сторону и только сейчас предъявляет лицевую. Мы вначале сталкиваемся с результатами неких таинственных сил и только потом начинаем постигать истинные причины их вызвавшие. Причем причины или сущности, в силу особенностей познания, находятся не сразу.
Сегодня однозначно ответить на вопрос, что больше угрожает развитию цивилизации: избыток инноваций или их недостаток - трудно.
Еще в 50-е годы, когда обнаружилась неустойчивость в управлении отдельными усложняющимися структурами, в основном в технической сфере, решение проблемы возлагалось на кибернетику.
В 60-70 гг. XX века, началась широкая полоса неустойчивостей уже социально-политических и экономических структур, и мир отреагировал на это многочисленными национальными концепциями устойчивого развития. Именно к этому периоду относится деятельность "Римского клуба" и, в частности, доклад Д. Медоуза "Пределы роста". Цель доклада: обоснование необходимости торможения экономического развития. И хотя со времени публикации известного доклада Д. Медоуза прошло более 30 лет и предостережения, изложенные в его докладе стали общеизвестными и никем не опровергались, а нравственный призыв Аурелио Печчеи к изменению человеческих качеств так и не услышанным - стабильный экономический рост европейских стран в 90-е годы создал популярную ныне иллюзию, что верхние допустимые пределы планеты могут быть отодвинуты более эффективными технологиями, использованием новых материалов, источников энергии и сырья и иным перераспределением ролей в мире.
В 70-е годы неожиданно и повсеместно сократились прогнозные горизонты, и мир понял, что оказался перед лицом необычайной сложности. Свою последнюю книгу академик РАН Н.Н. Моисеев назвал "Прощание с простотой".
Эрих Ласло по этому поводу предостерегал: "К 2000 году на Земле будет более 4 млрд. людей, которые захотят жить так же, как, по их мнению, живут люди в богатых частях Америки, Европы и Японии. Если этим людям не удастся преуспеть в достижении такого уровня благосостояния, в результате катастроф и насилия могут наступить нищета и фрустрация. А если такое действительно произойдёт, тенденция к линейному и стабильному росту, знакомая по недавнему прошлому, может оказаться нестабильной и нелинейной. В сложных энерго- и ресурсоинтенсивных системах напряжения и деформации за порогами динамической устойчивости приводят к внезапным изменениям - к тому, что специалисты по анализу систем и хаоса называют "бифуркациями". Вполне возможно, что в настоящее время мы приближаемся к веку бифуркаций." .
В 80-е годы были названы виновники сложившейся ситуации - тоталитаризм, недостаток демократии, гласности в ряде стран и одновременно были указаны пути выхода из глобального кризиса - демократизация, открытость, глобализация.
В 90-е годы шло интенсивное "лечение" мира по выработанным рецептам. Однако мировая ситуация стала все больше и больше выходить из под контроля международного сообщества. Распад социалистического лагеря и СССР, изменение мировой геополитической ситуации и последующие события в Югославии, Ираке, невиданные до сих пор в истории террористические акты и т.д. подвели черту под иллюзиями 70-80 гг.
Началось новое постижение мира, как мира кумулятивных эффектов, скоростных изменений и тотальной непредсказуемости. Обнаружились новые характеристики мира, среди которых новые режимы развития и хаотическая динамика событий являлись ключевыми.
Поэтому актуальной для философов и социологов в исследование инновационных процессов оказалась, описывающая явления спонтанной когерентности возникающие в сложных системах при их энергичном удалении от равновесия - физическая теория лазера, положившая начало синергетике.
Исследование проблем инновационного развития, прежде всего, столкнулось с вербальными ограничениями. Суть в том, что, имеющейся в наличии терминологический запас обозначений значительно уступает числу вещей, событий, явлений, смыслов и знаков. Одним и тем же термином обозначаются (артикулируются) вещи, относящееся к различным сущностям и уровням становления, различным сферам его проявления, иметь различные прикладные значения, и даже принципиальные различия и т.д. Как сказал Дж. Гексли: "... из того, что мы произошли от антропоидных предков, вовсе не следуют, что мы являемся просто развитыми обезьянами".
Например: тривиальным стало упоминание о том, что имеется около 300 определений информации и все они истинны. Компромисс же предложенный признанием "принципа дополнительности" Н. Бора как основного познавательного инструмента вместо "бритвы Оккама" есть дорога к эклектике, но не к прояснению сути.
Та же ситуация наметилась и с исследованием проблем инноваций. Есть инновация как мутация, как изменение целого или фрагмента существующего порядка, как появление нового качества, нового способа действия, как открытие, изобретение, рационализация, применение новой технологии, обновление технического парка, изменение политического устройства и т.д. Объединяет все это предлог IN - вхождение, внедрение иного. Более того, в различных сферах "внедрение иного" будет различным как по способу (жестким, мягким, резким, ирисовым, насильственным, добровольным), так и по форме (закономерным, случайным, стохастичным, катастрофичным) и по содержанию. Инновация в религии - ересь, инновация политического строя - революция, инновация в этике - хамство, инновация в нравственности - зло, инновация в экономике - модернизация, инновации в управленческих структурах - реформа.
Инновационность как атрибут, свойство, характеристика человеческой истории признавалось во все времена и никогда не требовало доказательств. Как прямое усмотрение истины, эмпирический закон. Другое дело, что инновационный процесс как двуликий Янус являет то одну, то другую свои стороны. В инновационном историческом процессе перманентно актуализировались то его разрушительная сторона, то другая - созидательная. Поэтому историю человечества можно рассматривать и как борьбу инновации со стабилизацией, активаторов с ингибиторами, хаоса с порядком и наоборот. А так как любая система, в том числе и социальная при воспроизводстве своих структур обладает неисчислимым резервуаром возможностей для изменений, можно утверждать, что инноваций натиск на наследуемые порядки присущ всем социумам как самовоспроизводящимся системам. Однако случайное производство огромного числа социальных мутаций угрожает самой жизнестойкости системы, остановке эволюционного процесса. Поэтому инновационные механизмы формируются и существуют одновременно с защитными гомеостатическими механизмами социумов.
Более 25 тыс. лет человеческому роду, а современной цивилизации от силы 5 тыс. лет. Археологи по всему миру находят бесчисленное число прошлых культур, которые не получили своего дальнейшего развития.
Мы можем только строить предположения о причинах прошлых катастроф, но согласимся с тем, что это были итерации и не завершавшиеся успехом попытки организации жизнедеятельности. Сколько раз человеческий род начинал заново - мы никогда не узнаем.
Но на протяжении всей своей эволюции человечество нарабатывало способы организации и приемы удержания структурной устойчивости, техники и технологии страховки от угрозы гибельных инноваций.
25 тыс. лет человеческий род нарабатывал собственные значения, которые, в конце концов, позволили ему стать цивилизацией и развить неимоверную скорость развития. Этот опыт сохранен в геноме, в памяти, в культуре, в ментальности, в структурах и т.д. и без боя наработанные механизмы сохранения своей устойчивости человечество не сдает.
Вся история человечества - это длительный процесс хабитуализации, т.е. наработка собственных значений посредством производства рекурсивных (регулярно повторяющихся) функций. Хабитуализация это, прежде всего, типизация социальных действий, условие их институциализации и минимизация социальной энергии, ослабление напряжения и высвобождение свободного времени, формирование культурных образцов и утверждение оснований для эффективного социального контроля.
Результатом борьбы механизмов стабилизации и инновации является дискретный характер мировой цивилизации, исторический переход от одного паттерна развития к другому. Если под паттерном понимать пространственно-временную определенность развития, то инновации есть бифуркационные точки мировой истории, моменты ее дискретных разрывов . Вопрос же о демпфирующих механизмах никогда не стоял, они были естественны и не нуждались в аналитике. Активаторы и ингибиторы исторического развития были органично сбалансированы. В конечном итоге в этой борьбе инновации, дающие положительный эффект, непременно одерживали победы над устаревшими порядками. Поэтому можно сказать, что история движется вперед поражениями своих порядков и преобразованием победившего хаоса в новый порядок, что соответствует закону развития на принципах обратной положительной связи.
В этом противоборстве основной конфликт человеческой истории - конфликт между развитием и устойчивостью, активаторами и ингибитарами, между творцами и чиновниками, между институтами гражданского общества и структурами государства.
Современная проблема инновационного развития заключается в том, что способность человека к инновационной деятельности оказалась значительно выше способности человечества поддерживать стабильность и устойчивость своих организационных структур.
Освобожденный от жестких инстинктов, индивидуализированный человек получил не только возможность ставить собственные цели и стремиться к их реализации, но и возможность конструировать виртуальные образы, разгонять свое воображение до необычайной страсти, строить немыслимые схемы и тактики и на этой основе совершать сверхэнергичные действия, выходящие за пределы установленных норм.
По мнению французского философа Жана Бодрийара человека неумолимо тянет к злу, а к добру он может только стремиться, причем только при условии, если он получит должное воспитание (социализацию). Зло это то, что нарушает нормы морали, этики, то, что грозит разрушить порядок.
Инновации по своей природе есть деятельность за рамками принятой нормы, вопреки установленному правилу и в этом смысле инновации есть угроза социальному порядку.
Установленный же социальный порядок для напряженного человечества дорого стоит, и сдавать его социальному хаосу без особой нужды он не станет, да и не так это просто сделать.
Порядок в данном случае можно рассматривать как гармонизацию множества мультистабильных состояний и синхронизацию огромного числа ритмов и режимов. Социальный порядок в это смысле есть установившееся зыбкое динамическое равновесие институтов социальных интересов, целей, норм и т.д.. Поэтому порядок всегда раним. Лучшее для социального порядка - враг хорошего. На принципе "хрупкости хорошего" построена математическая модель "Самоорганизованной критичности".
Инновационное внедрение, актуализируя какую-то часть порядка, разрушает синхронизацию ритмов. Поэтому любая новация это потеря движения и неизбежный ущерб хотя бы на первых порах. Инновация это риск, исход, которого просчитать сложно, ибо для оценки инновации необходим результат. Случайное производство альтернативной возможности поведения социальной системы, или иными словами мутация социальности, как правило, означает ухудшение качества системы скорее, чем улучшение в смысле эволюции ее социальности. Но если случайно, как эффект кумуляции нелинейного взаимодействия огромного числа переменных, возникает благоприятная возможность и она усиливается, то эволюция социальности делает шаг вперед и система переходит на качественно новый уровень своего существования. Именно такие благоприятные возможности называются социальными инновациями. Механизм инноваций, в силу возможности социальной системы производить мысленные и теоретические мутации, осуществлять их оценку и отбор, имманентно присущ социальным системам.
Возникновение новой сущности всегда происходит скачком, в некий дискретный момент времени. Важно, что бы этот скачок проходил не над, а под критическими параметрами системы. В противном случае, система обречена на жесткую потерю устойчивости и переход к динамической ветви регрессивного развития.
По сути дела, инновация, открывающая дорогу в будущее для социальных систем это мутант социальности с положительным знаком. Проблема исследования состояния социальной системы заключается в том, что знак определяется не моментально, а в ходе проверки системы самой себя на устойчивость относительно появления нового качества. Если новое качество не дает никаких дополнительных преимуществ, то оно исчезает в результате отбора. В этом случае социальная система оказывается устойчивой относительно возмущения и возвращается в исходное состояние просто и без надрывов. Однако если административный ресурс власти будет поддерживать появившуюся или внедренную мутацию социальности, то система, имитируя принятие нового качества, перейдет в напряженное состояние, чреватое каскадом возможных бифуркаций со всеми вытекающими для общества последствиями.
Но если окажется, что мутированная социальность обладает определенным преимуществом по сравнению с исходной, то отбор системы приведет к ее росту. В этом заключается содержание фундаментального синергетического принципа усиления. Социальная система в этом случае оказывается неустойчивой относительно возмущения. Если государственная власть правильно идентифицирует эту новую неустойчивость, и не будет вести с ней борьбу, то, усиливая эти возмущения, система сама постепенно и плавно перейдет на новый уровень социальности, соответствующий более высокому уровню зрелости ее структур. В синергетике подобное управление называется управлением с обратной положительной связью.
Таким образом, способность социальных систем порождать инновации, позволяющие отбирать и распространять лучшие варианты поведения, является решающей посылкой ее способности эволюционировать к более эффективным состояниям. Проблема заключается лишь в способности самой власти прислушиваться к ритмам социальной эволюционности и быть адекватной им

ИСХОДНЫЕ ПОСЫЛКИ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ СИСТЕМЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ (Субъектно-ориентированный подход)

ИСХОДНЫЕ ПОСЫЛКИ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ СИСТЕМЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ
(Субъектно-ориентированный подход)
В.Е. Лепский - главный научный сотрудник Института философии РАН, доктор психологических наук


Бурные изменения современного мира бросили вызов сложившимся в XX веке концепциям безопасности социальных систем. Эти изменения в первую очередь связаны с процессами формирования постиндустриального общества, процессами глобализации, снижением роли государств и увеличением роли «скрытых» субъектов социального управления. Указанные изменения в XXI веке становятся фундаментальными, поэтому и способность систем к изменениям должна быть все более глубинной и масштабной. Очевидна при этом постоянно возникающая необходимость «выхода» за рамки нормативного подхода, фактически нормой становится выход за пределы нормы. Отсюда актуальность проблемы динамичной самоорганизации социальных систем – формирования адекватных форм и типов виртуальной субъектности.

В эпоху глобализации философия социальных систем должна быть ориентирована на ценности и смыслы, включенные в широкий социальный контекст, предопределяющие деятельность социальных систем с целью установления гармонизации мирового сообщества. Это должно проявляться в решительном отказе от культа самости и исключительной заботе о себе, в ведущей ориентации на обращение к миру, к «чужому» к другому, и, тем самым - к самому себе, в ведущей ориентации на философию ненасилия. В обобщенном виде это должно проявляться в формировании культуры стратегических субъектов. Именно данные соображения должны быть положены в основу организации жизнедеятельности социальных систем XXI века и соответственно организации их безопасности.

В России концепции и доктрины национальной и отдельных направлений безопасности базируются на законе РФ от 5 марта 1992 г. N 2446-I "О безопасности" (с изменениями от 25 декабря 1992 г.). Безопасность понимается как состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз.

Этот закон отражает культуру обеспечения безопасности социальных систем сложившуюся в нашей стране в середине прошлого века; основные ее признаки проявляются в следующих установках:

  • Авторитарность подхода к безопасности, доминанта самодостаточности государства для решения любых проблем безопасности.
  • Установка на дистанцирование личности, общества и государства, игнорирование механизмов сборки (субъектообразования).
  • Установка на статичность интересов личности, общества и государства.
  • Игнорирование проблем легитимности власти.
  • Игнорирование проблем идентификации граждан.
  • «Окопная логика», фокусировка внимания на угрозах.
  • Статичность подхода, ориентация на «состояние» защищенности от угроз, а не на способность адекватно действовать в динамично изменяющихся условиях.

Очевидно, что в начале XXI века эти установки архаичны, в связи с чем остро встает проблема формирования современного методологического обеспечения национальной безопасности России, поскольку она для своего сохранения должна становиться на путь интенсивного развития.

Встает вопрос: Почему не бьют тревогу соответствующие структуры по поводу неадекватности концепций безопасности? Ответ очевиден: Сложившийся подход к безопасности выгоден коррумпированным чиновникам и представителям сырьевого бизнеса, а неизбежно же сопутствующая коррупция усугубляет болезнь «бессубъектности» России и не позволяет в настоящее время эффективно противодействовать коррумпированным чиновникам.

Сложившийся подход обеспечивает устойчивость того состояния, в котором находится Россия и, соответственно, устойчивость финансовых потоков поступающих к коррупционерам. Этот подход обречет Россию на роль сырьевого придатка развивающихся стран и в конечном итоге на потерю суверенитета.

В статье предпринята попытка в контексте субъектно-ориентированного подхода рассмотреть исходные посылки для разработки методологии совершенствования системы национальной безопасности России, адекватной современному состоянию и тенденциям развития нашей страны и мирового сообщества в целом. Это первый шаг, автор не претендует на всесторонний охват проблемы, но надеется, что статья стимулирует специалистов к коллективному поиску концептуальных основ национальной безопасности страны и созданию соответствующей законодательной базы.

Проблема безопасности легитимности субъектов власти

С конца 1960-х гг. во всем мире наблюдается кризис механизма легитимации власти, характерного для модерных обществ. Это связано в значительной степени со с нижением роли государства в связи с процессами глобализации, а также с дискредитацией демократических процедур делегирования властных полномочий гражданами через традиционную систему выборов .

В России с середины 1980-х годов эти тенденции резко усилились в связи с социальными и экономическими изменениями, которые повлекли за собой крайне важные социально-психологические последствия. Для большей части населения все происходящее стало бессмысленным и непонятным. Деидеологизация, распад социальных отношений привели к "атомизации" общества, к разрыву социальных связей между обществом и индивидуумами. Как следствие - массовая потеря позиции человека как субъекта жизни.

Осознание индивидом себя как субъекта или объекта сопряжено и с интерпретацией общества в категориях субъекта и объекта. Большая часть населения стала воспринимать себя как объект по отношению к обществу и государству, которые в свою очередь оказались подвержены «болезни бессубъектности».

В условиях, когда значительная часть населения оказалась в “пассивной” позиции по отношению к своей роли быть носителем суверенитета и источником власти, создаются благоприятные возможности для осуществления различного рода манипуляций по управлению свободным волеизъявлением народа. А это, в свою очередь, провоцирует к нарушению Конституции Российской Федерации (Статья 3): “Никто не может присваивать власть в Российской Федерации. Захват власти или присвоение властных полномочий преследуется по федеральному закону” .

Наибольшее влияние на эти процессы оказали снижение роли государства как субъекта власти, массовое использование политических технологий, бурное развитие СМИ.

Снижение роли государства как фактор снижения легитимности субъектов власти

Процессы глобализации неразрывно связаны с интеграцией мировых процессов производства и потребления, следствием чего является повышение роли негосударственных субъектов мировой экономики и мировой политики. Как следствие имеет место тенденция нарастающего ограничения функциональных возможностей государства.

В конце прошлого столетия эти тенденции в России были существенно усилены под влиянием доминирования неолиберализма в экономике и политике, способствующего необоснованному по масштабам и деструктивному по способам выводу государства из экономики. Как следствие, Россия сегодня сравнима по эффективности государственного управления лишь с африканскими или островными государствами.

В новых условиях снижения легитимности государства как ключевого субъекта власти гражданин теряет доверие к институтам легального господства, не обеспечивающим минимум инфраструктуры развития. По данным Левада-Центр оценка гражданами России степени своего влияния на то, что происходит в стране: 62% никакого влияния; 35% крайне слабое; 3% довольно большое. Одновременно примерно половина граждан ощущает хоть какую-то ответственность за все то, что происходит в стране. Они начинают искать пути сохранения своей созидательной жизненной позиции и новые ориентиры для идентификации.

Субъектом власти в эпоху рефлексивного модерна становится тот, кто оказывается способным адекватно осмыслять (либо конструировать) реальность, определять свое место в мире, ставить цели деятельности и развития, формулировать кооперативный проект действия в мире. Сегодня в мире уже зарождаются новые технологии и формы власти, например, нетократия. Это видение концептуализируется и получает самоназвание, на базе чего выстраивается « проектная идентичность » .

Как следствие для субъекта власти становится крайне актуальной проблема механизма обеспечения собственной легитимности и соответственно проблема функционирования системы национальной безопасности в целом. Ведь ситуация «позднего модерна» специфична тем, что разрушены все тотальные комплексы норм, на основе которых мог бы выстраиваться механизм легитимации. В этих условиях и национальная безопасность может быть обеспечена лишь эффективным социальным действием власти на основе тех или иных мировоззренческих проектов.

Роль политического PR в дискредитации демократических процедур делегирования властных полномочий гражданами

Важная психологическая проблема в изменяющемся обществе - это проблема стимулирования и поддержки рефлексивного способа существования человека (группы) как субъекта жизни - должным образом не ставится и не решается в обществе, что наглядно проявляется в том месте, которое занимает политический PR.

Оказывать воздействия на свободное волеизъявление граждан можно различными способами. Что касается психологических воздействий, то базовым критерием их "чистоты", а соответственно и "чистоты" избирательных технологий в целом, может выступить их ориентация на один из двух способов существования человека как субъекта жизнедеятельности: реактивный и рефлексивный, а также и использование этой ориентации при выборе или конструировании конкретных программ и процедур выборов.

Ориентация на стимулирование, поддержку и использование "реактивного" способа жизнедеятельности граждан в избирательных технологиях определяется, прежде всего, намерениями организаторов управлять поведением избирателей, управлять их выбором. Основные методы, как правило, базируются на формирование "щелевого" сознания, различного рода манипулятивных воздействиях, в том числе на широком использовании воздействий на эмоциональную сферу, провокациях импульсивных действий и др.

Ориентация на стимулирование, поддержку и использование "рефлексивного" способа жизнедеятельности граждан определяется, главным образом, намерениями организаторов сформировать представление избирателей о целях, программах, механизмах их реализации, последствиях для различных типов субъектов, в том числе и для избирателя. Этот способ призван помочь в осуществлении сравнительного анализа альтернативных предложений, способствовать повышению "избирательной культуры" граждан и т.п. Основные методы избирательных кампаний базируются на убеждении, на расширении "сферы сознания", на осознании персональной ответственности, на поддержке осознанного свободного волеизъявления. Такая ориентация создает предпосылки для использования психологически корректных избирательных технологий. Однако и при такой ориентации также возможно использование "грязных" избирательных технологий. Требуются дополнительные критерии, выявляющие намерения и конкретные действия организаторов по осуществлению методов рефлексивного управления избирателями, опирающихся на заранее сформированные представления избирателей, на "избирательную культуру", которая была сформирована с целью повышения управляемости избирателей со стороны организаторов избирательных кампаний. Однако до таких изощренных политических технологий PR-щики еще не додумались.

Анализ политического PR в России позволяет утверждать, что ведущей является ориентация на «реактивного избирателя», фактически на превращение избирателя из субъекта свободного выбора в объект манипуляций , хотя намечаются достаточно четкие сдвиги в ориентации на рефлексивного избирателя.

Роль СМИ в дискредитации демократических процедур делегирования властных полномочий гражданами

Образ современных СМИ в России дает убедительные основания для оценки их роли в дискредитации демократических выборных процедур . Сегодня отечественные СМИ :

  • в целом не являются субъектом процессов, ориентированных на обеспечение безопасности и развития России; их концепция в значительной степени базируется на теориях западной журналистики и не соответствует цивилизационной специфике России, а также реально сложившимся механизмам управления;
  • могут рассматриваться как самодостаточный субъект рыночной экономики, формирующий в своих коммерческих интересах потребности населения; пассивное же общество становится объектом манипуляций СМИ, а также других субъектов, осуществляющих через них такого рода воздействия в своих интересах;
  • являются мощный инструментом, а их возможности более возрастают с развитием информационных технологий; при этом они превращаются, прежде всего, в инструмент в руках тех, у кого есть деньги, рычаги административного управления или иные рычаги воздействия;

Односторонняя критика СМИ и поиск в их лице врагов общества и государства – это не конструктивный путь. Состояние СМИ отражает состояние общества и государства в целом и являясь его порождением; поражены болезнью бессубъектности общество и государство - болеют СМИ.. Надо выявлять ключевые причины этой болезни и сформировать новые социальные задачи для СМИ, адекватные специфике организации жизнедеятельности в XXI веке. Общество и государство должны учиться организовывать, поддерживать и контролировать СМИ.

Сегодня актуальной задачей отечественных СМИ является инициирование и поддержка процессов направленных на становление легитимных субъектов общества, ориентированных на решение стратегических задач обеспечения безопасности и развития России. Пока у нас не будет «стратегического вектора развития», пока в обществе не будет субъектов, консолидирующихся вокруг общего вектора развития, нами будут управлять в интересах чужих стратегий развития.

Проблема безопасности системы национальных проектов

Начало XXI века ознаменовалось позитивными для России действиями власти – государство стало инициатором и организатором проектной деятельности по развитию страны. Этим шагом был явно засвидетельствован кризис неолиберального подхода и высокая неопределенность для власти в выборе стратегических ориентиров развития России. Однако недооценка значения рассмотренных выше механизмов «проектной идентификации» граждан, а также отсутствие у власти четких представлений об адекватных для России мировоззренческих проектах привело к бессистемному набору принятых национальных проектов. Системно не связанный набор национальных проектов сам может стать источником различного рода угроз национальной безопасности и в частности создать благоприятные условия для дальнейшего укрепления коррупции.

Системные и обеспечивающие национальные проекты. В системном проектировании различают задачи (проекты) систем основные и вспомогательные (обеспечивающие). Основные задачи связаны с реализацией целей, для которых создана система (миссия системы). Обеспечивающие задачи связаны с обеспечением ресурсов и средств, требуемых для решения основных задач.

Культура системного проектирования предполагает, что все обеспечивающие задачи решаются в интересах основных задач, при отсутствии их формулировки, решать одни обеспечивающие задачи абсурдно: теряется системообразующий фактор.

По аналогии в контексте рассмотрения национальных проектов России имеет смысл различать основные (назовем их стратегическими) и обеспечивающие проекты. Сегодня, когда говорят о национальных проектах России, подразумеваются исключительно обеспечивающие проекты. При этом остается загадкой, какие стратегические национальные проекты они обеспечивают. Стратегические национальные проекты четко не сформулированы и не доведены до граждан. Как следствие мы имеем абсурдную ситуацию мобилизации сил на неизвестно что обеспечивающие «национальные обеспечивающие проекты».

Имеет место естественная несогласованность «национальных обеспечивающих проектов» между собой и более того - порой их явное противоречие с выдвигаемыми Президентом РФ ориентирами развития страны.

Приведем несколько примеров.

  1. В то время как Президент РФ последовательно призывает к переходу на инновационный путь развития, что предполагает повышение креативного потенциала страны, реализуемые проектом «Образование» отдельные мероприятия (в частности, ЕГЭ) снижают его.«Окукливание» проекта «Образование» убедительно демонстрирует мнение экспертов о том, что по специальности, записанной в дипломе, может трудоустроиться только каждый пятый молодой специалист.
  2. Проекты «Образование» и «Здоровье» явно не состыкованы, поскольку в них доминируют интересы реализующих эти проекты субъектов, а не стратегические системные цели. Эти же проекты, локально решая свои задачи материального стимулирования участников проектов, создают многочисленные конфликты на низовых уровнях, повышая социальную напряженность и одновременно переводя конструктивные конфликты, ориентированные на развитие страны на уровень межличностных конфликтов рядовых участников проектов.
  3. Проект «Жилье» при отсутствии стратегических национальных проектов не может автономно определить приоритетные направления развития. Продолжают бурными темпами развиваться мегаполисы, которые не перспективны с позиций как инновационного пути развития России, так и решения демографической проблемы. В то время как без должного внимания остается вопрос создания инфраструктуры малоэтажного строительства, в том числе современных автономных поселений для регионов страны.
  4. Формируемый проект «Нанотехнологии» также следует отнести к обеспечивающим проектам. Намечающийся перекос российской науки исключительно в интересах этого проекта, в отсутствие «стратегических национальных проектов» и проекта в сфере науки, может привести к разрушению целого ряда научных школ и направлений. Позднее их восстановление обойдется крайне дорого (в первую очередь это касается гуманитарных направлений).

Таким образом, при отсутствии стратегических национальных проектов набор обеспечивающих проектов потенциально становится источником угроз национальной безопасности - за счет как естественной несогласованности проектных действий, так и создания благоприятных условий для проведения рефлексивного управления (манипуляций) со стороны внешних субъектов и представителей отечественных коррумпированных группировок.

В качестве предложения к обсуждению рассмотрим эскизные варианты двух взаимосвязанных стратегических национальных проектов:

  • «Россия - духовный лидер мирового сообщества».
  • «Россия - лидер мировых процессов инновационного развития».

Имело бы смысл рассмотреть третий стратегический национальный проект, который условно можно назвать «Россия – образец социальных преобразований для мирового сообщества». В его основу следует положить идеи построения социального государства, формирования конвергированного общества, создание социально-рыночных отношений и др. Основы этого проекта обсуждались в многочисленных публикациях и в наиболее целостном виде в работах К.Х.Ипполитова. Однако оставим этот проект за рамками данной статьи.

«Россия - духовный лидер мирового сообщества»

Человечество находится в системном кризисе. Назревают грандиозные межцивилизационные конфликты. Безнадежно устарели несправедливые механизмы обмена между экономически сильными и слабыми субъектами. Фактически в новых более изощренных формах на планете процветает колониальная политика. Кажется незыблемым представление об "обществе потребления" как безальтернативной и прогрессивной модели общества.

Но все ли люди земли хотят участвовать в бесконечной гонке за все возрастающими материальными потребностями? Куда приведет эта гонка в условиях ограниченных ресурсов планеты? Все ли хотят обменять духовное богатство и свободу на избыточное материальное благополучие?

Если человечество не сконцентрирует свой интеллект и ресурсы для перехода на ноосферную организацию всех сторон жизнедеятельности общества, то оно может оказаться перед лицом глобальной духовно-нравственной катастрофы.

Наш цивилизационный потенциал дает основания утверждать, что Россия может стать духовным лидером мирового сообщества в созидании новых форм жизнедеятельности на планете, которые обеспечат гармонизацию межэтнических, межконфессиональных, межгосударственных, межрегиональных и межцивилизационных отношений.

Культ денег, вера во всемогущую силу богатства определяет духовный мир представителя западной цивилизации, его мироощущение, отношение к обществу, взгляд на государство, право, мораль и нравственность. Оправдывается отсутствие моральной ответственности личности перед обществом, а такая категория, как справедливость, просто исчезает из отношений за ненадобностью.

И мы, находясь на стадии первоначального накопления капитала, когда совершается грандиозный передел собственности, в том числе и неправедными методами, неизбежно должны будем прийти (и во многом уже пришли) к утверждению в обществе культа денег – этого западного символа веры. И нас уже принуждают признать права сильного и богатого. Деньги при такой идеологии превращаются из необходимой составляющей материальной культуры любой нации в ее символ веры. Исключается вся иерархия духовных ценностей. Жажда наживы становится нормой для общества.

По-иному формировался духовный мир русских, наибольшего народа России.

Общинный уклад с давних пор был необходимым требованием для отпора захватчикам, взаимопомощи при выживании в трудных климатических и географических условиях. Наши предки осознавали, что сама возможность существования и личного благополучия зависит от защиты и реализации ими общих интересов. Личные интересы соотносились с интересами общества. Эта зависимость от общества наполняла мировоззрение отдельного человека значительным общественным содержанием, в определенных критических обстоятельствах ставила личность перед необходимостью жертвовать личным ради общего.

Если обратиться к истории России, мы обнаружим, что страна ни один раз распадалась, исчезала как единое государство (1237, 1612, 1918 гг.) или же стояла на краю гибели (1709, 1812, 1941 гг.), но всякий раз восставала и становилась могущественнее (1480, 1612, 1920, 1945 гг.). Во всех этих испытаниях удавалось выстоять благодаря чувству национального самосознания соотечественников, их патриотизму, их верности чувству общинности. И до тех пор, пока в народе сохраняется национальный дух, самоуважение, вера в свои ценности, чувство родины – страна жива.

Вера в социальную справедливость является мировоззренческим стержнем нации. Социальная справедливость, благополучие большинства должны быть главными целями любых государственных программ, государственной политики, если мы не хотим, чтобы их постигла участь тех “реформ”, которые последние годы чередой проносятся по России.

Важнейшей отличительной чертой русского народа является терпимость. Русская терпимость есть проявление развитого чувства общинности, стремления к дружеским, равноправным отношениям между людьми, где ради общего дела мира, согласия и успеха подавляются частные настроения. Русская терпимость может рассматриваться как основа философии ненасилия. Истина ненасилия с трудом внедряется в сознание и опыт. Если брать намеренно культивируемые формы жизни, она все еще остается маленьким оазисом в пустыне заблуждений. Однако важно, что она твердо заявлена и, по крайней мере, трижды продемонстрировала свою действенность в качестве силы исторического масштаба. В первом случае - как заложенное Л.Н. Толстым начало духовного обновления, отзвуки которого были услышаны во всем мире. Во втором случае - в ходе борьбы за национальную независимость Индии под руководством М. Ганди. В' третьем - в борьбе чернокожих американцев за гражданское равноправие под руководством М.Л. Кинга. Здесь мы имеем дело с движением, единым и в идейных основаниях и в исторических проявлениях: М. Ганди испытал сильное влияние Л.Н. Толстого, М.Л. Кинг был последователем М. Ганди.

Для морального возрождения нации нужен великий лидер, ибо возрождение и будущее России начинаются с безупречной нравст­венности руководства. Президент Российской Федерации В.В.Пу­тин в своем первом Послании Федеральному собранию (июнь 2000 года) отметил: «Развитие общества немыслимо без согласия по общим целям. И эти цели не только материальные. Не менее важны духовные и нравственные цели... Главное — понять, в какую Россию мы верим и какой хотим мы эту Россию видеть». Со времени постановки этой задачи прошло более семи лет, однако в проис­ходящих и в настоящее время изменениях тактические задачи и це­ли явно доминируют над стратегическими.

«Россия - лидер мировых процессов инновационного развития»

Сегодня у России имеется шанс стать лидером мировых процессов инновационного развития. Этот шанс можно использовать только при условии, если Россия сможет стать лидером формирования и реализации «мягких форм» глобализации. Задача крайне сложная, учитывая, что глобализация является венцом развития капитализма, и сегодня ее плодами пользуются в первую очередь исторически сложившиеся лидеры капитализма.

Основные факторы, определяющие лидерство в процессах «мягкой» глобализации XXI века связаны, в первую очередь, с высоким качеством и динамичностью инновационных процессов, а также с учетом их социальной направленности в интересах всего человечества.

Аргументы, дающие основания для оптимизма в становлении России лидером инновационного развития в XXI веке, таковы:

  • Высокая креативность россиян;
  • Еще недавно существовавшая лучшая в мире система образования;
  • Частично сохранившийся задел и кадры в области высоких технологий;
  • Наличие стартового капитала (стабилизационный фонд, относительно большие запасы и высокие цены на сырье);
  • Доминирующая в российском обществе социалистическая ориентация, может служить потенциалом для формирования «мягких форм» глобализации, а также для стратегического партнерства со становящимися лидерами мирового сообщества (ищущая свой современный образ Европа, Китай, Индия, страны Латинской Америки, страны исламской ориентации) и др.

Аргументы, дающие основания для пессимизма в решении данной задачи, следующие:

  • Бессубъектность как главная болезнь России, поразившая общество и государство, как следствие усложняются проблемы самоорганизации при решении задач инновационного развития ;
  • Высочайший уровень коррупции, формирующий отсутствие мотивов у коррумпированных чиновников в инновационном развитии страны ;
  • Реально доминирующий в стране курс на превращение России в сырьевой придаток лидеров глобализации;
  • Неготовность России к вступлению в ВТО, в частности, связанная с крайне низкой стратегичностью предприятий и др.

С учетом приведенных аргументов в условиях современной России при управлении инновационными процессами становятся все более актуальными не технические (предметные), а социальные аспекты инноваций. В первую очередь это должно быть связано с переходом от доминанты сложившегося объектно-ориентированного подхода к доминанте субъектно-ориентированного подхода, а точнее к их гармонии.

Сегодня становится крайне актуальной разработка субъектно-ориентированных технологий обеспечения инновационных процессов и на их основе нового поколения соответствующих инфраструктурных образований инновационных процессов.

Подтверждение актуальности указанного направления совершенствования инновационных процессов являются многочисленные примеры «замораживания» экономически эффективных и технически грамотных инновационных проектов – в большинстве случаев связанного с конфликтами интересов различных субъектов, с неспособностью организовать «сборку» адекватной инновационному проекту системы субъектов.

Стратегичность социальных систем как базовый критерий обеспечения их безопасности

Стратегичность социальной системы, определяющая ее потенциал готовности к динамичным изменениям и гармоничного включения в глобальную среду, должна рассматриваться как базовый критерий обеспечения национальной безопасности в XXI веке.

Законодательно определенное сегодняшнее представление о безопасности как состоянии защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз провоцирует «окопную» логику постановки проблем обеспечения безопасности. Как следствие, в России имеет место игнорирование аспектов стратегичности социальных систем при постановке проблем обеспечения их безопасности. Это приводит, в частности, к отсутствию адекватных решений проблемы обеспечения национальной безопасности с учетом того кризисного состояния, в котором находится страна. В таком подходе могут быть заинтересованы только те, кого устраивает это кризисное состояние.

Нами предлагаются структура основных факторов (Таблица 1.), определяющих стратегичность социальной системы.

Таблица 1. Факторы стратегичности социальной системы

Группы факторов
Базовые факторы
Целостность
Рефлексивность
Коммуникативность
Идентичность
Социальность
Духовность
Этичность
Ответственность
Способность к развитию
Самоорганизуемость
Креативность
Обучаемость

Основой целостности любой социальной системы должна стать рефлексия - как саморефлексия, так и рефлексия по отношению к другим социальным субъектам. Именно рефлексивность социальной системы позволит обеспечить ее системную сборку на основе механизмов идентификации (самоидентификации) рефлексивных элементов по отношению к системе и макросубъектам социальной среды.

Анализ цивилизационного потенциала России дает основание утверждать, что в рассматриваемом контексте прообразы стратегичных социальных систем XXI века могут быть сосредоточены в нашей стране. Однако сегодня поиск таких прообразов вызывает большие затруднения. Видимо, это связано со спецификой сложившейся в стране ситуации, характеризующейся тотальной болезнью бессубъектности, высочайшим уровнем коррупции, культом денег, отсутствием прозрачности в управлении социальными системами, стремлением к получению быстрой прибыли и др.

Пересмотр представлений о безопасности социальных систем с позиций обеспечения их стратегичности позволит, на наш взгляд, внести серьезный вклад в процессы развития России и мирового сообщества в целом.

Эскиз определения безопасности социального субъекта

Попытки уйти от «состояния защищенности интересов от угроз» предпринимались различными авторами. К.Х.Ипполитов жестко критикует ориентацию на угрозы. «Акцентирование на угрозе, как исходном ключевом элементе понятия и содержания экономической безопасности, как и национальной безопасности вообще, делает нас заложниками этих угроз. И это объясняется прежде всего тем, что угроза вторична, она – проявление не опасностей, а чего-то более существенного, порождающего зарождение и развитие опасностей и угроз, как признаков проявления опасностей.» Автор предлагает перейти к рассмотрению защищенности отношений между субъектами, определяющих развитие.

П.Г.Белов предлагал рассматривать национальную безопасность как способность нации сохранять определенные состояния. Идеи автора весьма конструктивны, к сожалению, он уделяет недостаточно внимания субъектам их взаимодействиям и их проектной деятельности.

Опираясь на базовое требование способности систем к изменениям, мы предлагаем следующие рабочие определения.

Обеспечение безопасности социальных субъектов – это обеспечение их способность к социальному воспроизводству и развитию в условиях динамично изменяющейся среды, а также защищенность их проектов жизнедеятельности и развития.

Обеспечение национальной безопасности – это обеспечение способности граждан, общества и государства к совместному социальному воспроизводству и развитию в условиях динамично изменяющейся среды, а также защищенность стратегических и обеспечивающих национальных проектов.

К вопросу о направлениях безопасности

В настоящее время принято выделение частных направлений безопасности с привязкой к сложившимся областям знания: экономическая, военная, информационная безопасность и др. Очевидно, что корректное разделение безопасности на направления возможно только в том случае если они не пересекаются. Однако, в настоящее время вопрос о пересечении направлений практически не обсуждается. Таким образом, сегодня существует только отчетливая интуитивная неудовлетворенность состоянием изучения «направлений» безопасности.

Например, в сочетании с понятием «безопасность» будет возникать столько «экономических безопасностей» сколько различных смыслов имеет термин «экономическое». А экономическая безопасность оказывается тесно связанной с военной, общественной и другими видами безопасности.

В середине 1990-х годов по инициативе Совета безопасности РФ нами была поставлена проблема обеспечения информационно-психологической безопасности России. Поскольку в центре каждого направления безопасности оказываются индивидуальные или групповые субъекты, то информационно-психологическая безопасность оказалась связанной со всеми направлениями безопасности. Ситуация парадоксальная, из которой следует вывод, что требуются другие основания для выделения направлений безопасности.

Исходные посылки совершенствования системы национальной безопасности предопределяют иные основания для выделения направлений безопасности. От областей знаний необходимо перейти к целостным образования: способностям субъектов к социальному воспроизводству и развитию, их отношениям и их проектам. Нам представляется, что эти основания позволят более корректно выделять направления безопасности.

Роль науки в совершенствовании системы национальной безопасности на основе субъектно-ориентированного подхода

Одна из г лавн ых задач в сложившихся условиях, должна быть связана с построением «стратегической вертикали власти», способной организовать проектн ую работ у по развити ю России и соответствующее этой работе обеспечение национальной безопасности . Необходимо объединить усилия государства и общества . Для этого нужны специальные технологии и проекты формирования и соорганизации субъектов российского развития.

Эти сложные проблемы бросают вызов и интеллектуальным силам России, которые неоднократно оказ ывались не готовы к решению аналогичных проблем и уступ а ли чиновникам право бесконтрольного управления страной. Сегодня крайне актуальна проблема разработки научного обеспечения для создания адекватных технологий социального управления , развития и обеспечения безопасности этих процессов Российская наука имеет опыт успешной мобилизации для решения стратегических проблем в трудные для страны времена. Однако в те времена наука и государство были союзниками, а в период «перестройки» име ло место планомерное разрушение отечественной науки и в первую очередь Российской академии наук.

Несмотря на остаточный принцип финансирования российской науки и практически полное отсутствие государственного заказчика на решение актуальных проблем развития и обеспечения безопасности страны в последние годы рядом научных коллективов и сетевых сообществ разнопредметных специалистов активно ведутся исследования по данным направления.

Важно отметить, что в основу методологического обеспечения кладутся идеи постнеклассической науки, в центре внимания которой оказались субъекты познания и социальных преобразований. А лидером системной интеграции работ выступает философия. На этих основаниях стартовали процессы интеграции в интересах решения проблем социального управления, развития и безопасности различных областей естественнонаучного и гуманитарного знания. Образованы заделы для разработки технологий: создания сред поддержки генерирования и реализации стратегических проектов; сборки, модерирования и разборки сетевых субъектов; обеспечения стратегичности социальных субъектов; рефлексивного анализа, управления и программирования полисубъектных систем и др.

С сылки на объективные и субъективные трудности неуместны, надо брать на себя ответственность, разрабатывать и внедрять научно обоснованные технологии консолидации всех сил общества для возрождения России.

Заключение

Страна располагает относительно небольшим ресурсом времени для продолжения поисков выхода из кризисного состояния. В этой связи нельзя рассчитывать на стихийное формирование ме­ханизмов развития и обеспечения ее национальной безопасности. Необходимо срочно сформировать субъектов, которые взяли бы на себя эти функции и смогли бы продуктивно их реализовать. Головную роль в этих процессах мог бы взять на себя Совет Безопасности РФ, после принципиального преобразования его фактически в центр обеспечения стратегического развития страны.

Несколько лет назад нами была выдвинута идея создания сетевой структуры стратегической элиты России, которая могла бы способствовать консолидации государства и общества в решении проблем российского развития . Такой подход позволит осуществить консолидацию всех структур общества, решить проблему, которая сегодня в России кажется неразрешимой. Президент Российской Федерации и Совет Безопасности РФ могли бы получить мощнейший механизм стратегического управления и обеспечения национальной безопасности. При соответствующем использовании которого в качестве государственно-общественного стратегического контура управления страной, возможно в короткие сроки решить проблемы борьбы с коррупцией, подготовки национального кадрового резерва и многие другие проблемы в системе обеспечения национальной безопасности.

Среди первоочередных задач совершенствования системы национальной безопасности на основе субъектно-ориентированного подхода следует отметить:

  • Формирование государственного заказа на разработку методологических, методических и технологических основ субъектно-ориентированного подхода к совершенствованию системы национальной безопасности.
  • Разработка на основе субъектно-ориентированного подхода проектов концептуальных и законодательных документов для системы обеспечения национальной безопасности.
  • Организация на основе субъектно-ориентированного подхода переподготовки кадров в системе национальной безопасности.

Работа выполнена при поддержке РГНФ, исследовательский проект 05-03-03473а

Гусейнов А.А. Этика и мораль в современном мире // Этическая мысль. - Ежегодник- М.: ИФ РАН. 2000.

Лепский В.Е. Становление стратегических субъектов: постановка проблемы // Рефлексивные процессы и управление. Том 2, №1, 2002. С.5-23. ( www.reflexion.ru )

Ипполитов К.Х., Лепский В.Е. Подходы к формированию концепции и доктрин национальной безопасности России // Мир и безопасность. №6. 2002. С.24-27. ( www.reflexion.ru )

Лепский В.Е. Проблема субъектов российского развития // Рефлексивные процессы и управление. Том 6, №2, 2006. С.5-20. ( www.reflexion.ru )

Марков М.С, Царик Ю.Ю. Концептуальная схема механизма легитимации – основа проектно-идентификационного подхода к идеологии и политическому консалтингу // Рефлексивные процессы и управление. Том 7, №1, 2007. С.22-33.

Всемирный банк опубликовал результаты исследования эффективности государственного управления за последние 10 лет в 212 странах и территориях мира. Как оказалось, Россия сегодня сравнима лишь с африканскими или островными государствами, причем по всем показателям ситуация продолжает стремительно ухудшаться.
http://www.dialog-21.ru/news/digest.asp?id=136317

Агеев А.И. Зов истории // Экономические стратегии. 2007, N 1. С.7.

Марков М.С, Царик Ю.Ю. Концептуальная схема механизма легитимации – основа проектно-идентификационного подхода к идеологии и политическому консалтингу // Рефлексивные процессы и управление. Том 7, №1, 2007. С.?-?.

Гидденс Э. Устроение общества: Очерк теории структурации. – 2-е изд. – М.: Академический Проект, 2005. С. 239-441.

Денисов А.А. Нетократия и рефлексия // Рефлексивные процессы и управление. Том 7, №1, 2007. С . 33-49.

Castells M. The power of identity / by Manuel Castells. – 2 nd ed. – Information age, economy, society and culture, v.2. Blackwell Publishing . 2004. P .8-12.

Лепский В.Е. Информационно-психологическая безопасность избирательных кампаний – стратегия оздоровления общества / Информационно-психологическая безопасность избирательных кампаний / Под ред. А.В.Брушлинского и В.Е.Лепского. -М.: Институт психологии РАН. 1999. С.6-23.

Виталий Третьяков. Казахстанский синдром // Московские новости. 24-30 августа 2007. С.3.

Лепский В.Е. Субъектно-ориентированная парадигма СМИ: гармония информационной безопасности и развития России / Информационная и психологическая безопасность в СМИ / Под ред. А.И.Донцова, Я.Н.Засурского, Л.В.Матвеевой, А.И.Подольского. – М.: Аспект Пресс, 2002. С.19-29.

http :// www . dialog -21. ru / news / digest . asp ? id =136643

Ипполитов К.Х., Лужков Ю.М. Конвергированное общество. Мечта или реальность? - М. 1999. Ипполитов К.Х. Социально-рыночные отношения как перспектива выхода России из комплексного кризиса // Рефлексивные процессы и управление. Том 6, N 2, 2006. С.21-30. Ипполитов К.Х., Лепский В.Е. О стратегических ориентирах развития России: что делать и куда идти // Рефлексивные процессы и управление. Том 3. N1. 2003. С.5-27 ( www.reflexion.ru )

Ипполитов К.Х., Лепский В.Е. Духовность и стратегии российского развития // Проблема субъектов российского развития. Материалы Международного форума «Проекты будущего: междисциплинарный подход» 16-19 октября 2006, г. Звенигород / Под ред. В.Е.Лепского. М.: Когито-Центр, 2006. С.77-81.

История этических учений: Учебник / Под ред. А.А. Гусейнова. - М.: Гардарики, 2003. - 911 с.

Ипполитов К.Х., Лепский В.Е. О стратегических ориентирах развития России: что делать и куда идти // Рефлексивные процессы и управление. Том 3. N1. 2003. С.5-27. ( www.reflexion.ru )

Лепский В.Е. Становление стратегических субъектов: постановка проблемы // Рефлексивные процессы и управление. Том2, №1, 2002. С.5-23. ( www.reflexion.ru ).

Проблема субъектов российского развития. Материалы Международного форума «Проекты будущего: междисциплинарный подход» 16-19 октября 2006, г. Звенигород / Под ред. В.Е.Лепского. М.: Когито-Центр, 2006. – 232с.

Лепский В.Е. Стратегичность предприятий XXI века // Экономические стратегии. 2006. N7. С.110-118. ( www.reflexion.ru )

Лепский В.Е. Концепция субъектно-ориентированной компьютеризации управленческой деятельности. М.: Институт психологии РАН, 1998. –204с.

Лепский В.Е. Стратегичность предприятия XXI века // Экономические стратегии. 2006, N 3. С.110-118. Лепский В.Е. Стратегичность социальных систем как базовый критерий обеспечения их безопасности // Материалы конференции «Безопасность сложных систем». ИПУ РАН. 2006.

Ипполитов К.Х. Экономическая безопасность: стратегия возрождения России. М.: РСПБ. 1996.- 263с.

Белов П.Г. Методологические основы национальной безопасности России. Часть 1. Базовые категории, методы исследования и обеспечения. СПб.: СПбГПУ. 2004. – 258с.

Исследования по безопасности / Под ред. С.П.Никанорова.- М.: Концепт,1998.- 624 с.

Аносов В.Д., Лепский В.Е. Исходные посылки проблематики информационно-психологической безопасности //Проблемы информационно-психологической безопасности/Под ред. А.В.Брушлинский и В.Е.Лепский. М: ИП РАН, 1996. Емельянов С.В., Лепский В.Е., Стрельцов А.А. Проблемы обеспечения информационно-психологической безопасности России // Информационное общество. 1999. N3. Лепский В.Е. Информационно-психологическая безопасность субъектов дипломатической деятельности / Дипломатический ежегодник - 2002. Сборник статей. Колл. авторов. - М.: Научная книга. 2003. С.233-248.

Ипполитов К.Х. Экономическая безопасность: стратегия возрождения России. М.: РСПБ. 1996.- 263с.

Степин В.С. Теоретическое знание. М.: Прогресс-Традиция, 2003.- 744с. Проблема субъектов социального проектирования и управления / Препринт под ред. В.И.Аршинова и В.Е.Лепского - М.: «Когито-Центр», 2006.- 240с. Малинецкий Г.Г., Осипов В.И., Львов Д.С., Митин Н.А., Гусев А.В. и др. Кризисы современной России: Научный мониторинг// Вестник РАН. 2003. №7, с.579?593. Расторгуев С.П. Система отношений информационных субъектов // Рефлексивные процессы и управление. 2006, N 2. С.93-99. Анисимова С.А., Малков С.Ю. Учет рефлексивных аспектов принятия решений при анализе рациональных стратегий сдерживания военных конфликтов // Рефлексивные процессы и управление. 2006, N 2. С.41-53. Хиценко В.Е. Можно ли управлять самоорганизацией? // Рефлексивные процессы и управление. 2007, N 1. С.?-? и др.

Лепский В.Е. Становление стратегических субъектов: постановка проблемы // Рефлексивные процессы и управление, т.2, № 1, 2002, С.5-23, www.reflexion.ru . Ипполитов К.Х., Лепский В.Е. О стратегических ориентирах развития России: что делать и куда идти // Рефлексивные процессы и управление. Том 3. N1. 2003. С.5-27. ( www.reflexion.ru ). Манифест российского развития. ( www.reflexion.ru )

Самоорганизующееся общество

САМООРГАНИЗУЮЩЕЕСЯ
ОБЩЕСТВО
Герман Хакен
Институт теоретической физики, Центр синергетики
Пфаффенвальдринг 57/4, 70550 Штутгарт, Германия

1. Введение

Прошедший век
часто называют веком индустриального общества. В его развитие внесли свой
вклад, прежде всего, фундаментальные изобретения, но также и методы производства
нового типа, такие как конвейер и экстремальное разделение труда в смысле
тейлоризма. К концу того века уже наметилось формирование информационного
общества. Технические возможности, которые открываются, в особенности,
благодаря использованию ядерной энергии, а в последнее время благодаря
развитию генной инженерии и информатики, воспринимаются, правда, не только
как благо, но часто и как угроза. Отсюда возникают новые требования к
человеческим организациям, таким как государство и его учреждения с их
законодательными функциями, охраной здоровья и т.д., и встает вопрос,
как организационные структуры современного общества могут справиться с
возникающими в информационном обществе проблемами. Бесспорно при этом,
что человек все в большей мере попадает в центральный пункт мышления,
и мы во все большей мере имеем дело с увлекательной взаимной игрой между
индивидом, с одной стороны, и системой, которая всегда имеется в наличии
- с другой. То, что мы будем делать в будущем, будет определяться не столько
высоким уровнем развития техники, сколько социологическими конструктами,
в особенности нахождением консенсуса в социальном плане.


2. Представление о людях

Если современный
человек ставит себя в центр всего происходящего в обществе, то он, очевидно,
должен иметь представление о самом себе, образ самого себя. Но уже здесь
возникают первые трудности, и едва ли здесь можно прийти к общему согласию.
В зависимости от того, смотрим ли мы на самих себя глазами естествоиспытателей,
с одной стороны, и социологов, с другой, совершенно различные факторы
признаются нами в качестве определяющих, детерминирующих человеческое
поведение. В первом случае в качестве определяющего фактора рассматривается
генетика, а во втором - окружающая среда и передача из поколения в поколение
ценностей культуры. Мы сталкиваемся здесь с постулатами, такими, например,
что человек обладает свободой воли, что он строит свою жизнь сообразно
идеалам; мы говорим о достоинстве человека, о том, что достоинство человека
неприкосновенно.
При более детальном и критическом рассмотрении стоит упомянуть о психологических
экспериментах, которые показывают, что люди поддаются чужому влиянию.
Известный пример - это исследования Соломона Аша, проведенные в середине
прошлого века. В них испытуемые по очереди должны были сказать, какая
из трех линий имеет такую же длину, как и заданная линия-образец. Последний
человек был настоящим испытуемым, тогда как все другие до него были просто
помощниками экспериментатора, о чем, однако, испытуемый не знал. Результат
был таков: при проведении серий такого рода опытов в среднем шесть из
десяти испытуемых присоединялись к мнению большинства, даже в том случае,
если оно было неправильным.
По-видимому, из этого эксперимента можно сделать заключение, что люди
подвержены влиянию мнений окружающих их людей, и это имеет место даже
в значительной мере. Результат этого эксперимента может быть использован
как основа для математической модели социологического поведения.
Когда рассказывают об этих результатах социологам, то получают совершенно
иной ответ. Социологи говорят: в проведенных экспериментах люди хотели
вести себя конформистски в социологическом плане, т.е. согласовывать свое
мнение с мнением других людей, они хотели показать свою "способность
к социализации", к коммуникации. Если бы они были поставлены перед
необходимостью принятия действительно важных решений, например в политической
жизни, то каждый из них обязательно бы выработал свое собственное мнение
и не позволял бы себе подпадать под влияние извне. На это можно возразить:
как раз таки при необходимости принятия сложных политических решений для
отдельного человека будет не менее сложно сделать правильный выбор, и
он, наверно, охотнее присоединится к мнению большинства.
Я не хочу здесь далее углубляться в эту дискуссию, она призвана только
показать, на каких шатких основаниях покоятся наши предположения о факторах,
детерминирующих человеческое поведение.


3. Система: синергетика

Кто или что
в таком случае в состоянии установить порядок в системе, состоящей из
индивидов? Если обратиться к истории, то ответ на этот вопрос будет прост:
почти всегда имелся властитель над различными цветами, иными словами,
люди следовали в своем поведении рулевому. Однако если мы рассмотрим живую
природу, то увидим, что у организмов нет никакого рулевого, который обеспечивал
бы их рост и направлял их поведение. Да, даже и в сообществах организмов,
начиная с колоний бактерий и вплоть до многочисленных популяций животных
с их ярко выраженными сетевыми структурами на всех всевозможных ступенях,
мы ни коим образом не увидим рулевого. Но едва ли мы можем здесь обнаружить
и нечто такое, что соответствует демократическому принципу. Конечно, в
некоторых популяциях животных, например у обезьян, существуют иерархические
структуры, но в общем и целом такого рода форм организации недостает в
обширных частях животного царства, а также и в растительном царстве. Значит,
стоит бросить взгляд на принципы организации природы, формы организации
которой построены не по иерархическому принципу: эти формы организации,
у которых мы не можем распознать ни упорядочивающей руки, ни рулевого,
называются самоорганизацией. В последние десятилетия возникла обширная
область, в которой эти вопросы трактуются междисциплинарно, исходя из
некой единой точки зрения, - синергетика, учение о взаимодействии. Как
мы увидим в этой статье, ее результаты непосредственно релевантны общественным
процессам, хотя первоначально выявленные закономерности относились к процессам
неживой природы, а также к биологическим процессам. При этом самоорганизация
наделяет системы способностями, которые в противном случае потребовали
бы больших рабочих и управленческих затрат. Это можно пояснить на некоторых
примерах. Если взять некоторую жидкость, например масло, и равномерно
подогревать ее снизу, то при определенной степени нагрева выстраиваются
структуры движения типа пчелиных сот. Как только возникают такие структуры,
перенос тепла снизу наверх мгновенно усиливается. В этом смысле система
становится, следовательно, более действенной, более эффективной. Стаи
птиц, выстраиваясь в полете путем самоорганизации в определенные конфигурации,
снижают свои энергетические затраты. Косяки рыб устрашающе воздействуют
на хищников и посредством этого защищают себя. Наконец, человеческий мозг
определяется не только генами, но и в своих связях весьма существенным
образом опытом, накопленным в ходе развития человека. Разве принципы,
лежащие в основе этих явлений, не могли бы принести пользу высоко одаренным
людям и дать возможность понять, например, плановое хозяйство как изжившее
себя?
Прежде чем мы обратимся к центральной теме, будет, судя по всему, целесообразно,
наглядно представить себе содержание некоторых принципов, открытых синергетикой.
Удивительно, что богатство явлений в различных областях знания может быть
выражено посредством относительно немногих понятийных форм. Всякая система
подчинена внешним условиям. Эти условия описываются в форме так называемых
управляющих параметров. Если управляющие параметры изменяются, то система
может постоянно приспосабливаться к новым условиям. Например, когда мы
нагружаем палку, она сгибается. Но если нагрузка будет слишком сильной,
то она сломается. Фундаментальное понимание здесь таково: при совершенно
определенных значениях управляющие параметры резко изменяют поведение
системы. Это новое поведение может быть описано - опять-таки удивительным
образом - посредством немногих величин, так называемых параметров порядка.
Но подробное описание параметров порядка для физических систем было бы
слишком большим отступлением от собственной темы этой статьи. Поэтому,
возможно, будет достаточно одного замечания, что все параметры порядка
выполняют некоторую функцию: они определяют поведение отдельных частей
подобно тому, как невидимый игрок в театре марионеток управляет поведением
кукол. Это есть принцип подчинения синергетики.
Правда, здесь нужно сделать две важные оговорки. Прежде всего, отдельные
части всегда в состоянии в определенной мере уклоняться от предписываемого
им нормативного поведения, а в экстремальном случае даже полностью вырываться
из предписываемого. Другое отклонение от картины кукол-марионеток заключается
в том факте, что отдельные части сначала определяют своим поведением параметры
порядка. С точки зрения синергетики мы имеем здесь дело с циклической
причинностью. Параметры порядка определяют поведение частей и, наоборот,
части определяют через свое коллективное поведение поведение параметров
порядка. Отсюда вытекают важные следствия для осуществления контроля над
системами. При обычном прямом контроле отдельным частям их поведение предзадано.
При непрямом, опосредованном контроле в том виде, как оно исследуется
синергетикой, на первом этапе изменяются управляющие параметры, т.е. граничные
условия. На них строятся специальные параметры порядка, которые в ответ
на новые управляющие параметры воспроизводят коллективное поведение системы.
В таких ситуациях, для которых часто характерны нестабильности, во многих
случаях возникает, как показывает синергетика, в высокой степени удивительное
поведение, а именно такое, что система имеет в принципе множество вариантов,
из которых она, естественно, может реализовать только один. Какой вариант
будет реализован, это решает часто, по-видимому, ничтожнейшее случайное
событие.
Основываясь на этом факте, я развил уже много лет тому назад теорию революций:
сначала система дестабилизируется, например, посредством террористических
актов, в результате чего она теряет общее направление развития. Затем
должна появиться решительная группа людей, которая подталкивает систему
в новом направлении. К сожалению, я - не первый, кто выдвигает такую теорию.
Как я узнал позднее, уже Ленин ее пропагандировал. Некоторое время спустя,
как говорят специалисты, таким образом происходила китайская революция.
Мы ни в коей мере не должны, однако, обходить стороной такие экстремальные
случаи. Слишком часто мы переживаем на всех возможных уровнях при принятии
демократических решений некоторого рода патовую ситуацию, в которой малая
группа или малая партия в конце концов может породить отклонение. Этот
пример, по-видимому, показывает, что сама по себе слепая вера в эффекты
самоорганизации, будь то, к примеру, в самоорганизацию некой фирмы, может
иметь фатальные последствия. Система внезапно начинает двигаться в совершенно
неожиданном и одновременно нежелательном направлении. В то же время мы
видим, что даже небольшие управляющие воздействия на систему могут подтолкнуть
ее в желаемом направлении. Уже на основании этого можно утверждать, что
с моральной точки зрения слепые закономерности коллективного поведения,
как они устанавливаются ныне синергетикой, могут стать приемлемыми только
через ответственное и сознательное человеческое поведение.


4. От организации к самоорганизации

Чтобы осветить
аспекты самоорганизующегося общества, безусловно полезно вспомнить его
прямую противоположность - советское плановое хозяйство. В нем не существовало
никакой частной собственности. В нем всё было государственным. Все граждане
были государственными служащими, от уборщицы в туалетах до директора крупного
комбината. Не существовало никакого частного объединения, никакого частного
клуба, даже такого, который хотел бы заниматься изготовлением безобидных
любительских поделок. Здравоохранение было государственным, предприятия
тем более были государственными, начиная с детских яслей и вплоть до домов
престарелых. Частная инициатива была не только предосудительна, но и подозрительна.
Всё было частью огромного планового хозяйства, и система сама себя доводила
до абсурда. Знаменитый экономист Фридрих Август фон Хайек задолго до реальных
событий пророчил крушение такой системы. Он осознал, что для сложной системы,
такой, как народное хозяйство или государство, требуется распределенный
интеллект отдельных членов общества и что такой системой невозможно управлять
из центрального органа. Процессы в такой системе просто-напросто не могут
быть заранее вычислены. Страны восточного блока в конце концов пропитались
пониманием, что в них при усиливающихся информационных потоках с нижних
уровней к центральному плановому центру однажды возникнет такой поток,
который станет для этой системы смертельным, ибо создаст непроходимость
в горлышке бутылки. Поэтому неудивительно, что ведущие учреждения, такие,
например, как высшая школа С. Галлена, пропагандировали представление
о самоорганизации, разъясняя его предприятиям, и стали настаивать на важности
этого представления для всех уровней социальной жизни.
В этой статье мы рассмотрим альтернативу плановому хозяйству - самоорганизующееся
общество - и попытаемся показать его преимущества, механизмы его функционирования
и его недостатки. Основным вопросом будет, таким образом, следующий: где
необходимо государство или организация, а где эти формы организации излишни
и могут быть заменены самоорганизацией? При этом мы должны ясно осознать,
что встречающиеся при этом синергетические формы упорядочивания ни в коем
случае не присутствуют в материальном виде, это отнюдь не некая личность.
Они являются, скорее, идеальными конструктами, которые все же оказывают
воздействие на индивидуальное поведение людей. Примером здесь служит язык
некоторого народа. Как только рождается ребенок, ему насаживается соответствующий
язык, он его изучает (порабощен им) и несет его затем на протяжении своей
жизни (вносит вклад в существование параметра порядка). В качестве дальнейших
примеров можно назвать формы государства, создание правовых норм, корпоративную
идентичность, научные парадигмы в смысле Томаса С. Куна. Список примеров
можно продолжить. В диктатурах можно легко распознать действие синергетического
принципа подчинения.

 


5. На пути к самоорганизующемуся обществу

В какой мере
уже сегодня мы можем говорить о реальном воплощении самоорганизующегося
общества? Такое общество, вне всякого сомнения, характеризуется успешным
и далеко продвинутым разгосударствованием. Бывший советский гражданин,
вероятно, констатирует, что мы уже продвинулись на этом пути чрезвычайно
далеко, гражданин Западной Германии скажет, что у нас что-то уже зашевелилось
в этом плане, тогда как американец, будь то представитель Северной или
Южной Америки, заметит, что в его стране много уже осуществлено в этом
отношении. В отрасли транспорта железная дорога стремится к полной приватизации,
то же самое можно сказать и о воздушном сообщении. В долгосрочной перспективе,
предположительно, и автодороги, включая мосты и туннели и относящиеся
к ним стройки, содержание и сборы, присоединятся к этому направлению развития.
Принципы самоорганизации, правда, лишь условно имеют отношение к этому.
Снижение расходов вследствие конкуренции между различными предприятиями,
как показывают простые теоретические рассуждения на основе синергетики
и как это доказано на практике, может приводить к разорению отдельных
предприятий, но оно может вести, конечно, и к монополизации. Несмотря
на это мы уже сейчас наблюдаем, как в отрасли железнодорожных перевозок
первоначально сотрудничающие друг с другом общества превращаются позднее
в конкурентов. В энергоснабжении роль государства и органов местного самоуправления
будет снижаться, независимо при этом идет ли речь о водной энергии, атомной
энергии, угле или нефти или же об эксплуатации соответствующих линий электропередачи,
о подаче воды, тепла и газа потребителям. Процесс передачи этих предприятий
в частные руки, включая и необходимость решения проблемы утилизации отходов,
развертывается ныне на уровне органов местного самоуправления или государства
в полную силу. Разгосударствование уже давно охватило различные сети передачи
сообщений или происходит сегодня, готовое их охватить, будь то телефон,
факс, Интернет, почтовая служба доставки писем, бандеролей и посылок,
ведь различные службы доставки стали неотъемлемой чертой картины повседневной
жизни наших городов, как уже давно ею стала экспедиционная доставка товаров.
Вскоре будет отчужден и последний государственный бастион, прекратится
участие государства в работе промышленных предприятий.
Обратимся теперь к тем отраслям, в которых большинство учреждений у нас
в Германии до сих пор работают под контролем органов местного самоуправления
или государства. Я имею в виду здесь всю область воспитания и образования.
Независимо от того, переданы ли, хотя бы отчасти, в частные руки детские
ясли и детские сады, школы и университеты и в дальнейшем будут оставаться
государственными. Если посмотреть на опыт США, развитие которых, хотим
мы того или нет, опережает европейское примерно на десять лет, то нетрудно
осознать, что и для Германии предсказано дальнейшее разгосударствование.
Давайте теперь сконцентрируем внимание, например, на университетах. Здесь,
бесспорно, нельзя не признать значительное влияние общественной руки,
в особенности через представителей партий. Одновременно чрезвычайно возросли
расходы университетов на поддержание своей деятельности.


6. Самоорганизующееся общество

На основе новых
технических, медицинских и научных возможностей мы стремимся к расширению
своего пространства для свободной деятельности, которая осуществлялась
бы при минимальном контроле или даже без всякого контроля. При этом мы
должны, однако, отдавать себе отчет, что эти возможности воздействуют
на наше общество как новые внешние условия, в смысле синергетики как измененные
управляющие параметры. Здесь возникают нестабильности - в социологическом
смысле неуверенности, - которые требуют принятия новых решений. Нам следует
здесь принять во внимание результаты синергетики, а именно тот ее вывод,
что новые решения никоим образом не предзаданы нам как однозначные. Часто
возможны несколько различных решений, так что одно исключает другое. Разъясним
это с помощью феномена так называемого смещения конфликта. Маленький пример
мог бы прояснить ситуацию: когда создается семейная пара, возникает вопрос,
какую фамилию она возьмет. На коллективном уровне это было ранее уже установлено
законодателем, который предписывает, что фамилия супруга становится фамилией
семьи. Законодатель, естественно, может от этого отказаться и тем самым
перенести конфликт, связанный с выбором фамилии, на саму пару. Почти во
всех процессах, которые мы наблюдаем в наши дни, происходило смещение
конфликта, а именно в направлении определяющего влияния коллективного,
т.е. государственного, уровня на сферу частной жизни. С созданием все
больших возможностей для принятия самостоятельных решений в частной жизни
происходит одновременно, таков аргумент экономистов, сокращение управленческих
шагов - это может сэкономить общественные средства и сама хозяйственная
система будут работать эффективнее. Если с этой точки зрения рассмотреть
экономическую конкуренцию между государствами, то можно ожидать, что то
государство, в котором в наибольшей степени прекращено регулирование,
будет наиболее эффективным. Если мы посмотрим на США, то утвердимся в
своем мнении.
Насколько далеко может завести нас такого рода дерегулирование, т.е. прекращение
регулирования? Возьмем предельный случай: устранение полиции, переход
к самозащите, каждый с этой целью имеет право обладать оружием. Для малонаселенных
районов, включая сельские общины, этот шаг может быть, вероятно, совершенно
рациональным. Однако также и для районов и с высокой плотностью населения
напрашиваются новые решения. Такова, например, возникающая иногда потребность
в большом использовании сил полиции, скажем во время проведения спортивных
мероприятий или политических демонстраций, хотя они и редки, требуется
участие крупных подразделений полиции. Должны ли такие подразделения постоянно
находиться в готовности вступить в действие или же можно, как и в случае
на добровольной основе сформированной пожарной команды, обходиться силами
добровольцев, которые организуют свои действия там, где в деревнях и общинах
складывается сходная сложная ситуация? Будет ли достаточно сил добровольной
полиции для проведения крупных оперативных вмешательств? При этом добровольные
отряды, вероятно, могут сотрудничать с гораздо меньшими подразделениями
профессиональной полиции.
Дальнейший путь к экономии ведет через приватизацию в тех областях, где
тенденции к разгосударствованию уже очевидны, например, начинает практиковаться
частная охрана фирм, вокзалов, аэропортов и т.д., при этом соответствующий
работодатель привлекает к работе специальные фирмы.
Перейдем от полиции к правосудию. Разве правосудие не может быть также
передано в частные руки? Разве процесс судопроизводства не может проводиться
также с экономической точки зрения в терминах "затраты/выгода"?
Я думаю, что в делах, относящихся по своей сути к частному праву, безусловно,
может. Иначе обстоит дело при тяжких уголовных преступлениях, тогда как
преступления против собственности попадают, быть может, даже в категорию
частного права. В самоорганизующемся обществе, вероятно, даже приватизация
исполнения наказаний не является больше табу - я сам очень хотел бы увидеть,
как эта сфера общественной жизни будет развиваться в будущем. Может быть,
здесь нужно будет дифференцировать различные типы преступлений. Вероятно,
целесообразно посмотреть на развитие отдельных фирм, которые в известном
смысле являются отражением общества. В них все в большей мере наблюдается
стремление к плоскому, упрощенному управлению, т.е. к устранению иерархии.
Фирмы все в большей мере делают ставку на самоорганизацию, посредством
которой, например, можно избегать опасных ситуаций, когда информация застопоривается,
как будто проходя через узкие горлышки бутылок. При этом современные фирмы,
дающие советы по оптимизации управления, нацелены на то, чтобы фирмы способствовали
появлению коллективных сетей принятия решений, в которых оказались бы
востребованным те большие специальные знания, которые существенно отличают
каждую из них.
Интересный аспект состоит в том, насколько далеко смещение конфликта может
быть вынесено за пределы государства или, выражаясь в наиболее общем виде,
отдалено от общего консенсуса. Мы приходим здесь к идее, что даже этика
могла бы стать объектом свободных переговоров. Конкретные поводы для обсуждений
появляются все чаще, например, помощь умереть смертельно больным, клонирование
людей, использование эмбриональных стволовых клеток. Здесь во многих отношениях
стоит принять во внимание то, как смотрит на эти вопросы синергетика.
Новые технические и медицинские возможности (я избегаю использовать здесь
слово прогресс, чтобы заранее не вносить никаких оценок) действуют как
управляющие параметры, при критических значениях которых поведение системы
меняется или даже должно изменяться. По-видимому, может даже возникать
новый параметр порядка - и таковым является этика. Одновременно в вопросе
об использовании эмбриональных стволовых клеток становится ясным, насколько
сильно здесь влияние религии. Согласно столпам христианской веры, жизнь
возникает уже при соединении сперматозоида и яйцеклетки, тогда как, согласно
иудейским верованиям, только несколько недель позднее. Как мы уже сейчас
видим, эти верования могут оказывать непосредственное влияние на исследовательскую
деятельность соответствующих ученых, результаты которой в конечном счете
в значительной мере сказываются на терапии и экономике. В смысле синергетики
этика становится самоорганизованным параметром порядка, который сменяет
прежний параметр порядка. Так, например, можно было бы себе представить,
что вместо догм возникает научное понятие о том, когда возникает жизнь.
В отношении донорства органов, хотя и по формальным юридическим основаниям,
уже научно разработаны точные критерии того, когда наступает смерть. Здесь
существует в наши дни странная, бросающаяся в глаза асимметрия в общественной
оценке возникновения и исчезновения человеческой жизни. Когда мы воспринимаем
этику как параметр порядка, то мы должны - в системно-теоретическом смысле
синергетики - помнить о том, что некий один параметр порядка может господствовать
в системе, но наряду с ним в ней могут сосуществовать также иные различные
параметры порядка. Поэтому вполне можно представить такую ситуацию, что
даже внутри одной нации существуют различные формы этики, например, когда
группы людей, тесно связанные с некоторой больницей, считают, что можно
использовать эвтаназию, т.е. облегчать умирание обезболивающими средствами,
а другие группы, тесно связанные с другой больницей, резко выступают против
этого.
Нужно считаться с тем, что понятие личной ответственности все в большей
мере оказывается на переднем плане. Но несмотря на это ситуация для отдельных
людей не становится проще. Каждый из нас принимает решение в неком окружающем
его поле, которое становится все более и более турбулентным. Ответ, который
обычно дают здесь, заключается в вещественных принуждениях, которые ведут
отдельных людей к определенным решениям. Независимо от того, поступили
ли мы так или иначе, последствия неприятны: или решения однозначно определены
вещественными принуждениями, тогда человек как марионетка - даже в большей
степени, чем молекула жидкости, - увлечен общим течением, или все же существуют
множество возможностей для принятия решения. Как тогда принять правильное?

 

7. Передача
знаний и формирование политической воли

Новые технические
возможности передачи знаний, особенно через Интернет, открывают новые
пути для формирования политического мнения, быть может, даже для формирования
политической воли. До сих пор мнения - по меньшей мере, в известной степени
- формировались и канализировались с помощью газет, радиопередач, телевидения,
причем спектр средств массовой информации простирается от государственно
направляемых при диктатурах до многообразия ответственных и продуманных
мнений, выражаемых частными каналами. При этом появляются эффекты действия
обратной связи. Газеты, например, фигурально выражаясь, окрашиваются в
определенный цвет, чтобы приноровиться к определенному (в каждом случае
своему) кругу читателей, который затем, в свою очередь, отдает предпочтение
определенной газете. Поэтому между газетами возникают конкурентные отношения.
Может ли и в Интернете в смысле самоорганизации происходить структурирование
многообразия мнений? Это структурирование возникает в соответствии с финансовыми
потоками, по крайней мере тогда, когда речь идет о размещении на сайтах
серьезных сообщений и обоснованных мнений. Как то, так и другое дорого
стоит - связано с вложением больших денег, - так что предлагающий информационные
услуги вынужден повышать плату за пользование сайтом. Это ведет к соревнованию
между держателями сайтов за клиентов - с точки зрения синергетики держатели
сайтов становятся параметрами порядка, - и в зависимости от различий в
интересах клиентов здесь - как и для газет - могут сосуществовать различные
параметры порядка или они должны в конце концов уступить место одному
единственному держателю сайта. Что происходит с теми производителями информационных
услуг в Интернете, продукты которых дешевле? Их могут отпугивать только
сборы со стороны сетевых дилеров.
Между тем из этой статьи, пожалуй, уже стало ясно, что организующие сами
себя системы движутся в таких направлениях, которые не предсказаны нами
или - что отвергается нами в социологическом плане - мы представляем здесь
себе в некотором роде расизм. Надеяться здесь на действие самих по себе
системных закономерностей было бы фатальной иллюзией. В дальнейшем я еще
вернусь к этому положению.
Как в самоорганизующемся обществе может быть сделан шаг от формирования
политического мнения к формированию политической воли? Методы создания
и передачи новостей и компьютерные информационные технологии открывают
для этого новые возможности, которые с избытком используются партиями.
Размышляя над современным положением дел, я представляю себе некоторого
рода постоянное, с одной стороны, настраивание и, а с другой стороны,
голосование, народа. Через сообщения средств массовой информации граждане
узнают о необходимости совершать политические действия. Это могут быть
новые налоговые законы, уголовные законы, но также и решения о призыве
на военную службу. Иными словами, граждане напрямую принимают решения
по законодательным, а также по исполнительным вопросам. Вопрос о том,
возможно ли как то, так и другое, разрешается в процессе самой этой деятельности,
но здесь, предположительно, возможно развитие адекватных методов действий.
Подобно тому, как раньше проводились выборочные опросы общественного мнения,
все граждане в наши дни могут высказывать свое мнение электронным способом,
в результате чего вполне могут возникать конфликтные ситуации. В век электроники
должен быть найден свой способ установления консенсуса. Это может происходить
с помощью заслушивания мнения экспертов - телевидение уже это вовсю использует,
- при этом, однако, вполне можно ожидать возникновения патовой ситуации.
Мнение, получившее небольшое большинство, может вновь увеличить "свою
амплитуду", привлечь дополнительно сторонников. Когда, однако, примерно
равночисленные группы ответственно и осознанно принимающих решение людей
приходят к двум различным решениям, то это может быть и не так уж плохо
с точки зрения всей совокупной группы людей, но при этом впоследствии
люди предпочитают присоединяться смотря по обстоятельствам либо к одной,
либо к другой группе. При использовании этой технологии на смену партийной
дисциплине приходит ответственное сознание отдельных людей. После того
как поддержание деятельности партий стало более дорогим и стали возникать
дискуссии о пожертвованиях и т.п., я рассматриваю этот способ установления
"прямой демократии" не таким уж невероятным. Может быть, этот
тип "электронной прямой демократии" будет введен медленно, "ползучим" образом, так, что он сначала будет апробирован на уровне общин или же
пока охватит на государственном уровне только некоторые подразделы политики.


8. Воспитание и наука

Обратимся теперь
к воспитанию. Частные школы составляют исключение в Германии, и они должны
быть признаны государством. Кроме того, в целом они доступны только хорошо
утвердившимся в финансовом отношении кругам. Технические возможности для
дистанционного обучения здесь только начинают вырисовываться. Если наберется
достаточно участников, то они будут доступны для многих, и на пути самоорганизации
происходит подготовка новых групп школьников и учителей. Если все вокруг
будут говорить, что упомянутые школьники имеют лучшие шансы устроиться
в жизни, чем обучающиеся в государственных школах, то приток в эти школы
будет больше, плата за обучение станет ниже и число желающих здесь учиться
будет и дальше возрастать. Вопрос о том, будут ли при использовании новых
технических возможностей естественным образом развиваться отношения между
учителями и учениками - как в человеческом, так и в статистическом планах,
- или же их развитие застрянет на полпути, остается пока открытым. Стремление
к более эффективному образованию составит конкуренцию государственным
школам, в которых в Германии заметен сейчас дефицит учителей и, как и
в США, работа учителя плохо оплачивается. Вся эта ситуация в самоорганизующемся
обществе приводит к возникновению следующей точки зрения по финансированию
образования: "Почему я должен платить налоги на протяжении всей моей
жизни, чтобы школьные деньги поддерживали свободную школьную систему,
хотя у меня нет детей или они только ограниченное время посещали школу
- причем, быть может, и не такую хорошую, - хотя я в "самоорганизующейся"
системе мог бы инвестировать мои деньги в образование моих детей гораздо
лучше?". Этот асоциальный аспект, вероятно, может быть смягчен или
даже его можно избежать посредством упомянутого выше способа обучения.
Самоорганизующееся общество откажется от государственно финансируемых
и контролируемых университетов. Пользующиеся особой популярностью высшие
учебные учреждения, прежде всего технически ориентированные, подведомственные
тем или иным государственным инстанциям, уже в наши дни радуются, когда
в них вливаются крупные финансовые средства из третьих источников. Хотя
существенная часть этих поступлений приходит при этом от других государственных
организаций, эта тенденция набирает силу. Если эти средства поступают
из промышленности, то часто речь идет об исследованиях на заказ, что в
прошлом приводило, прежде всего, к сильным спорам. За эти исследования
говорило то, что посредством этого финансово разгружается государство,
профессора работают над прикладными проблемами, а студенты заранее приобщаются
к предстоящей им профессиональной жизни на целевых рабочих местах. Аргумент
против, часто получавший идеологическую окраску, состоял в том, что университеты
- если выразиться в резких тонах - порабощаются промышленностью и что
при этом страдают фундаментальные исследования.
На эту проблему, конечно, нужно смотреть дифференцированно. С одной стороны,
от приложений все снова и снова исходят важные стимулы для фундаментальных
исследований. С другой стороны, однако, история науки показывает, что
очень важные открытия совершаются в чистых фундаментальных исследованиях
- без всякой оглядки на применимость результатов. Какие важные для самоорганизующегося
общества случаи появляются здесь и в каком направлении, судя по всему,
развиваются США, показывает "Черный Петр" - поведение существующих
там фирм. Согласно общему пониманию, результаты фундаментальных исследований
публикуются, но вместе с тем возникает вопрос, почему некая фирма должна
заниматься дорогостоящими исследованиями, если результаты этих исследований
затем пойдут на пользу и другим конкурирующим с ней фирмам? Поэтому каждая
фирма задвигает черного Петра фундаментальных исследований, скрывая их
от других фирм, а также и от университетов, так что исследования такого
рода нигде не проводятся. Вышесказанное в известной мере имеет силу и
для университетов. И если такие фундаментальные исследования и проводятся,
то под напором общественности они указывают на то, что из фундаментальных
исследований вытекают вновь и вновь, иногда намного позже, чем развертывались
они сами, важные приложения. Однако, может быть, фундаментальные научные
знания тоже являются культурным достоянием - наряду с искусством, в которое
равным образом вносят свой вклад как естественные науки, так и науки о
человеческом духе и обществе. Правда, определенным естествоиспытателям
не следовало бы ослаблять свой глазомер, если они требуют от государства
огромные суммы на исследования, где результат познания в конечном счете
их мало интересует. В самоорганизующемся обществе эта проблематика станет,
по всей вероятности, еще более ярко выраженной. Наконец осуществленная
в самоорганизующемся обществе приватизация университетов, как говорят
ее сторонники, существенно изменила учебную работу в них. После того как
студент или студентка вносет высокую плату за обучение, возникают его/ее
собственные сильные интересы закончить учебу как можно в более короткие
сроки и добиться одновременно как можно более высоких результатов. Это
ведет к тому, что стремятся успешно работать и преподаватели, которые
в конечном счете обеспечивают свою жизнь от платы студентов за обучение.
Все это можно (в двояком смысле) изучать на примере США, где светлые и
теневые стороны этой практики становятся отчетливее. В качестве светлой
стороны здесь выступает эффективность обучения и тот факт, что университет
чувствует себя одной большой семьей и слывет таковой, а в качестве теневой
стороны - по крайней мере, для европейца - финансово обусловленная дифференциация.
В общем случае: переведенные в университеты деньги соответствуют облику
крупных и представительных промышленных фирм (которые между прочим, в
свою очередь, выступают в качестве спонсоров).


9. Разгосударствование повсюду

В каких областях
мы должны ожидать дальнейшего "разгосударствовавния"? Первое
впечатление создается здесь от США. Спорт извлекает из государства все
больше средств на свою поддержку, в известном смысле имеет место конкуренция
между различными видами спорта, причем число приверженцев соответствующих
видов - например, через квоты включения телевизора - играет решающую роль.
Для тех видов спорта, которые в общем поддерживаются относительно небольшим
количеством приверженцев, но которые вносят вклад в повышение национального
престижа, требуются, следовательно, состоятельные меценаты. В качестве
таковых выступают - посмотрите на США - крупные фирмы, которые через рекламу
превращают свою спонсорскую поддержку в звонкую монету. В то время как
в мире спорта существуют многочисленные страстные поклонники, которые
вносят значительные суммы в поддержку спорта, полная приватизация искусства
- примером чего может служить Берлин, - по крайней мере для меня, чрезвычайно
трудно представима. При этом идет речь не только о наслаждении культурой
со стороны зрителей и слушателей, но и о том, что культурная нация - и
это само собой разумеется - просто может позволить себе иметь художников
и артистов без государственного и экономического попечительства о них,
причем я не хотел бы исключать здесь умеренную обратную связь с экономикой
страны.
По всей вероятности, будущее самоорганизующееся общество будет воодушевлено
идеей, что всё может себе позволить. Почему бы не иметь армию наемников
или даже наемные "частные армии"? Содержание государственной
армии дорого обходится государству, может быть при частном хозяйственном
предприятии это будет выгодно. Уже сегодня мы видим, как определенные
услуги - например, транспорт - передаются от бундесвера в частные руки.
В любом случае всеобщая воинская повинность несовместима с самоорганизующимся
обществом, скорее ему нужна армия из добровольцев, которые предоставляют
себя в распоряжение в зависимости от потребности вступить в действие.


10. Еще одно опасное дело. Налоги

Затронем теперь
еще одно опасное дело - налоги. Они текут в различные кассы: в кассы органов
местного управления, городов, земель, федерации. Налоговое законодательство
превратилось в непроходимые джунгли - почти каждому гражданину требуется
консультант по налоговым делам. Самоорганизующееся общество должно будет
здесь искать новые пути. Один из путей открывается через "электронную
прямую демократию", причем благодаря подходящим граничным условиям
("управляющим параметрам") сложные регламентации исключаются.
Синергетика предоставляет нам примеры, как могут выглядеть такие управляющие
параметры. Другой, еще более революционный путь, мог бы состоять в передаче
обязанности взыскивать налоги частным фирмам. Во всяком случае в самоорганизующемся
обществе требуется радикальное упрощение налоговой системы, так чтобы
каждый отдельный человек мог бы рассчитывать и платить свои налоги без
посторонней помощи.
В контексте налогов должна быть поднята еще одна дальнейшая тема - меценатство.
Мы все более убеждаемся в том, что в самоорганизующемся обществе меценаты,
независимо от того, кто выступает в качестве таковых - частные лица или
же фирмы, не только желательны, но и обязательны. Европейское налоговое
законодательство является здесь - в противоположность американскому -
контрапродуктивным, т.е. не способствует добровольным пожертвованиям и
их продуктивному использованию, ибо оно устанавливает очень низкие высшие
пределы для необлагаемых налогом сумм. В общем можно сказать, что в Европе
здравый рассудок государственных функционеров поставлен выше, чем здравый
рассудок успешно развивающих свою деятельность частных лиц.


11. Самоструктурирование

В предшествующих
разделах я сделал набросок картины общества индивидуалистов. Но как с
точки зрения отдельного человека, так и с точки зрения системы в целом
мы знаем, что теперь нужно находить выход из новых конфликтов. Как индивидуумы
мы постоянно стоим перед необходимостью принятия новых решений. Естественно,
существуют на этот счет хитроумные теории, такие, например, как знаменитая
теория игр О.Моргенштерна и Дж. фон Неймана. Но как сказал мне Моргенштерн
несколько лет тому назад, он не верит, что домохозяйка может руководствоваться
его теорий, делая покупки. Люди часто, скорее, делают то, что они в последний
раз - более или менее успешно - при сходных условиях делали. Другой, еще
более часто применяемый принцип заключается в том, чтобы делать то, что
делают другие. Тем самым мы добрались до коллективного поведения - до
формирования групп, альянсов - или до установления различий в интересах,
нахождения консенсуса. Эти сообщества по интересам могут принимать различные
формы и размеры, так что его члены могут держаться вместе, образуя прочный
альянс, или его члены могут, напротив, игнорировать друг друга или даже
рассматривать друг друга как конкурентов. Поучительные примеры на этот
счет дают нам, в первую очередь, оба американских континента. При этом
нельзя не заметить отделения богатых от бедных перегородками, будь то
почти как крепости выстроенные жилые кварталы, которые охраняются частными
силами безопасности, или эксклюзивные клубы. В экономической области мы
видим неизмеримый рост крупных международных концернов, которым, как часто
кажется, почти бессильно противостоят государственные корпоративные учреждения,
причем даже вмешательства с целью их регулирования в их последствиях иногда
трудно оценить. То, что в отдельной стране проявляет себя как угрожающий
обладающий монополией концерн, является, возможно, только маленьким игроком
на мировой сцене. Одновременно наступают противники глобализации самых
различных направлений. Наконец, мы не обойдемся без решения вопроса об
этике. Возможны ли различные формы этики, могут ли они сосуществовать,
совместимы ли они друг с другом? Выдающийся экономист Фридрих Август фон
Хайек защищал эволюционный тезис: формируется и воцаряется та этика, которая
успешна в экономическом плане. Он предсказал крах Советского Союза на
том основании, что его система отрицала частную собственность. Но с точки
зрения синергетики возникновение устойчивых параметров порядка - в данном
случае обязательной этики - имеет своим условием наличие постоянных управляющих
параметров. Ввиду быстрого развития в том числе техники и медицины эта
предпосылка больше не выполняется. Существуют ли также вышестоящие принципы?
Помогают ли здесь законы, хотя ведь и законы, в свою очередь, основываются
на этических принципах? Могут ли в этом помочь средства массовой информации
как создатели общественного мнения, хотя Интернет способствует распространению
всех возможных мнений без какой-либо фильтрации и (почти) неконтролируемо?
Свой ответ на эти вопросы я дам в конце этой статьи.


12. Итог

В самоорганизующемся
общество во все возрастающей мере выпадает прямой государственный контроль.
Это дает нам ощущение свободы. Тем не менее место того прямого контроля
занимают - совершенно в духе синергетики - вещественные принуждения. Мы
живем - отдаем ли мы себе в этом отчет или нет, - обладая лишь иллюзией
свободы. Одновременно борьба за выживание может обернуться стремлением
к власти. Однако тогда как раньше власть выражалась, в особенности, в
формировании государства, сегодняшнее обретение власти ведет по дороге
через формирование групп часто прочь за границы государства. В то же время
обретение власти ориентируется на общие черты, такие, как язык, религия,
национальная принадлежность и т.д., что ведет также и к иррациональному
поведению. Часто отношения становятся более ясными, если речь идет об
общих экономических интересах. Вместо сосуществования часто возникает
соревнование между различными параметрами порядка, будь то хозяйственные
системы, финансовые группы или религии. В рамках самоорганизующегося общества
мы переживаем мир, который становится все более турбулентным - одна структура
стирает другую. Политические партнеры, инстанции, заботящиеся о поддержании
порядка, угрожают исчезнуть. Должны ли мы поэтому стремиться к установлению
мировой диктатуры, которая заботится о покое и мире - правда, о мире,
подобном тому, который царит на кладбище?
В своей статье я пытался показать альтернативу и как видение будущего
сделать набросок сценария развития самоорганизующегося общества. Является
ли такое общество желательным, будет ли оно реализовано, сможет ли оно
существовать продолжительное время или оно в конце концов приземлится
и обернется своей противоположностью типа советского планового хозяйства
на кучах мусора истории? Мой ответ на этот вопрос таков: это зависит от
обстоятельств. А именно, это зависит от того, что каждый отдельный человек
осознает, что он является частью общества, прислушивается к синергетическим
закономерностям и после этого надлежащим образом действует. Гражданин
с детства знает, что его установки и действия оказывают прямое и опосредованное
действие на окружающих его людей, но также обратно воздействуют на него
самого, просто наносят ему обратные удары, и если не сразу, то позднее.
Каждый отдельный человек вносит вклад в коллективное поведение, которое
действует как параметр порядка и в конечном счете - совершенно в духе
синергетики - затягивает на этот путь все большее количество индивидов,
даже, выражаясь несколько резко, "порабощает" их в своих действиях.
Оглядываясь назад, можно - в терминах экономической теории - сказать,
что "невидимая рука", которая, по Адаму Смиту, приводит экономику
в состояние равновесия, является параметром порядка. Если - таково часто
цитируемое обоснование (или оправдание) свободного рыночного хозяйства
- каждый стремится извлечь свою выгоду, то невидимая рука выполняет свою
задачу. Как мы знаем сегодня, тезис о достижении равновесия является слишком
узким, в развитии экономики существуют, например, циклы, скажем такие,
как циклы Шумпетера, и существует такое поведение, которое можно понять
только в теории хаоса. Все это, однако, только одна сторона развития событий
в экономике. Другая, намного более фундаментальная сторона метко разъясняется
через одно происшествие, описанное в Ветхом завете. В одной общине было
принято, чтобы гости на свадьбу приносили с собой вино, затем его смешивали
и пили. Тогда гости подумали, что если каждый из других приглашенных принесет
свое вино и я потом оттуда выпью, то будет достаточно, если я принесу
с собой воду. Также поступили затем и другие, и в итоге все пили воду.
Читатель, наверно, заметил, что этот пример можно использовать как аллегорию
к целому ряду случаев, рассматриваемых в этой статье. Почему наблюдается
взрыв расходов в страховых компаниях в здравоохранении? В особенности
потому, что в соответствии с законами синергетики все возрастающее количество
застрахованных в среднем хотят получать от них больше, чем они сами своими
взносами оплачивают. В самоорганизующемся обществе здесь было бы возможно
лишь одно решительное самоучастие - полностью перенять на себя необходимые
расходы (что для США уже не является исключением!).
Обратимся теперь к политической области. В экстремальных случаях, например,
в период длительного экономического кризиса, высокого уровня безработицы
и т.д., доверие населения к государству или к партиям может быть поколеблено,
система становится неустойчивой и вследствие этого теряет ориентиры развития.
Новые параметры порядка, часто инициированные относительно малыми группами,
формируются, вступают в конкуренцию друг с другом, наконец один из низ
побеждает и определяет тем самым новые отношения. Это может быть новая
демократическая система, но также и ужасная диктатура. Самоорганизующееся
общество, в особенности, должно руководствоваться лозунгом: "Зло
нужно пресекать в корне". Такие страшные события, как фашистский
режим, Вторая мировая война, геноцид, могут служить нам настойчивым предупреждением.
В жизни перед нами все время возникают разветвления дорог. Замыкаемся
ли мы в растерянности перед их множеством или следуем по своему внутреннему
компасу? Ввиду глобализации и возрастающего противостояния - даже в пространственном
смысле - религий, также как и при их отсутствии, может быть, трудно объективно
обладать правильным компасом. Мне лично представляется, что в качестве
общего знаменателя может быть взят как существенный принцип ответственности
Ханса Йонаса в самом широком смысле. Достойное человека самоорганизующееся
общество может продолжительно существовать только тогда, когда каждый
поступает так, как если бы он в рамках своей собственной деятельности
был ответственен за целое.


13. Эпилог

В своей статье
я попытался нарисовать картину самоорганизующегося общества, которую можно
вывести из теории самоорганизации. При этом я должен оставить открытым
вопрос, реализуема ли такая форма общественного устройства в ее деталях
или является ли она безусловно желательной. В любом случае я хотел дать
стимулы для дальнейшего движения мысли и для продолжения дискуссий по
этим фундаментальном аспектам, когда снова и снова речь идет о том, как
сбалансировать интересы отдельных людей и интересы общества.


Литература

Haken H.
Erfolgsgeheimnisse der Natur. Synergetik: Die Lehre vom Zusammenwirken.
(rororo Sachbuch). Reinbek bei Hamburg, 1995.
Русский перевод: Хакен Г. Тайны природы. Синергетика: учение о взаимодействии.
Москва-Ижевск: Институт компьютерных исследований, 2003.


Перевод с немецкого Е.Н.Князевой