Экономика

Периодизация финансовой истории постдефолтной России

Работа посвящена анализу совместной динамики и взаимозависимости пар связанных экономических характеристик: курса рубля и стоимости нефти, величины золотовалютных резервов и внешнего долга, объемов долга государственного и корпоративного секторов, значений отечественных и американских фондовых индексо

Содержание

Введение, или баррель и рубль

Дальние страны
• Казахстан
• Норвегия
• Мексика
• Канада
• Общий анализ

Эра пузырей
• Второе дно нефтяной бочки
• Вечные ценности
• Бумажные ценности

Внутри России
• Не было счастья, да несчастье помогло
• Покупательная способность
• Финансовый бассейн
• Нефть и войны

Краткие выводы

Введение, или баррель и рубль ^

В конце 2014 г. произошло падение рубля, не имевшее аналогов со времен дефолта 1998 г., которое закономерно привлекло пристальное внимание к анализу курсовой динамики.

Львиная доля экспортных поступлений России формируется за счет продажи сырья и энергоносителей – товаров, цена которых прямо или косвенно привязана нефтяным ценам, демонстрирующим значительную волатильность. Поэтому разумно сопоставить изменение стоимости рубля и нефти.

Здесь и далее, если не указано иное, под стоимостью нефти будут пониматься спотовые цены ФОБ на нефть марки “Brent” (к которой обычно привязывается российский нефтяной экспорт), взятые по данным U.S. Energy Information Administration (EIA). Курс рубля (за сотню) к доллару США рассчитан по данным Центрального Банка РФ (ЦБ). Отметим, что ЦБ публикует обратную величину – курс доллара к рублю. Однако при сопоставлении конъюнктуры различных активов их стоимость следует измерять в одних и тех же единицах, в качестве которых выбран доллар как наиболее стабильная мера. Для упрощения анализа для обоих временных рядов рассматриваются ежесуточные отсчеты с интерполяцией пропущенных точек по двум ближайшим дням.

Рис. 1 демонстрирует несомненное сходство стоимостной динамики рубля и нефти, возникающее с начала 2000 г. К этому моменту завершилось восстановление российской финансовой системы после августовского кризиса 1998 г. и установился политический режим, существующий по настоящее время. Указанные обстоятельства делают последние 16 лет достаточно гомогенными, чтобы имело смысл анализировать их события в рамках единого подхода. Тем не менее, гомогенность рассматриваемого временно́го диапазона оказывается недостаточной для того, чтобы очевидная скоррелированность динамики переросла в единую для него всего зависимость между стоимостью рубля и нефти.

Рис. 1. Котировки рубля и нефти
С начала века курс рубля следует за ценой нефти.
Границы отделяют участки одинаковой зависимости курса от цены, продемонстрированные на рис. 2. Размытые линии вокруг третьей границы здесь показывают имеющуюся неопределенность ее положения.
Здесь и далее: курс валют измеряется в американских центах (¢); при представлении даты в формате «ГГ.М» разметка оси абсцисс дается по серединам месяцев; номера границ обозначены римскими цифрами; пунктиром нарисована нулевая граница, соответствующая началу рассматриваемого диапазона времени; для отстройки от краткосрочной конъюнктуры приводятся среднемесячные данные, если не указано иное.

Как можно видеть из рис. 2, весь диапазон рассмотрения распадается на 4 отчетливо-различимых участка, или русла, внутри каждого из которых курс рубля зависит от нефтяных цен примерно линейно (Рубль = k∙Нефть + b):

  1. январь 2000 г. – январь 2009 г. (9 лет);
  2. январь 2009 г. – сентябрь 2011 г. (2 года и 8 месяцев);
  3. сентябрь 2011 г. – январь 2014 г. (2 года и 4 месяца);
  4. январь 2014 г. – настоящее время (2 года и 3 месяца).
Рис. 2. Связь стоимости рубля и нефти
Границы, разделяющие период с января 2000 г. по настоящее время на 4 участка, приходятся на январь 2009, сентябрь 2011 и январь 2014 гг. Перекрытие «облаков» для 3‑го и 4‑го участков обуславливает значительную неопределенность в положении их границы, которую без существенной потери точности можно отодвинуть в прошлое аж до ноября 2013 г. (см. рис. 1).
Первые 3 участка удовлетворительно аппроксимируются пологими прямыми с больши́ми свободными членами, а 4‑й – заметно более крутой прямой со значительно меньшим свободным членом.
Чтобы подчеркнуть различие динамики до и во время периода рассмотрения, здесь и далее добавляется неанализируемый 0‑й участок с данными, относящимися ко времени до нулевой границы. Для удобства представления параметров регрессионных зависимостей на рисунках и в таблицах приводится величина, обратная угловому коэффициенту.

Русла разделяются джокерами, т.е. переход от одного участка к другому связан со скачкообразным изменением параметров зависимости, при котором графики курса на рис. 2 смещаются вниз. Это позволяет предположить, что на границах участков происходили необъявленные девальвации рубля. В таком случае участки графиков должны совместиться при домножении курса внутри каждого из них на правильно подобранный коэффициент.

Проверка данного предположения, выполненная на рис. 3, показывает, что описанным способом удалось устранить только две первых границы, тогда как на третьей кроме девальвации рубля произошли еще какие-то изменения зависимости его курса от нефтяных цен.

Рис. 3. Коррекция предполагаемых девальваций рубля
Те же данные, что и на рис. 2, но с ординатой, увеличенный на указанный процент. С помощью этой процедуры удается подтянуть к 1‑му участку 2‑й и 3‑й, но не 4‑й.

Параметры коррекций и получаемых регрессионных зависимостей приведены в табл. 1. Однако интерес представляют не они сами по себе, а их комбинации, из которых исключен рубль, удобные тем, что не меняются при домножении его курса на произвольное число, постоянное внутри участков.

Простейшей комбинацией параметров, инвариантной к коррекции девальваций, является отношение свободного члена регрессионной зависимости (b) к ее угловому коэффициенту (k). Данная величина, равная отрезку оси абсцисс, отсекаемому графиком слева от начала координат, является размерной. Поэтому чтобы упростить интерпретацию результатов, обезразмерим ее делением на среднее значение объясняющей переменной (цена нефти), рассчитанное за всё время рассмотрения. Полученное выражение определяет горизонтальный промах графика регрессионной зависимости мимо начала координат, измеренный в единицах средней абсциссы массива данных. При переходе от 3‑го участка к 4‑му величина промаха изменяется более чем на порядок – с единиц до долей единицы, что можно рассматривать как переключение вида зависимости с «почти константа» на «почти прямая пропорциональность», т.е. радикальную перестройку российской финансовой системы.

К аналогичному выводу можно прийти, используя другую комбинацию параметров, задаваемую отношением свободного члена регрессионной зависимости (b) к среднему значению объясняемой переменной (курса рубля), рассчитанному на рассматриваемом участке. Дополнение этого отношения до единицы определяет нефтяное наполнение рубля – долю его стоимости, напрямую связанную с ценой нефти. Режим функционирования экономики, при котором курс национальной валюты зависел от внешнеэкономической конъюнктуры менее чем на 1/5, на третьей границе участков сменился режимом, при котором такая зависимость превысила 7/10. Фактически на рубеже 2013‑14 гг. страна в значительной мере лишилась важной составляющей суверенитета, связанной со способностью проводить самостоятельную монетарную политику.

Следует особо подчеркнуть, что продемонстрированные изменения никак не связаны с обвалом цены на нефть, случившимся во второй половине 2014 г., поскольку касаются не самих котировок, а лишь параметров зависимости между ними. Кроме того, эти изменения произошли раньше, чем упали цены.

В принципе, на этой констатации можно было бы поставить точку. Однако остается вопрос о природе джокеров и содержании русел, прояснению которого и посвящен остаток работы. Основой для такого анализа является рассмотрение набора финансово-экономических показателей, особенности динамики которых, совпадающие по времени с границами участков, могут пролить свет на их происхождение.

Таблица 1.  Параметры регрессий и характеристики участков – российский рубль

Участок

I.00–I.09

I.09–IX.11

IX.11–I.14

I.14–IV.16

I.14–IV.16

I.00–I.14

Величина

Как есть

С коррекцией

Коррекция

0%

20%

35%

50%

выполнена

1 / k, 100 RUB / bbl

106(1)

128(2)

92(4)

47,9(2)

31,9(2)

93,3(5)

b, ¢ / RUB

3,109(5)

2,66(1)

1,99(5)

0,58(1)

0,87(1)

3,065(4)

b / k, $ / bbl

331(3)

340(8)

183(13)

28(5)

286(2)

⟨нефть⟩, $ / bbl

66

b / (k·⟨нефть⟩)

5,0

5,2

2,8

0,42

4,3

⟨курс⟩, ¢ / RUB

3,56

3,30

3,18

2,05

3,07

3,76

1 − b / ⟨курс⟩

12,7%

19,1%

37,3%

71,6%

18,5%

R2

79%

76%

37%

98%

88%

R2 · Vкурс / Vнефть

11,3%

16,8%

22,8%

70,9%

17,3%

Дальние страны ^

В связи с обнаружением прямой связи между стоимостью нефти и курсом российской национальной валюты, уместным представляется проанализировать, что происходит с валютами других стран–экспортеров нефти.

Казахстан ^

Начать анализ разумнее всего было бы с исторически близкого нам Казахстана, который занимает второе место среди стран СНГ по запасам и добыче нефти и за 15 лет (с 1995 до 2010 гг.) увеличил ее производство примерно в 4 раза (с 20 до 80 млн тонн в год – здесь и далее используются данные статистического обзора British Petroleum). Экспорт нефти и нефтепродуктов является основным источником бюджетных поступлений этой страны, что также роднит ее с Россией.

Однако до недавнего времени курс казахского тенге (по данным Национального банка Казахстана) не был свободным, поэтому бессмысленно напрямую сопоставлять его с нефтяными ценами. Тем не менее, небезынтересно сравнить курсовую динамику тенге и рубля, представленную на Рис. 4.

Рис. 4. Котировки российского рубля и казахского тенге
Тенге девальвировался 4 раза: в апреле 1999, в феврале 2009, в феврале 2014 и, наконец, в августе 2015 гг., когда было объявлено о введении свободного курса.
Курс тенге в целом повторяет курс рубля за исключением периода с осени 2014 по лето 2015 гг.
В качестве дополнительного ориентира показана рублевая цена нефти.

Россия является основным торговым партнером Казахстана, из-за чего на фоне снижения курса российского рубля казахские власти, чтобы поддержать национальную экономику, были вынуждены девальвировать тенге. Поэтому причины двух первых его девальваций (1999 и 2009 гг.), спровоцированных российским и мировым кризисами, очевидны. Сложнее с двумя другими девальвациями (2014 и 2015 гг.).

Третья девальвация тенге была проведена в феврале 2014 г., т.е. сразу после прохождения рублем третьей границы, но еще до того, как нефть и рубль ринулись вниз (цена барреля “Brent” на тот момент держалась чуть ниже $110, а курс доллара достиг лишь отметки в ₽35). Радикальная перестройка российской финансовой системы уже случилась, но еще не была очевидна. А вот вызвавшие ее причины, скорее всего, очевидны были, что и подтолкнуло нашего южного соседа к столь стремительной реакции. И можно предполагать, что эти причины лежали в той же плоскости, что и причины второй границы участков, которая не сопровождалась девальвацией тенге. Единичное воздействие такого рода еще могло и не требовать реакции, а вот его повторение уже не оставляло выбора. Однако одним повторением, судя по всему, дело не ограничилось.

С сентября 2014 г. курсовая динамика тенге и рубля стала различаться, чего ранее никогда не наблюдалось. Вновь она синхронизировалась лишь в августе 2015 г., когда было объявлено о свободном курсе тенге. Здесь можно лишь высказать гипотезу, что Казахстан просто исчерпал способы реагирования на постоянное нарастание финансовой катастрофы в России. Поэтому когда рухнула и рублевая цена нефти (державшаяся с весны 2011 г. на уровне ₽3,5(2) тыс. за баррель марки “Brent” – см. рис. 4), просто была признана невозможность поддерживать какой-либо фиксированный курс тенге.

Норвегия ^

Тесная экономическая связь Казахстана с Россией позволила на его материале узнать что-то про нас, но не про воздействие нефтяной конъюнктуры на курсы валют как таковое.

Из дальних стран для сравнения с нами лучше всего подходит Норвегии, занимавшая в начале 2000‑х гг. занимала третье место в мире по экспорту нефти, уступая лишь Саудовской Аравии и Российской Федерации. Как можно видеть из рис. 5, курсовая динамика норвежской кроны (по данным Norges Bank) с лета 2002 г. определяется нефтяной конъюнктурой. Точно так же, как и для рубля, для кроны можно выделить 4 участка линейной зависимости ее курса от стоимости нефти, на границах которых имели место скрытые девальвации (см. рис. 6):

  1. июнь 2002 г. – апрель 2008 г. (5 лет и 10 месяцев);
  2. апрель 2008 г. – декабрь 2010 г. (2 года и 8 месяцев);
  3. январь 2011 г. – июнь 2013 г. (2 года и 6 месяца);
  4. июль 2013 г. – настоящее время (2 года и 9 месяца).
Рис. 5. Котировки норвежской кроны и нефти
Рисунок аналогичен рис. 1 с той разницей, что хотя следовать за нефтью крона начинает позже рубля, переключения между участками для нее, наоборот, происходят раньше, чем для него (на 8÷9 на первых двух границах и на 6 – на третьей).
Рис. 6. Связь стоимости кроны и нефти
Границы, разделяющие период с июня 2002 г. по настоящее время на 4 участка, приходятся на конец апреля 2004, рубеж 2010/11 и рубеж июня-июля 2013 гг.
Здесь, как и на рис. 2, добавлен неанализируемый 0‑й участок для периода низких нефтяных цен, когда они были отрицательно коррелированы с курсом. Однако в норвежском случае этот участок оказывается в коридоре, задаваемом регрессионными зависимостями других участков.

Рис. 7 позволяет убедиться в том, что на рассматриваемом временно́м диапазоне, кроме девальваций, не происходило иных перестроек зависимости курса кроны от нефтяных цен, и он обуславливается ими менее чем на 1/3, как можно видеть из табл. 2. Этот показатель несколько хуже, чем для России в «тучные нулевые», но значительно лучше современных значений. Аналогичная ситуация имеет место и с промахом регрессионной зависимости мимо начала координат, исчисляемым первыми единицами, но никогда не падающим до долей единицы, как это имело место в российском случае.

Рис. 7. Коррекция предполагаемых девальваций норвежской кроны
В отличие от ситуации с рублем, представленной на рис. 3, формальным увеличением курса кроны на указанный процент удается совместить все 4 участка.
Отметим также, что размер девальваций кроны меньше, чем девальваций рубля.

На основании того, что джокеры для рубля срабатывают с запаздыванием, измеряемым месяцами, по отношению к джокерам для кроны, можно предположить, что русла зависимостей обоих валют от нефти ограничены событиями сходной природы, однако менее совершенная российская финансовая система реагирует на них позже норвежской (а еще менее совершенная казахская – позже российской). Вместе с тем, в российском случае 4‑й участок демонстрирует тип поведения, которого не наблюдалось в норвежском, т.е. на третьей границе происходит нечто особенное (это косвенно подтверждается и тем обстоятельством, что в случае третьей границы запаздывание оказалось меньшим, чем в случае первых двух). Иными словами, одни и те же причины в разных странах могут влечь различные следствия.

Таблица 2.  Параметры регрессий и характеристики участков – норвежская крона

Участок

VI.02–IV.08

IV.08–XII.10

I.11–VI.13

VII.13–IV.16

VI.02–IV.16

Величина

Как есть

С коррекцией

Коррекция

0%

5%

15%

22%

выполнена

1 / k, 100 NOK / bbl

15,6(2)

17,1(2)

22,3(11)

14,4(1)

13,3(1)

b, ¢ / NOK

12,12(4)

12,09(7)

12,56(24)

8,97(3)

11,65(2)

b / k, $ / bbl

188(2)

207(4)

280(19)

129(11)

155(1)

⟨нефть⟩, $ / bbl

73

b / (k·⟨нефть⟩)

2,6

2,8

3,8

1,8

2,1

⟨курс⟩, ¢ / NOK

15,5

16,6

17,5

14,3

17,1

1 − b / ⟨курс⟩

21,7%

27,1%

28,3%

37,5%

31,9%

R2

83%

83%

32%

97%

93%

R2 · Vкурс / Vнефть

19,7%

24,8%

16,0%

36,9%

30,7%

Мексика ^

Другая страна, похожая на Россию, – Мексика, в которой нефтяная промышленность является ведущей отраслью экономики и важнейшим источником валютных поступлений. В 1980‑2007 гг. Мексика занимала второе (после США) место по нефтедобыче в Америке.

Американский нефтяной рынок сложнее европейского в том плане, что здесь имеются две маркерных марки нефти, к цене которых прямо или косвенно привязывается цена всех остальных марок. Если для европейского нефтяного рынка ценовым ориентиром является североморская марка “Brent”, то для североамериканского эту роль в течение долгого времени выполняла техасская марка “WTI”. Несмотря на то, что в последние годы она постепенно начинает уступать марке “Brent”, на рис. 8, где курсовая динамика мексиканского песо (по данным Banco de México) сопоставляется с изменением цены нефти, в качестве таковой выбрана именно марка “WTI” (цена – по данным EIA).

Рис. 8. Котировки мексиканского песо и нефти
Рисунок аналогичен рис. 1 и рис. 5, хотя следование курса за нефтью не столь отчетливо.
Первая граница для песо лежит раньше первой границы для рубля, третья – значительно позже, а вторые границы совпадают с точностью до нескольких дней (что вынудило нарисовать одну из них штрихпунктирном).

Для песо, кроме 4 участков линейной зависимости курса от стоимости нефти, аналогичных имеющим место для рубля и кроны, выделился 1 участок пока непонятой зависимости от стоимости нефти (см. рис. 9):

  1. апрель 2004 г. – октябрь 2008 г. (4 года и 6 месяцев);
  2. октябрь 2008 г. – сентябрь 2011 г. (2 года и 11 месяцев);
  3. сентябрь 2011 г. – апрель 2015 г. (3 года и 7 месяца);
  4. апрель 2015 г. – настоящее время (1 год).
  5. апрель 2015 г. – настоящее время (1 год).
Рис. 9. Связь стоимости песо и нефти
Границы, разделяющие период с апреля 2004 г. по настоящее время на 5 участков, приходятся на октябрь 2008, сентябрь 2011, апрель 2015 и май 2016 гг.
Как и в российском случае 0‑й участок лежит выше остальных.

И хотя, как можно видеть из рис. 9, переход между участками сопряжен со смещением графиков вниз, в мексиканском случае не удается проинтерпретировать границы как моменты девальвации песо – нет таких коэффициентов, домножение на которые его курса позволило совместить хотя бы 3 участка из 4. Тем более, что пока неясны процессы, происходящие на 5‑м участке. Вместе с тем, как перестройку мексиканской финансовой системы можно было бы интерпретировать и первую границу, лишь за несколько месяцев до которой песо стал свободно конвертируемой валютой, и третью, к моменту достижения которой нефть успела опуститься до $50÷60 за баррель, что означало существенное падение экспортной выручки. Таким образом, достаточно сложно сказать, обусловлены ли эти границы (а значит, и происходящие на них гипотетические перестройки) теми же факторами, которые действовали в российском и норвежском случаях, или мы имеем дело с чем-то иным. Наличие двух маркерных марки нефти, связь цен на которые на определенном этапе претерпевала существенные изменения (см. далее), не позволяет формальным образом разрешить этот вопрос. Забегая вперед, отметим, что возникновение второй границы, положение которой совпадает для песо и рубля, скорее всего, обусловлено как раз экстремальным расхождением цен маркерных марок.

Как бы то ни было, для мексиканской валюты ни на одном участке относительный промах регрессионных зависимостей мимо начала координат не опускается до десятых долей, а нефтяное наполнение песо не поднимается заметно над 1/4 (см. табл. 3). Таким образом, сходство Мексики с Россией оказывается меньшим, чем могло показаться на первый взгляд.

Таблица 3.  Параметры регрессий и характеристики участков – мексиканское песо

Участок

Величина

IV.04–X.08

X.08–IX.11

IX.11–IV.15

IV.15–IV.16

1 / k, 100 MXN / bbl

120(3)

44,4(7)

55,2(12)

28,1(5)

b, ¢ / MXN

8,58(1)

6,14(3)

5,90(4)

4,42(3)

b / k, $ / bbl

1033(26)

272(5)

326(9)

124(28)

⟨нефть⟩, $ / bbl

75

b / (k·⟨нефть⟩)

13,6

3,6

4,3

1,6

⟨курс⟩, ¢ / MXN

9,2

7,8

7,6

6,0

1 − b / ⟨курс⟩

6,3%

21,7%

21,9%

26,3%

R2

52%

81%

60%

91%

R2 · Vкурс / Vнефть

4,6%

19,5%

16,9%

25,2%

Канада ^

Если Мексика свыше 30 лет удерживает нефтедобычу на примерно постоянном уровне (около 150 млн т. в год), то Канада ее неуклонно наращивает. Причем в последние годы в связи с развитием сланцевых технологий рост стал взрывным (с 2009 по 2014 гг. добыча канадской нефти увеличилась более чем на треть и ныне превышает 200 млн т. в год, что является вторым по величине показателем в Америке и пятым в мире). Это приводит к быстрому изменению локального соотношения спроса и предложения, что непредсказуемым образом сказывается на материальных и финансовых потоках, существенно затрудняя проведение формального анализа.

Как можно видеть из рис. 10, где изображена совместная динамика курса канадского доллара (по данным Bank of Canada) и цены нефти, корреляция между этими величинами иногда нарушается. Поэтому представить их взаимосвязь в виде набора участков, хорошо аппроксимируемых линейными зависимостями, не удается. Однако если выделить не 4, а 5 участков:

  1. май 2003 г. – март 2008 г. (4 года и 10 месяцев);
  2. март – октябрь 2008 г. (8 месяцев);
  3. октябрь 2008 г. – февраль 2011 г. (2 года и 4 месяца);
  4. февраль 2011 г. – ноябрь 2014 г. (3 года и 9 месяца);
  5. декабрь 2014 г. – настоящее время (1 год и 4 месяца),

то их границы всё же можно проинтерпретировать как девальвации и сопровождающие их и равные им по величине ревальвации канадского доллара, как это показано на рис. 11. Иными словами, канадская финансовая система оказывается наиболее устойчивой из рассмотренных, реагируя на пертурбации обратимым образом.

Рис. 10. Котировки канадского доллара и нефти
Рисунок аналогичен рис. 1, рис. 5 и рис. 8. Несмотря на в целом хорошо выраженное следование канадской валюты за нефтью, между ними имеется два периода их отчетливой рассинхронизации: в 2008 и 2012 гг., естественным образом разбивающих весь период рассмотрения на 5 участков.
Рис. 11. Коррекция предполагаемых девальваций канадского доллара
Границы, разделяющие период с мая 2003 г. по настоящее время на 5 участков, приходятся на март и октябрь 2008, февраль 2011 и рубеж ноября-декабря 2014 гг.
Хотя не для всех участков связь между ценой нефти и курсом канадского доллара является линейной, увеличением ординаты на указанный процент удается уложить облака всех 5 участков на одну прямую (которая проходит и через облако неанализируемого 0‑го участка). При этом коррекций потребовалась лишь данным со 2‑ого и 4‑ого участков, на которые приходится рассинхронизация котировок.

Приведенные в табл. 4 характеристики демонстрируют любопытную особенность канадского случая. Для скорректированной зависимости относительный промах мимо начала координат (нефтяное наполнение курса) оказывается меньше (больше), чем для каждого участка по отдельности. Подобный эффект можно было бы счесть артефактом, связанным с завышением величин предполагаемых девальваций. Однако поскольку они являются нулевыми для нечетных участков, его разумнее интерпретировать как отражение весьма стабильной зависимости канадского доллара от нефти – скорректировав девальвации, мы начинаем видеть общую картину, которая была замаскирована ими.

Таблица 4.  Параметры регрессий и характеристики участков – канадский доллар

Участок

V.03–III.08

III.08–X.08

X.08–II.11

II.11–XI.14

XII.14–IV.16

IV.03–IV.16

Величина

Как есть

С коррекцией

Коррекция

0%

21%

0%

9%

0%

выполнена

1 / k, 100 CAD / bbl

2,29(2)

4,6(2)

2,25(3)

20(6)

2,61(6)

1,99(1)

b, ¢ / CAD

59,6(2)

71,2(12)

61,1(4)

92,5(15)

59,4(5)

56,7(2)

b / k, $ / bbl

136(2)

326(21)

137(2)

1,8(6)·103

149(5)

113(1)

⟨нефть⟩, $ / bbl

75

b / (k·⟨нефть⟩)

1,8

4,3

1,8

24,5

2,0

1,5

⟨курс⟩, ¢ / CAD

84,3

96,2

92,3

97,3

77,8

93,0

1 − b / ⟨курс⟩

29,3%

25,9%

33,8%

4,9%

23,6%

39,0%

R2

89%

66%

90%

1%

75%

90%

R2 · Vкурс / Vнефть

27,7%

21,0%

32,1%

0,4%

20,5%

37,0%

Общий анализ ^

Промах регрессионной зависимости мимо начала координат и нефтяное наполнение курса могут характеризовать его зависимость от цены нефти лишь на участках, где эта зависимость имеет линейный вид, и лишь в меру точности линейной аппроксимации. И если проводившееся выше ручное выделение таких участков еще могло удовлетворить первому ограничению, то второе просто игнорировалось. Вследствие этого участки, хорошо аппроксимируемые линейными зависимостями, рассматривались на равных с теми, где точки образовывали бесформенные «облака», что снижает общую ценность полученных результатов. Кроме простого устранения отмеченного недостатка, хотелось бы автоматизировать анализ, исключив из него стадию препроцессинга.

При обработке данных в ограниченном временно́м окне невозможность описать линейной функцией связь между объясняемой и объясняющей переменными уместно рассматривать как отсутствие вообще какой-либо зависимости между ними. Определим адаптированное наполнение как произведение нефтяного наполнения курса и коэффициента корреляции (R) между ним и стоимостью нефти. При наличии тесной связи между нефтяными и валютными котировками адаптированное наполнение будет близко к обычному, а при ее отсутствии – к нулю. В этом можно убедиться на примере значений адаптированного нефтяного наполнения валютных курсов, рассчитанного для участков линейного вида зависимостей и приведенного в последних строках табл. 1, табл. 2, табл. 3 и табл. 4.

Важным свойством адаптированного наполнения является его неотрицательность, что существенно снижает искажения, вызываемые флуктуациями котировок. Легко убедиться, что эта характеристика представляет собой просто отношение коэффициентов вариации объясняемой (Vкурс = σкурс / ⟨курс⟩) и объясняющей (Vнефть = σнефть / ⟨нефть⟩) переменных, домноженное на коэффициент детерминации (R2) линейной регрессионной зависимости между ними.

Для измерения адаптированного наполнения, как и обычного, удобно использовать проценты. И хотя нельзя гарантировать, что введенная характеристика всегда будет меньше единицы, анализ показывает, что это так при рассмотрении связи валютных курсов с ценой нефти в окне, превышающем 2 месяца.

Выбор ширины окна для анализа является сложным вопросом. Целесообразным было бы использование окна в целое число лет для устранения сезонных факторов. Однако однолетнее окно сохраняет еще слишком много шумов, а двухлетнее уже не позволяет разрешать некоторые важные события. Поэтому было использовано окно шириной в полтора года.

Рис. 12 показывает, что для рассмотренных стран–экспортеров нефти типичным является колебание адаптированного нефтяного наполнения их валют на уровне, не превышающем 30÷40%. И лишь для российского рубля в 2014‑15 гг. оно более чем вдвое превосходит это значение. Так же аномально высоким наполнение рубля (на фоне наполнения других валют) оказывается и в 2012 г., что можно считать своеобразной репетицией перед нынешним кризисом.

Рис. 12. Адаптированное нефтяное наполнение курса валют в полуторалетнем окне
Значение этого показателя для рассматриваемых стран демонстрирует определенную синхронию: подъемы в 2008, 2010 и 2014 гг. и спад в 2013 г.

Эра пузырей ^

В начале работы выбор для России диапазона рассмотрения был обусловлен относительной однородность ее внутренних условий на его протяжении. Но далее мы обнаружили, что и для других стран–экспортеров нефти существенная корреляция курсов их валют с ее ценой возникает лишь в начале 2000‑х гг. Таким образом, здесь действуют и некоторые общемировые факторы, которые требуют самостоятельного анализа.

Второе дно нефтяной бочки ^

Маркерные марки легкой малосернистой нефти “Brent” и “WTI” имеют практически идентичный состав, что предполагает для них примерно одну и ту же цену с точностью до факторов, связанных различиями в условиях добычи нефти и ее поставки потребителю. Однако как показывает рис. 13, можно выделить 3 участка, характеризуемых разной взаимосвязью между стоимостью нефти рассматриваемых марок:

  1. с начала сбора данных по конец декабря 2010 г. (многие годы): WTI = 0,992(1)·Brent + 1,74(5) $/bbl, R2 = 99,6%;
  2. с начала января 2011 г. по конец мая 2014 г. (3 года и 5 месяцев): WTI = 0,64(3)·Brent + 26(3) $/bbl, R2 = 34,0%;
  3. с начала июня 2014 г. по настоящее время (1 год и 10 месяцев): WTI = 0,955(5)·Brent − 0,49(30) $/bbl, R2 = 99,0%.
Рис. 13. Связь стоимости маркерных марок нефти
Для 1‑го и 3‑го участков зависимости имеют вид линий, идущих вдоль биссектрисы первой четверти (цены примерно равны), тогда как для 2‑го они образуют облако, лежащее существенно ниже ее (“Brent” торгуется со значительной премией к цене “WTI”).
Точки взяты только на те даты, для которых доступны данные о цене обеих марок.

Таким образом, предположение о близости цен справедливо для 1‑го и 3‑го нефтяных участков, но не справедливо для 2‑го, в течение которого не только ослабевает корреляция цен, но и возникает спред между ними. Как можно видеть из рис. 14, цены маркерных марок расходятся на пути к их высоким значениям и снова сближаются после ухода от них. Причем данный эффект не связан с масштабом цен, т.е. является не только абсолютным, но и относительным.

Рис. 14. Нефтяной спред
Для нефти первая граница участков приходится на момент расхождения цен ее маркерных марок, а вторая локализуется с большой неопределенностью. На рисунках для второй границы указывается самое ранее положение, минимизирующее длину 2‑го участка, хотя без потери точности ее возможно сдвинуть в будущее на срок до 5 месяцев (вплоть до конца октября 2011 г. – здесь показано размытой линией).
Все границы участков для рубля приходятся на пики отношения цен маркерных марок нефти, причем вторая – на самый высокий из них. На него же приходится и вторая граница участков для песо (см. рис. 8), тогда как остальные границы для него с пиками отношения не совпадают.

Рассмотрение связи стоимости нефти и рубля позволило разбить весь период рассмотрения на русла, внутри которых курсовая динамика детерминируется внешнеэкономической конъюнктурой. Точно так же рассмотрение нефтяного спреда позволяет сделать первый шаг к пониманию природы разделяющих их джокеров. Рис. 14 демонстрирует, что джокеры в российской финансовой системе срабатывали лишь в те моменты времени, когда североморская нефть торговалась с экстремальной премией по отношению к западно-техасской.

Динамика превышения текущих нефтяных цен над их долговременными трендами, изображенная на рис. 15, показывает, что возникновение локальных экстремумов отношения цен марок “Brent” и “WTI” связано не с числителем, а со знаменателем, т.е. обусловлено не европейской, а американской конъюнктурой. Тем не менее, свое отражение эти события находили в финансовой истории России, углеводородный экспорт которой ориентирован преимущественно на Европу.

Рис. 15. Детрендированная динамика стоимости маркерных марок нефти
Регулярно возникает ситуация, когда текущая цена нефти “WTI” проваливается под тренд, в то время как текущая цена нефти “Brent” остается примерно на уровне тренда (в частности, так происходит на второй и третьей границах по рублю), что порождает пики на рис. 14. Другой возможный способ их получения – подъем “Brent” над трендом без одновременного подъема “WTI” – не реализуется.
В качестве тренда использованы среднегодовые данные.

Весьма вероятно, что пики отношения прямо или косвенно влияли на лиц, принимающими решения, воспринимаясь как благоприятные известия (относительно низкие нефтяные котировки в США можно трактовать как локальное усиление доллара, что дополнительно поднимало и без того высокую стоимость нашего экспорта). И можно полагать, что такое восприятие было способно послужить спусковым крючком для совершения шагов, значимых для финансовой системы, к которым имелись экономические или политические предпосылки. Разумеется, повод не может заменить причину и, если предпосылок к изменениям не было, то даже значительное ценовое превышение “Brent” над “WTI” не могло прервать существующего русла. Поэтому далеко не все локальные экстремумы отношения порождали джокеры.

Рассинхронизацию маркерных марок можно связывать как с ростом добычи сланцевой нефти (которая конкурировала с обычной на рынках США), так и с чисто спекулятивными факторами (в силу исторически сложившихся особенностей торговли нефтяными фьючерсами марка “Brent” удобнее для биржевых спекуляций операций, чем марка “WTI”). И если, анализируя лишь финансовые показатели, сложно определить, сколь значим был первый фактор, то проверка значимости второго элементарна.

Вечные ценности ^

На Рис. 16 представлена динамика цен прямых сделок с серебром и золотом, фиксируемых London Bullion Market Association. На протяжении длительного времени происходило надувание и сдувание пузырей драгоценных металлов. Сопоставление хронологии развития этих пузырей с положением границ промежутков для рубля и кроны – валют, курсы которых в наиболее чистом виде демонстрируют зависимость от нефти, – позволяет трактовать природу этих границ как спекулятивную. 3‑й участок для кроны, характеризующийся наименьшей детерминацией ее курса ценой нефти, соответствует пребыванию на потолке цен золота. Вторая граница для рубля разграничивает смену долговременных трендов – на ней кончается рост золота и начинается падения серебра.

Рис. 16. Котировки драгоценных металлов (за тройскую унцию)
Золото, обладающее меньшей волатильностью по сравнению с серебром, практически не замечает кризиса 2008‑09 гг., достигает потолка позже и удерживается на нем дольше.
Момент достижения максимума цены золотом и ухода с потолка цены серебра совпадает со второй граница участков для рубля.
Период особенно высокой цены на золото (свыше $1,3÷1,4 тыс. за тройскую унцию) ограничен второй и третьей границами для кроны.

Вместе с тем, остается не вполне ясной связь особенностей рынка драгоценных металлов с руслами и джокерами, возникающими в финансовых системах стран–экспортеров нефти. Чтобы раскрыть ее, сопоставим динамику нефтяных цен с ценой серебра, как это сделано на рис. 17. Казалось бы, этих цены никак не должны влиять друг на друга, однако до определенного момента их графики очень похожи, что свидетельствует о равно спекулятивной природе происходящих изменений – пузыри серебра и нефти надуваются и сдуваются одновременно. Расхождение возникает лишь в 2011 г., когда оказывается достигнут ценовой потолок. Но если нефть на нем удерживается свыше 3 лет, то серебро быстро опускается. И спред нефтяных цен возникает именно на их максимуме, когда начинают сказываться различия в привлекательности для спекулятивных операций не только между разными биржевыми инструментами, но даже между разными версиями одного и того же инструмента.

Рис. 17. Котировки серебра и нефти
Надувание обоих пузырей прерывается кризисом 2008‑09 гг., но затем возобновляется. При этом серебро по волатильности начинает опережать нефть – его новый пузырь с одинаковой стремительностью как надувается, так и сдувается, в результате чего синхрония серебра и нефти утрачивается.
Первая граница для рубля приходится на минимум цены нефти, сопровождавший кризис.
Первая граница для кроны лежит на спекулятивном пике цен, вторая совпадает с первой границей для нефти (что вынудило нарисовать одну из них штрихпунктирном), а третья возникает после схлопывания серебряного пузыря, знаменующего предстоящее ослабление спекулятивных факторов и на рынке нефти.

На этом фоне особо примечательна чрезвычайно оперативная реакция норвежской финансовой системы на происходящие изменения. Видимо, чем развитее в стране рыночные институты и чем она ближе к центру мир-системы, тем быстрее до нее доходят происходящие в мировой экономике события. На графиках рассматриваемых пузырей легко читаются все границы участков для кроны, что позволяет использовать их в качестве маркера значимых спекулятивных событий, из-за чего эти границы отмечены и на некоторых графиках, не имеющих прямого отношения ни к Норвегии, ни к нефти (см. рис. 21 и рис. 28 далее).

Бумажные ценности ^

Дополнительное понимание того, что происходит и чего не происходит на границах участков, можно получить, перейдя от сырьевых рынков к фондовым. Биржевые индексы демонстрируют поведение, существенно отличающееся от пузырей нефти и драгметаллов.

На рис. 18 представлена совместная динамика промышленного индекса Доу-Джонса и (рассчитываемого в долларах США) индекса РТС, характеризующих капитализацию ведущих американских и российских компаний соответственно. На довольно продолжительном интервале времени российский фондовый рынок следовал за американским, однако в 2011 г. их связь распалась: индекс Доу-Джонса продолжил идти вверх, а индекс РТС развернулся вниз. Иными словами, если до второй границы наша экономика была пусть и несамостоятельна, но восприимчива к благоприятным зарубежным трендам, то после она входит полосу спада, продолжающуюся до сих пор. Начала восстанавливаться связь рассматриваемых индексов только в 2015 г. на фоне биржевого кризиса в США, однако лишь после его завершения в 2016 г. начался рост фондовых площадок и в России.

Рис. 18. Динамика основных индикаторов фондовых рынков США и РФ
4‑й и 3‑й участки характеризуются противонаправленным изменением стоимости американских и российских компаний, тогда как 2‑й и бо́льшая часть 1‑го – сонаправленным.
Различное поведение индексов в районе нулевой границы связано с пузырем доткомов, существенно сказавшемся на американском фондовом рынке, но не на российском.

Скоррелированность американской и российской биржевой динамики подтверждает рис. 19. Особенно сильна была корреляция на интервале 2003‑10 гг. Перед ним она нарушается последствиями российского финансового кризиса в августе 1998 г. и кризиса американского высокотехнологичного сектора в марте 2000 г., а после – начинается долговременное падение российской фондовой биржи. Примечательно, что динамика коэффициента корреляции, рассчитанная в однолетнем окне, позволяет сделать ретропрогноз российских финансовых кризисов 1998 и 2013‑14 гг. – график проваливается глубоко в отрицательную область за полгода до их начала. В этой связи можно предположить, что они имеют внутрироссийскую природу в отличие от общемирового кризиса 2008‑09 гг., который никак не сказался на корреляции биржевых индексов.

Рис. 19. Коэффициент корреляции индексов РТС и Доу–Джонса в окнах различной ширины
Глубокие минимумы однолетнего графика приходятся на февраль 1998, март–июнь 2013 и ноябрь 2014 гг. Его подъем в 2015 г. обусловлен изменениями, произошедшими в США, а не в России.
Минимумы трехлетнего графика приходятся на финансовые кризисы (два российских и американский).

Внутри России ^

Не было счастья, да несчастье помогло ^

Рис. 18 демонстрирует падение российского фондового рынка на фоне роста американского с 2011 г. Однако действительно ли спад отечественной экономики начался только на второй границе участков? С учетом того, что значения индекса РТС, достигнутые на максимуме 2008 г., ложатся на продолжение в прошлое части графика, описывающей последние 5 лет, происходившие события можно трактовать совсем иначе. В предшествующие годы капитализация российских компаний росла много быстрее чем американских, что не могло продолжаться вечно. Однако естественной коррекции перегретого российского рынка помешал общемировой кризис, охвативший биржевые площадки всех стран. После него начался процесс восстановительного роста, который продолжался в России только до тех пор, пока не были достигнуты показатели, к которым наш фондовый рынок скатился бы по внутренним причинам, не случись кризиса.

Если эта картина соответствует действительности, то неблагоприятные тенденции должны были стать заметны не только в финансовом, но и в реальном секторе экономики еще до того, как проблемы первого сказались на втором. Для проверки этого предположения рассмотрим изображенное на рис. 20 распределение российских средних и крупных компаний по приросту выручки.

Рис. 20. Верхние квантили изменения выручки российских компаний
Фирмы, показавшие в текущем году логарифмический прирост выручки r, не меньший ординаты, составляют указанную в легенде долю выборки.
В бескризисные периоды графики практически горизонтальны, т.е. фиксированная доля наиболее быстрорастущих фирм в разные годы отсекается примерно одним и тем же годовым изменением выручки.
По данным СПАРК-Интерфакс. Для исключения эффекта низкой базы анализ ограничен фирмами с годовой выручкой не ниже ₽200 млн.

Хотя динамика квантилей различных уровней показывает, что в целом распределение фирм по росту выручки слабо зависит от времени, есть и некоторая нисходящая тенденция. И если в левой части графиков она обусловлена избыточно быстрым ростом в 2000 г., когда еще были заметны эффекты восстановления экономики после российского финансового кризиса 1998 г., то в правой части графика она связана с замедлением развития экономики. Оно началось еще в 2008 г., было замаскировано мировым кризисом 2008‑09 гг. и восстановлением после него, и продолжилось в 2012‑13 гг., когда приближение рецессии стало явным. Неуклонное стремление медианы к нулевой отметке, где половина фирм не способна продемонстрировать хотя бы номинальный рост выручки, следует рассматривать как преддверие экономического кризиса.

Покупательная способность ^

Изменения, происходящие в финансовой системе страны, могут и должны сказываться на уровне ее внутренних цен. Его мерой служит индекс потребительских цен (ИПЦ), значения которого на определенные группы товаров и услуг по Российской Федерации публикует Росстат. Относительное изменение ИПЦ на каком-то промежутке времени определяет на нем потребительскую инфляцию. Как можно видеть из рис. 21, в России она по-разному ведет себя на первых двух границах участков и на третьей.

Рис. 21. Инфляция в России по группам товаров и услуг
Перед границами участков для рубля происходит подъем продовольственной инфляции, достигающей пика примерно за 8 месяцев до них. Однако если первая и вторая граница проходятся на фоне ее падения, то на третьей начинается ее рост, причем предшествующий пик лежит на уровне флуктуаций.
Показано изменение помесячных индексов потребительских цен к тому же месяцу прошлого года.

В начале 2‑го и 3‑го участков наблюдается уменьшение инфляции по всем группам товаров и услуг. Скорее всего, это связано со стремлением власти сохранить социальную стабильность, искусственно сдерживая рост цен. Хотя нельзя исключать и того, что они успевали подскочить в достаточной степени за время, отделяющее событие, ограничивающее существование русла, от собственно завершающего его джокера. Особенно отчетлив этот эффект для продовольственной инфляции – «принцессы на горошине», наиболее чутко реагировавшей на те события мировых спекулятивных рынков, которые немедленно приводили к возникновению границы участков для кроны (см. рис. 5, рис. 16 и рис. 17), но до рубля доходили с запаздыванием.

Совершенно иначе события развиваются на 4‑м участке, сопряженном с ростом инфляции. Эффекты, имевшие место при прохождении предыдущих границ, здесь выражены очень слабо (есть лишь небольшой подъем продовольственной инфляции перед границей и небольшое падение инфляции услуг после). Кроме перестройки российской финансовой системы, произошедшей на третьей границе, по-видимому, здесь сказалось еще и уменьшение времени запаздывания (см. рис. 5), не позволившее в полной мере развиться ни всплеску инфляции перед границей, ни ее подавлению – после.

Еще более наглядно различие границ для рубля показывает динамика отношения обменного курса доллара к его паритету покупательной способности (ППС). Если обменный курс позволяет соотносить покупательную способность валют на внешнем рынке, то ППС – на внутренних. И эти величины могут различаться. В частности, на одну и ту же долларовую сумму в России можно приобрести больше аналогичных товаров и услуг (если обменять доллары на рубли по курсу), чем в США. Рис. 22 показывает, как изменялось со временем то превышение покупательных возможностей, которое имеет доллар (или рубль) «здесь» по сравнению с «там». Определенная сложность, возникшая при построении этого графика, связана с тем, что значения ППС (по данным World Bank; те же данные, но за меньшее число лет, предоставляет и Росстат) рассчитываются лишь по годам, а для интерпретации происходящих процессов требуется бо́льшая скважность. Поэтому помесячные данные были реконструированы на основе соотношения ИПЦ на товары и услуги для России и США (здесь и далее – по данным ресурса Rate Inflation), которое достаточно регулярным образом определяет величину ППС (см. врезку к рис. 22).

Рис. 22. Отношение курса доллара (к рублю) к ППС доллара (к рублю)
Паритет покупательной способности доллара резко подскакивает относительного его обменного курса в моменты кризисов, после чего их отношение постепенно опускается до умеренных значений. 1‑й и 2‑й участки полностью заняты таким восстановительным процессом, 3‑й не связан с каким-либо кризисными событиями, а 4‑й являет постепенное развитие кризиса, восстановление после которого еще не началось.
На врезке: зависимость ППС отношением ИПЦ, используемая для интерполяции помесячных данных, и ее степенная аппроксимация (R2 = 99,8%), используемая для экстраполяционных оценок.

Перед дефолтом 1998 г. покупательная способность валют в России была примерно в 2 раза выше, чем в США, а после – это отношение тяготело к 1¾ (примечательно, что в последние несколько лет это же значение наблюдается и для китайского юаня, тогда как в 1990‑2005 гг. приобретать товары и услуги в Китае было в 3 раза выгоднее, чем в США). Как можно видеть из рис. 22, отношение курса к ППС слабо реагирует на первую границу участков, вообще не замечает второй, а вот на третьей претерпевает изменения, соизмеримые с теми, которые произошли после дефолта.

Принципиально, что реакция этой величины на финансовые кризисы (1998 и 2008‑09 гг.) имеет вид скачкообразного увеличения с последующим медленным падением. Поэтому плавное и продолжающееся нарастание отношения курса к ППС на протяжении 4‑го участка свидетельствует о постепенно разворачивающемся экономическом кризисе, не имеющем единственного начала.

Низкое отношение курса к ППС благоприятствует потреблению, а высокое – развитию. Это видно, в частности, из графиков темпа прироста валового внутреннего продукта (ВВП – по данным Росстата), представленным на рис. 23. Наиболее точно ситуацию отражает динамика ВВП, рассчитанного в постоянных ценах. Однако и при использовании текущих цен с пересчетом их в доллары по обменному курсу или ППС получается сходная картина. Как и на рис. 18 и рис. 20, прослеживаются негативные тенденции, берущие начало еще в 2008 г. и становящиеся явными после 2011 г.

Рис. 23. Годовой темп прироста ВВП России
Обрушившись на первой границе участков, темпы уже не поднимаются до прежнего уровня. На второй границе снова начинается их падение, выливающееся после третьей границы в рецессию.
Изменение ВВП рассчитано по отношению к тому же кварталу прошлого года. Эффект от территориальных приобретений 2014 г. корректируется формальным уменьшением показателей на 0,26% пункта – именно такова доля Крыма в ВРП регионов РФ.

Финансовый бассейн ^

Зависимость курса рубля от цены нефти обусловлена балансировкой валютных поступлений от сырьевого экспорта и объемов платежеспособного спроса на импортную продукцию. Вместе с тем, кроме этих двух «труб», по которым вливается и выливается валюта, есть еще и своего рода «бассейн», в котором она накапливается, а точнее, два «бассейна»: международные резервы (активы) и внешний долг (пассивы). Поэтому на особенностях функционирования финансовой системы могут сказываться не только факторы, влияющие на поток через «трубы», но и изменение заполнения «бассейнов».

На рис. 24 представлена динамика международных (золотовалютных) резервов Российской Федерации (по данным ЦБ РФ) и ее внешнего, включая корпоративный, долга (по данным ЦБ РФ), позволяющая легко увидеть примерное положение всех границ участков как качественные особенности графиков. На второй границе прекращается рост резервов, на третьей – долга. И если первая граница (январь 2009 г.) на рис. 1 читается всё же лучше, чем на рис. 24, то со второй и третьей границами (сентябрь 2011 и январь 2014 гг.) ситуация обратная – из рис. 1 неочевиден даже сам факт существования, который устанавливается только путем выделения линейных участков на рис. 2.

Рис. 24. Валютные активы и пассивы РФ
1‑й участок начинается в 2000 г. ростом резервов, обозначившим преодоление последствий российского кризиса 1998 г. 2‑й участок связан с преодолением последствий мирового экономического кризиса 2008 г. После достижения показателями примерно докризисных значений начинается 3‑й участок, в ходе которого долг продолжает увеличиваться, но резервы более не растут. И, наконец, 4‑й участок связан с началом падения обоих показателей.
Динамика резервов осреднена на интервале в 3 месяца (с такой скважностью доступны данные по долгу).

В непохожести происходящих на границах событий можно лишний раз убедиться, перейдя от анализа совместной динамики долга и резервов к рассмотрению зависимости между ними, изображенной на рис. 25. В таком представлении первая граница практически необнаружима, а тогда как вторая и, особенно, третья очень отчетливы. Чисто визуально они выглядят как выполняемый в два приема маневр по уменьшению интеграции российской экономики в мировую. Этот маневр сопровождался весьма показательными внутриэкономическими изменениями.

Рис. 25. Связь долга и резервов
1‑й, 2‑й и 4‑й участки соответствуют соразмерному изменению пассивов и активов, тогда как на 3‑м рост долга происходил без какого-либо увеличения резервов.
Между 3‑м и 4‑м участками имеется ясно видимый разрыв. Именно он был использован для точной датировки третьей границы в рамках той неопределенности ее положения (ноябрь 2013 – январь 2014 гг.), которая отмечена на рис. 1.
Во второй половине 2015 г. падение резервов прекращается, из-за чего на левом конце графика для 4‑ого участка возникает своеобразный «крючок». Если связанная с ним тенденция сохранится, мы вернемся приблизительно той ситуации, в которой находились после кризиса 2008 г.
Величина долга интерполирована на еженедельные даты публикации данных по резервам.

Рис. 26, на котором представлена разбивка внешнего долга по секторам экономики, демонстрирует синхронизацию заимствований, осуществляемых государственным и корпоративным секторами экономики, происходившую на протяжении 2‑го участка. На макроэкономическом уровне различие между этими секторами полностью исчезает к моменту достижения второй границе.

Рис. 26. Структура внешнего долга
Внешние заимствования органов государственного управления и денежно-кредитного регулирования растут только на протяжении 2‑го и 3‑го участков, причем весьма умеренно, тогда как банки и прочие секторы занимают деньги за рубежом на протяжении 1÷3‑го участков, причем очень активно. На протяжении 4‑го участка все секторы гасят свои долги.
Первая граница соответствует максимуму отношения корпоративного долга к государственному.

Рис. 27 показывает по отдельности динамику золотой и валютной составляющих международных резервов. Несмотря на то, что рост этих составляющие происходит совершенно различным образом, прекращается он одновременно и именно на второй границе участков. Не менее интересно и то, что увеличение в структуре резервов доли золота, являющегося менее ликвидным активом, начинается еще на первой границе (см. врезку к рис. 27), т.е. как раз тогда, когда начинает расти государственный долг. Уже в этот момент финансовой системе начинает не хватать денег ни для того, чтобы самостоятельно поддерживать на должном уровне ликвидность органов государственного управления и денежно-кредитного регулирования, ни для того, чтобы наращивать валютные резервы соразмерно золотым. Таким образом, еще на первой границе участков были заложены те неблагоприятные тенденции, которые стали заметны на второй и приобрели характер кризиса на третьей.

Рис. 27. Структура международных (золотовалютных) резервов РФ
Динамика валютной компоненты резервов схожа с динамикой их суммарного объема (см. рис. 24), от которого она составляет львиную долю (см. врезку).
Изменение стоимости золотых запасов определяется, главным образом, пузырем золота (см. рис. 16), хотя его накопление продолжается даже тогда, когда начинают падать и его стоимость, и валютные резервы.
Почти горизонтальный участок в левой части графика для золота обусловлен тем, что до 01.01.06 оно учитывалось по фиксированной цене в $300 за тройскую унцию.

События, происходившие на протяжении 3‑го участка, выглядят парадоксальными и требуют отдельного анализа. С одной стороны, Россия перестает наращивать резервы, продолжая активно занимать средства за рубежом на фоне исключительно благоприятной и стабильной внешнеэкономической конъюнктуры (баррель североморской нефти стоил $110(6)). А с другой – несмотря на концентрацию огромных финансовых ресурсов, в стране падают как фондовый рынок (см. рис. 18), так и темпы роста реального сектора (см. рис. 20 и рис. 23).

Иными словами, у экономики наблюдается своего рода внутреннее кровотечение. Его можно было бы отнести на счет возросших аппетитов коррумпированной бюрократии и увлечения власти амбициозными проектами, не дающими экономической отдачи. Однако основная причина, видимо, заключена в начавшейся милитаризации экономики.

Наиболее авторитетным источником в области учета военных расходов различных стран является Stockholm International Peace Research Institute (SIPRI). Однако анализ динамики расходов требует их выражения в сопоставимых единицах, что представляет определенную трудность для этого весьма специфического раздела экономики. Использованный экспертами SIPRI метод пересчета представляется странным. Сначала расходы, номинированные в национальной валюте, преобразуются к постоянным ценам (для всех лет, кроме последнего года) с помощью дефлятора неизвестной природы (он не является ни дефлятором ВВП, используемым на рис. 23, ни каким-либо из ИПЦ, используемых на рис. 21). Затем результат конвертируются в доллары по обменному курсу (попадая тем самым в зависимость от влияющих на него внешнеторговых факторов).

В данной работе избран другой способ перехода к сопоставимым единицам. За основу положены рублевые оценки военных расходов России, приведенные SIPRI. На интервале 2005‑15 гг., за который также доступны и подробные данные отчетности Федерального казначейства об исполнении федерального бюджета, они совпадают с суммой его расходов по разделу «Национальная оборона» и расходов по секретным статьям всех прочих разделов, что позволило получить оценку и за 2016 г., для которого пока нет данных SIPRI. Далее рублевые показатели преобразовывались в долларовые по ППС и (для справки) по обменному курсу с поправкой на долларовую инфляцию по американскому ИПЦ. Полученный результат представлен на рис. 28. Как можно видеть, после дефолта нарастание военных расходов шло ускоряющимися темпами. А в последние два года резко выросла и их доля в ВВП (см. врезку на рис. 28).

Рис. 28. Военные расходы российского бюджета в постоянных ценах
Долларовые значения, основанные на ППС и на обменном курсе, следует рассматривать как верхнюю и нижнюю оценку истинных расходов. Расходы растут так быстро, что даже обвальное падение рубля во второй половине 2014 г. не может опустить курсовой график ниже уровня 2011 г.
Врезка: доля военных расходов России в ВВП страны.

Суммарные военные расходы России за 2011‑16 гг. превышают аналогичную сумму за 2005‑10 гг. на $210 млрд при расчетах по курсу и на $430 млрд – по ВВП. Первая величина сопоставима с падением золотовалютных резервов, произошедшем на 4 м участке, а вторая – с отклонение их динамики на 3‑м и 4‑м участках от продолжения тенденции, действовавшей на протяжении 2‑го (см. рис. 24). Иначе говоря, увеличение военных расходов является если и не основной, то достаточной причиной прекращения роста и последующего обрушения финансово-экономических показателей.

Удивительным образом целенаправленное наращивание госфинансирования военной сферы в российском случае не приводит даже к кратковременной стимуляции экономики за счет оживления производственных связей. Зато милитаризация предсказуемо подталкивает к применению силы не для достижения каких-то целей в экономике, а просто потому, что имеется такая возможность, чем дополнительно ухудшается экономическая ситуация.

Таким образом, ключевые изменения, произошедшие на второй границе, хотя и могли быть спровоцированы спекулятивными событиями на мировых рынках, связаны были не столько с внешнеэкономической конъюнктурой, сколько с выбором Россией ее нового политического курса. Его очевидной отправной точкой, пришедшейся как раз на сентябрь 2011 г., стало объявление о предстоявшем третьем президентском сроке В.В. Путина (обозначившее выбор определенного типа отношений государства с обществом и бизнесом) и сопровождавшая его отставка А.Л. Кудрина (занимавшего пост министра финансов с мая 2000 г. и целенаправленно проводившего на нем политику наращивания золотовалютных резервов, от которой его преемник отказался).

Тем более политическую природу имеет третья граница, которую не удается напрямую увязать ни с одним внешнеэкономическим событием. Зато она совпадает по времени с внутриполитическим кризисом на Украине, который быстро стал для России внешнеполитическим, углубляясь на протяжении всего 4‑го участка. Именно аннексия Крыма, развязывание войны на востоке Украины, контрсанкции и прочие непродуманные шаги российских властей обусловили недоступность зарубежных кредитов, экономический спад и почти полную зависимость курса рубля от цены нефти.

В этом смысле весьма показательна история валютных интервенций ЦБ РФ, изображенная на рис. 29. В течение 7 лет (с августа 2008 по июль 2015 гг.) Центробанк целенаправленно воздействовал на курс рубля, покупая или продавая валюту. Удержание рубля от краха в конце 1‑го участка потребовало выброса на валютный рынок свыше $200 млрд всего за 5 месяцев. В течение 2‑го участка больше половины этой суммы было выкуплено обратно. На 3‑м участке валюта уже не выкупается, а завершается он возобновлением интервенций, масштаб которых возрастает в ходе 4‑го, однако даже возврат на валютный рынок средств, выкупленных ранее, не позволил предотвратить обрушение рубля.

Рис. 29. Кумулятивный объем валютных интервенций
Характер осуществления интервенций на границах подчеркивает их различную природу.
Внешний кризис, вызывавший первую границу, потребовал интервенций еще до ее наступления, а она сама была связна с возможностью их прекращения и началом выкупа валюты.
Породившие вторую границу информационные факторы и сопряженные с ними политические решения продиктовали прекращение выкупа валюты.
На третьей границе для кроны продажа валюты началась вновь, резко интенсифицировавшись после третьей границы по рублю. Однако поскольку нарастающее развитие нынешнего кризиса уже не могло быть сдержано интервенциям, на осуществление которых просто не было средств, они прекратились.

Представляется весьма вероятным, что российское руководство, осознавая катастрофические тенденции в экономике и не видя способов их преодолеть, искало выход из ситуации в информационно-политической сфере. Политическим решением могло бы стать мирное возвращение Украины в орбиту влияния России или, на худой конец, маленькая победоносная война. Информационным – запрограммированный провал этих геополитических замыслов, позволяющий далее списывать все экономические проблемы на происки врагов.

К сожалению, по всей видимости, реализовывались сразу оба сценария. В результате совершались действия, шансы на успех которых были, в лучшем случае, невелики, а международная реакция на них, ухудшающая экономическое положение России, – неизбежна. Это требовало пропагандистского прикрытия в виде новых внешнеполитических шагов, еще более сомнительных и рискованных. Возникла петля положительной обратной связи, не разорванная до сих пор.

Нефть и войны ^

Связь украинской авантюры с экономическим положением вообще и нефтяной конъюнктурой в частности наводит на мысль рассмотреть вопрос соотношения нефтяных цен и внешней политики на историческом масштабе.

Использованные ранее временны́е ряды спотовых цен на нефть начинаются лишь во второй половине 1980‑х гг. Поэтому здесь для анализа взяты ежемесячные данные EIA о затратах на приобретение нефтеперерабатывающими предприятиями США импортируемой сырой нефти, доступные с начала 1970 х гг. Инфляция, становящаяся существенной на таких временах, учитывалась с помощью индекса потребительских цен для США.

Как можно видеть из рис. 30, все войны, которые наша страна вела за пределами своих границ на протяжении почти полувека, начинались вблизи максимумов нефтяных цен (точнее, при цене в ⅞ от значения ближайшего максимума). И не было дорогой нефти, которая бы не сопровождалась войной с соседним государством. С другой стороны, внутренние войны, полыхавшие на Северном Кавказе, приходятся на время дешевой нефти, т.е. только внешние войны коррелируют с благоприятной внешнеэкономической конъюнктурой.

Рис. 30. Долговременная нефтяная конъюнктура в постоянных ценах
Моменты начала внешних войн: 25.12.79 – ввод советских войск в Афганистан, 08.08.08 – вторжение России в Грузию, 27.02.14 – захват органов власти АР Крым «зелеными человечками», вылившийся далее в аннексию полуострова Россией и военные действия на востоке Украины.
Моменты начала внутренних войны: 11.12.94 – вход объединенной группировки войск на территорию Чечни, 07.08.99 – вторжение боевиков в Дагестан.
Данные усреднены за год. Разметка оси абсцисс соответствует началам лет.

Открытым остается вопрос о том, начинается ли война в силу утраты режимом чувства реальности из-за потока нефтедолларов или, напротив, война начинается из-за здравого понимания властями того обстоятельства, что приближаются трудные времена и необходимо чем-то отвлечь внимание общества. То, что афганская война пришлась на начало периода высоких цен, а грузинская и украинская – на конец, косвенным образом свидетельствует в пользу первого сценария для первой и второго – для последних. Аналогичным образом даты начала обеих внутренних войны приходятся на восходящий тренд, когда могло возникать ощущение, что самые трудные времена позади.

Хотя делать выводы общего плана на основании всего нескольких событий довольно рискованно, нельзя не отметить, что внешние/внутренние войны начинались не просто при высоких/низких, а при вполне определенных нефтяных ценах. Внешние войны соответствуют значению в ⅞ от значения ценового максимума, а внутренние – ¼. И если учесть сделанные выше оговорки про выбор восходящего или нисходящего тренда цены, то пока не было ни срабатывания такого пре-диктора, которое не сопровождалось бы войной. Более того, если не принимать во внимание сирийской кампании, которая не преследует каких-либо внятных военно-политических целей (территориальное переустройство или смена режима), а является лишь попыткой отвлечь внимание мира от войны в Украине, то не было и ни одного целевого события, которое было бы пропущено этим алгоритмом прогноза.

Несмотря на абсолютную эффективность выполненного ретропрогноза войн, к прогнозированию в строгом смысле этого слова он имеет весьма косвенное отношение. Алгоритм, претендующий на достоверность, может тестироваться только на тех событиях, которые еще не произошли или сведения о которых пока не доступны его автору. Только это позволяет избежать вольной или невольной подгонки параметров алгоритма. Однако, руководствуясь надеждой, что у нас никогда не будет возможности протестировать этот алгоритм предсказанием вперед, автор считает выполненную проверку достаточной.

Краткие выводы ^

При анализе связи стоимости нефти и курса рубля в финансовой истории постдефолтной России были выделены ключевые даты, сопряженные с рядом других финансово-экономических и политических событий.

  • Январь 2000 г. – нулевая граница:
    • преодолены основные последствия финансового кризиса 1998 г. и установился существующий политический режим;
    • началось падение отношение курса и ППС доллара к рублю и государственного внешнего долга;
    • начался рост международных резервов и корпоративного внешнего долга;
    • обозначилась тенденции следования курса рубля за ценой нефти, а (спустя некоторое время) российского фондового рынка – за американским.
  • Январь 2009 г. – первая граница:
    • упали цена нефти и курс рубля вследствие кризиса 2008‑09 гг., началось восстановление обрушенных им фондовых индексов;
    • произошла синхронизация внешних заимствований государственного и корпоративного секторов (государственный долг достиг минимума и начал расти вслед за корпоративным).
  • Сентябрь 2011 г. – вторая граница:
    • достигнут максимум отношения цен маркерных марок нефти;
    • кончилось надувание золотого пузыря и началось схлопывания серебряного;
    • российский фондовый рынок оторвался от американского, перейдя к самостоятельному свободному падению;
    • приняты принципиальные кадровые решения в российской власти, связанные со сменой экономической политики и милитаризацией экономики;
    • замедление экономического роста России становится видимым;
    • прекращается рост международных резервов при продолжающемся наращивании внешнего долга.
  • Январь 2014 г. – третья граница:
    • происходит радикальное изменение зависимости стоимости рубля от стоимости нефти, прямо привязавшее его курс к внешней конъюнктуре;
    • взлетает величина адаптированного нефтяного наполнения рубля;
    • отношение курса и ППС доллара к рублю переходит к росту;
    • международные резервы и внешний долг России начинают сокращаться;
    • российская экономика вступает в фазу рецессии.

Природа выявленных джокеров эволюционирует от естественного хода вещей или действия внешних обстоятельств непреодолимой силы к вызовам, связанным с нарастающей деградацией экономики России, и тем политическим ответам на них, которые дает ее руководство.

* * *

Пользуюсь приятной возможностью поблагодарить М.С. Пшеничникова, обратившего мое внимание на целесообразность рассмотрения взаимосвязи нефтяных и валютных котировок на больших временах, и А.Х. Шеня, первым отметившего необходимость измерения в одних и тех же единицах цены совместно рассматриваемых величин и поставившего саму задачу выявления и интерпретации событий, совпадающих по времени с границами участков, первым отметившего необходимость измерения в одних и тех же единицах цены совместно рассматриваемых величин и поставившего саму задачу выявления и интерпретации событий, совпадающих по времени с границами участков. Так же хочется выразить признательность М.А. Ананьеву, обосновавшему важность анализа связи курсов валют других стран–экспортеров нефти с ее конъюнктурой, А.Т. Жанбосову, указавшему на рост военных расходов как на главный источник финансовых потерь России, А.В. Щербакова, спровоцировавшего изучение связи курса и ППС, Ю.А. Полунина, предоставившего автору данные СПАРК-Интерфакс, и О.Д. Чернавской, порекомендовавшей учесть не только внешние, но и внутренние российские войны. Отдельное спасибо – В.А. Антипову, убедившему автора расширить анализ рассмотренной темы от поста в Живом журнале до полноценного исследования, и С.А. Махову, приложившему значительные усилия к повышению читаемости этого текста.

Работа выполнена при поддержке РФФИ (проект 15-01-07944).

Версия для печати (pdf):
Текущая редация текста
Редакция текста 2.0; последнее обновление данных – 18.04.2016 (pdf)
Редакция текста 1.0; последнее обновление данных – 23.01.2016 (pdf)

Ключевые слова

цена нефти, курс рубля, золотовалютные резервы, внешний долг, фондовые индексы, суверенитет, временные ряды, русла и джокеры

Мировой экономический кризис как процесс замещения доминирующих технологических укладов


Теоретические основы анализа структурных изменений мировой экономики

В средствах массовой информации и на страницах специализированных изданий называются различные причины текущего мирового кризиса [1]. В настоящей статье в качестве теоретической основы их анализа используется теория долгосрочного технико-экономического развития, представляющая этот процесс в виде последовательного замещения крупных комплексов технологически сопряженных производств – технологических укладов (ТУ). Она была впервые предложена в совместной с Д. С. Львовым публикации [2] и показала свою результативность в ряде последующих работ по измерению технологических изменений современной экономики [3] .

Жизненный цикл ТУ охватывает около столетия, при этом период его доминирования в развитии экономики составляет от 40 до 60 лет (по мере ускорения НТП и сокращения длительности научно-производственных циклов он постепенно сокращается). На поверхности экономических явлений этот период проявляется в форме длинных волн экономической конъюнктуры, периодичность которых была впервые установлена Н. Д. Кондратьевым [4] и впоследствии подтверждена множеством исследований [5].

Комплекс базисных совокупностей технологически сопряженных производств образует ядро технологического уклада . Технологические нововведения, участвующие в его создании, получили название «ключевой фактор» . Отрасли, играющие ведущую роль в распространении нового ТУ, являются его несущими отраслями .

К настоящему времени в мировом технико-экономическом развитии (начиная с промышленной революции в Англии) можно выделить жизненные циклы пяти последовательно сменявших друг друга технологических укладов, включая доминирующий в структуре современной экономики информационный ТУ [6]. Его ключевой фактор – микроэлектроника и программное обеспечение. В число производств, формирующих его ядро, входят электронные компоненты и устройства, электронно-вычислительная техника, радио- и телекоммуникационное оборудование, лазерное оборудование, услуги по обслуживанию вычислительной техники.

Сегодня этот технологический уклад близок к пределам своего роста: взлет и падение цен на энергоносители, образование и крах финансовых пузырей – верные признаки завершающей фазы жизненного цикла доминирующего ТУ и начала структурной перестройки экономики на основе следующего – шестого технологического уклада , становление и рост которого будут определять глобальное развитие в ближайшие два-три десятилетия.

Формирование воспроизводственного контура нового ТУ – длительный процесс, имеющий два качественно разных этапа. Первый – появление его ключевого фактора и ядра в условиях доминирования предшествующего ТУ, который объективно ограничивает возникновение производств нового уклада потребностями собственного расширенного воспроизводства. С исчерпанием экономических возможностей этого процесса наступает второй этап, начинающийся с замещения доминирующего ТУ новым и проявляющийся в виде новой длинной волны экономической конъюнктуры.

В процессе замещения технологических укладов отстающие страны получают преимущество – не будучи обременены чрезмерным перенакоплением капитала в рамках устаревшего ТУ, при формировании воспроизводственного контура нового они могут ориентироваться на уже накопленный инвестиционно-технологический опыт развитых стран, оптимизируя состав создаваемых технологических цепочек.

Замещение технологических укладов требует, как правило, соответствующих изменений в социальных и институциональных системах, способствующих массовому внедрению технологий нового уклада, соответствующих ему типа потребления и образа жизни. Затем начинается фаза быстрого расширения нового ТУ, который становится основой экономического роста и занимает доминирующее положение в структуре экономики. В фазе роста нового уклада большинство технологических цепей перестраиваются в соответствии с его потребностями. В это же время зарождается следующий, новейший ТУ, который пребывает в эмбриональной фазе до достижения доминирующим укладом пределов роста, после чего начинается очередная технологическая революция. При этом создается новый вид инфраструктуры, преодолевающий ограничения предыдущего, а также осуществляется переход на новые виды энергоносителей, которые закладывают базу для становления следующего технологического уклада.

Фаза роста нового ТУ сопровождается не только снижением издержек производства (оно ускоряется по мере формирования его воспроизводственного контура), но и изменением экономических оценок под влиянием меняющихся условий его воспроизводства. Процесс замещения технологических укладов начинается с резкого роста цен на энергоносители и сырьевые материалы, обусловленного их избыточным потреблением в разросшихся технологических цепях перезревшего предшествующего ТУ. Этот всплеск цен соответствует максимуму отклонения энергопотребления от векового тренда (см. рис. 1).

Отклонение от тренда энергопотребления (внизу) и индекс цен (вверху)

Рис . 1 Источник : Marchetti C., Nakicenovic N. The Dynamics of Energy Systems and the Logistic Substitution Model. RR-79-13 / IIASA. Laxenburg, Austria, 1979. Рис . 1

Скачок цен на энергоносители и сырье приводит к резкому падению прибыльности производства в технологических совокупностях доминирующего ТУ. Это служит сигналом к массовому внедрению принципиально новых, менее энерго- и материалоемких технологий. Одновременно происходит высвобождение капитала из достигших пределов роста производств перезревшего технологического уклада. По мере перетока капитала в освоение базисных нововведений нового ТУ масштабы последнего увеличиваются. Изменение соотношения цен способствует повышению эффективности технологий, составляющих новый уклад, а с вытеснением предшествующего – эффективности всего общественного производства. В дальнейшем по мере насыщения соответствующих общественных потребностей, снижения потребительского спроса и цен на продукцию нового ТУ, а также исчерпания технических возможностей совершенствования и удешевления составляющих его производств рост эффективности общественного производства замедляется. В заключительной фазе жизненного цикла этого, ставшего доминирующим, технологического уклада наблюдаются снижение темпов экономического роста, а также относительное, а возможно, и абсолютное снижение эффективности общественного производства.

В зависимости от фаз жизненного цикла доминирующего технологического уклада меняются движущие силы экономического роста. В период становления нового ТУ ведущую роль играют новаторы, первыми осваивающие его базовые нововведения. Благодаря их деятельности создаются предпосылки замещения прежнего уклада новым, реализуемые после скачка цен на энергоносители и изменения соотношения прибыльности производства в пользу технологических совокупностей нового ТУ. В фазе роста технологического уклада траектория его развития становится вполне определенной, увеличивается масштаб производства, формируется его технологическая структура. В этой фазе роль новаторов снижается, начинает преобладать рутинная активность предпринимателей-имитаторов. Эти фазы характеризуются разными механизмами экономического роста, различающимися соотношением ролей финансового и промышленного капитала.

В работах К. Перес и В. Дементьева показана сложная взаимосвязь финансового и промышленного капитала. В фазе становления нового ТУ решающую роль при принятии решений об инвестициях в базовые нововведения, о финансировании необходимых НИОКР играют финансовые агенты (финансовые менеджеры крупных фирм, управляющие банков и др.) [7]. Наиболее дальновидные финансисты, сталкиваясь со снижением темпов роста и прибыльности кредитуемых ими производств, начинают поиск принципиально новых ниш для инвестиций. Здесь можно говорить о лидерстве финансовых агентов в обеспечении технологического развития, самым крупным из которых является государство.

В фазе роста технологического уклада на первый план выходят навыки быстрого тиражирования технологии, форсированного наращивания выпуска продукции, которые фактически могут быть имитацией уже представленных на рынке вариантов. Как следствие, роль лидеров технологического развития переходит к агентам производства, к промышленному капиталу.

В становлении нового ТУ большую роль играют государственные инвестиции, средства образовательных центров и институты венчурного финансирования. Снимая значительную часть риска, государство дает возможность новаторам реализовать свои научно-технические проекты в условиях высокой конкуренции альтернативных технических решений при недостатке спроса на их результаты.

В процессе замещения ТУ сокращение вложений в производства доминирующего ТУ создает значительный избыточный капитал, ищущий сферу применения. Как замечает В. Дементьев [8], в этой фазе ценные бумаги фирм-новаторов начинают пользоваться спросом со стороны многих инвесторов. Весьма привлекательным выглядит финансирование и фирм–имитаторов базовых нововведений. При этом сохраняется высокая рискованность инвестиций в производства еще не сформировавшегося нового ТУ. Это создает благоприятные условия для финансовых спекуляций с целью присвоения средств доверчивых инвесторов под видом инновационных проектов.

В условиях высокой неопределенности ожидаемой прибыльности новых технологий активный спрос со стороны инвесторов приводит к вызреванию финансового пузыря на фондовом рынке и рынке недвижимости в конце жизненного цикла доминирующего ТУ. По выражению К. Перес, финансовый пузырь – это безжалостный способ сконцентрировать доступные инвестиции в новых технологиях [9]. Его ликвидация посредством финансового кризиса влечет обесценение значительной части капитала и начало длинноволновой депрессии [10]. И хотя финансовый кризис ухудшает инвестиционный климат и способен замедлить распространение базовых нововведений [11], крах на финансовом рынке способствует переориентации инвестиций на реальные активы. Как следствие, начинается выход из депрессии, прежде всего за счет расширения ядра нового технологического уклада.

Некоторое оживление затрагивает и старые отрасли. При этом происходит модернизация на основе нового ТУ, ключевой фактор которого проникает во все сферы экономики, открывая новые возможности повышения эффективности производства и качества продукции. По мере подъема длинной волны экономической конъюнктуры растет спрос на энергоносители и сырьевые товары, вследствие чего зарождается новая волна повышения цен.

В настоящее время новый (шестой) технологический уклад выходит из эмбриональной фазы развития, разворачивается процесс замещения им предыдущего ТУ, достигшего пределов своего роста. Это процесс проявляется как финансовый и структурный кризис экономик ведущих стран мира, сопровождающийся взлетом и последующим падением цен на энергоносители и другие сырьевые материалы. Для его преодоления недостаточно мер по спасению банковской системы или реанимации финансового рынка. Они должны быть дополнены программами стимулирования развития нового технологического уклада, подъем которого только и может создать новую длинную волну экономического роста.

Замещение доминирующих технологических укладов и финансовый кризис

В разворачивающемся сегодня в мировой экономике кризисе проявляются закономерности, рассмотренные выше. Хотя они затушеваны наслоением таких специфических процессов, как саморазрушение финансовых пирамид долговых обязательств эмитентов мировой валюты и ликвидация финансовых пузырей из деривативов, разновидностью которых стали нефтяные контракты, но кризис на фондовых рынках, спад производства, рост безработицы – это типичные проявления длинноволновой депрессии, обусловленной сменой технологических укладов.

Недавнее резкое повышение цен на нефть и уменьшение доходов в традиционных отраслях экономики дали мощный сигнал к внедрению базисных нововведений, так как не оставили шансов для следования сложившимся стереотипам предпринимательского поведения как в производственной, так и в финансовой сферах. Последовавшее затем падение цен на нефть и другие сырьевые товары в условиях формирования новой технологической структуры экономики будет носить долгосрочный характер, так как новый технологический уклад отличается от предыдущего многократно меньшей энерого- и материалоемкостью.

Происходящий обвал мирового финансового рынка не стал неожиданностью для специалистов. О неизбежном крахе глобальной финансовой пирамиды, построенной на безудержной эмиссии долговых обязательств США, много и давно писали известные экономисты и политики (в том числе Л. Ларуш и Д. Тененбаум в США, М. Ершов, А. Кобяков, М. Хазин в России) [12]. К сожалению, эти прогнозы не были услышаны денежными властями России и других ведущих стран мира. До сих пор, судя по декларациям международных конференций, политиков и финансистов [13], они не видят глубинных причин кризиса, пытаясь сохранить существующую валютно-финансовую систему путем ее частичных улучшений.

Антикризисные меры, предпринимаемые денежными властями ведущих стран мира, ограничены в основном поддержкой ликвидности банковской системы и дать должного эффекта не могут. Масштаб диспропорций, накопленных в глобальной финансовой системе, исключает возможность ее совершенствования без устранения глубинных причин кризиса, в частности, без списания обязательств по виртуальным сделкам с деривативами, устранения дефицита государственного бюджета и платежного баланса США. Поскольку эти меры пока не планируются, очевидными следствиями кризиса будут: хаотическое обесценение значительной части финансового капитала; неконтролируемая девальвация доллара и утрата им положения единственной мировой резервной валюты; региональная фрагментация мировой валютно-финансовой системы. Синхронизация структурного, финансового и долгового кризисов создает мощный резонанс разрушительных процессов, беспрецедентный в современной истории.

Исследования, выполненные П. Андруковичем по сглаженной модели динамики индекса финансового рынка США, позволяют идентифицировать наблюдаемый сегодня обвал финансового рынка как проявление структурного кризиса, обусловленного замещением доминирующих технологических укладов (см. рис. 2). Из этого следует, что выход из нынешнего глобального кризиса предполагает становление нового технологического уклада. Его расширение создаст материальную основу для новой длинной волны экономического роста и обеспечит созидательное приложение оставшемуся после обесценения капиталу, вдохнет новые технологии в останавливающиеся устаревшие производства.

Рис. 2 Источник: Андрукович П. Ф. Долгосрочная и среднесрочная динамика индекса Доу-Джонса. // Проблемы прогнозирования. 2005. № 2. 

В фазе структурного кризиса, обусловленного замещением технологических укладов, крайне важно опережающее освоение ключевых производств ядра нового технологического уклада, что позволит получать интеллектуальную ренту в глобальном масштабе и финансировать за счет нее его расширенное воспроизводство. В этих условиях для развивающихся стран открывается возможность ускоренного развития на гребне новой длинной волны экономического роста за счет быстрого формирования технологических совокупностей ядра нового ТУ, а также модернизации его несущих отраслей. Вместе с тем незавершенность его воспроизводственных контуров и высокая неопределенность будущей технологической траектории обусловливают существенные инвестиционные риски и трудности долгосрочного прогнозирования. Для их преодоления важно правильно определить приоритетные направления нового технологического уклада.

Между пятым и шестым технологическими укладами существует преемственность. Граница между ними лежит в глубине проникновения технологии в структуры материи и масштабах обработки информации. Пятый ТУ основывается на применении достижений микроэлектроники в управлении физическими процессами на микронном уровне, а шестой – на использовании нанотехнологий, оперирующих на уровне одной миллиардной метра. На наноуровне появляется возможность менять молекулярную структуру вещества, придавать ему целевым образом принципиально новые свойства, проникать в клеточную структуру живых организмов, видоизменяя их. Измерения ядра нового технологического уклада в современной экономике выявили основные составляющие его структуры (см. рис. 3).

Ключевой фактор: нанотехнологии, клеточные технологии и методы генной инженерии, опирающиеся на использование электронных растровых и атомно-силовых микроскопов, соответствующих метрологических систем.

Ядро: наноэлектроника, молекулярная и нанофотоника, наноматериалы и наноструктурированные покрытия, оптические наноматериалы, наногетерогенные системы, нанобиотехнологии, наносистемная техника, нанооборудование.

Несущие отрасли: электронная, атомная и электротехническая промышленность, информационно-коммуникационный сектор, станко-, судо-, авто- и приборостроение, фармацевтическая промышленность, солнечная энергетика, ракетно-космическая промышленность, авиастроение, клеточная медицина, семеноводство, строительство, химико-металлургический комплекс.

В настоящее время развитие шестого технологического уклада сдерживается как незначительным масштабом и неотработанностью соответствующих технологий, так и неготовностью социально-экономической среды к их широкому применению. Хотя расходы на освоение новейших технологий и масштаб их применения растут по экспоненте, удельный вес шестого ТУ в структуре современной экономики остается незначительным. Качественный скачок произойдет после завершения структурной перестройки ведущих экономик мира и перехода нового технологического уклада к фазе роста, что ожидается в середине следующего десятилетия. По прогнозам Научного фонда США, к 2015 г. годовой оборот рынка нанотехнологий достигнет 1–1,5 трлн. долл. [14].

Наряду с отраслями ядра нового ТУ подъем охватит его несущие отрасли. В их числе останутся несущие отрасли предшествующего пятого уклада: электротехническая, авиационная, ракетно-космическая, атомная, приборостроение, станкостроение, образование, связь. Кроме того, новый технологический уклад распространится на здравоохранение (эффективность которого многократно возрастет с применением клеточных технологий и методов диагностики генетически обусловленных болезней) и сельское хозяйство (благодаря применению достижений молекулярной биологии и генной инженерии), а также проявится в создании новых материалов с заранее заданными свойствами. Благодаря появлению наноматериалов в число несущих отраслей нового ТУ также войдут химико-металлургический комплекс, строительство, судо- и автомобилестроение.

Исходя из прошлого опыта, можно предположить, что процесс структурной перестройки экономики займет еще 3–7 лет. Он был «запущен» резким повышением цен на энергоносители и к настоящему времени уже вошел в устойчивый режим быстрого расширения применения новых технологий за счет привлечения избыточного капитала на фоне резкого падения спроса на продукцию традиционных производств. В течение указанного периода повышение экономической активности на основе нового технологического уклада не будет компенсировать спад производства в технологических цепочках устаревшего ТУ – в экономике ведущих стран следует ожидать продолжения депрессии, а в развивающихся странах – снижения темпов экономического роста.

Возможности опережающего развития российской экономики

Результаты проведенного анализа позволяют обосновать рекомендации по разработке стратегии развития нового технологического уклада в России и соответствующие меры государственной политики. Именно сейчас, когда его траектории еще не сформировались и идет конкуренция альтернативных технологий, есть шанс захватить лидерство на перспективных направлениях становления нового ТУ и тем самым «оседлать» восходящие потоки новой длинной волны экономического роста.

Исходя из общих закономерностей долгосрочного экономического роста, оптимальная стратегия развития и распространения нового технологического уклада в российской экономике должна сочетать: стратегию лидерства в тех направлениях, где российский научно-промышленный комплекс имеет технологическое превосходство; стратегию догоняющего развития в направлениях, где наблюдается значительное отставание; стратегию опережающей коммерциализации в остальных направлениях. Для их реализации необходимо решить проблему нехватки «длинных» финансовых инструментов для модернизации промышленности. Ключевое значение для ее решения играют институты и механизмы кредитования промышленных предприятий. Скорость технологического обновления производства, темпы наращивания выпуска конкурентоспособной продукции зависят от того, насколько инвестиционные возможности предприятий выходят за рамки самофинансирования. Ведущую роль здесь играет кредитное обеспечение технологического обновления производства.

Важным фактором ускоренного распространения нового технологического уклада должен стать механизм целевого предоставления кредитов, выделяемых государством для поддержки долгосрочных инвестиций. Меры по преодолению финансового кризиса надо увязать с формированием национальной кредитно-инвестиционной системы и стратегическими целями долгосрочного социально-экономического развития страны. К сожалению, этого не было сделано в предыдущий благоприятный период – проводившаяся политика привязки эмиссии рублей к приросту валютных резервов лишила российскую экономику внутренних источников кредита и поставила ее в полную зависимость от внешнего спроса и иностранного капитала.

За формально неплохими макроэкономическими показателями развития российской экономики в последние годы скрывается упущенная возможность использовать благоприятную внешнеэкономическую конъюнктуру для вывода России на траекторию быстрого и устойчивого социально-экономического развития. Природная рента, формирующаяся за счет экспорта энергоносителей и сырьевых товаров в объеме около 60 млрд. долл. в год, не была использована для структурной перестройки экономики на новой технологической основе, уйдя на погашение внешнего долга, накопление Стабилизационного фонда и другие формы вывоза капитала за рубеж. При этом российская экономика осталась недомонетизированной, объем инвестиций не превышает 1/3 объема, минимально необходимого для обеспечения простого воспроизводства, социальные обязательства государства недофинансируются вдвое, а расходы на науку и стимулирование НТП остаются на порядок ниже дореформенного уровня.

Норма накопления (отношение объема инвестиций к ВВП), упав более чем вдвое в начале рыночных реформ, все еще крайне низка – около 20% [15]. Международный опыт свидетельствует о том, что страны, которым пришлось осуществлять модернизацию и структурную перестройку своей экономики, в течение длительного времени демонстрировали высокий уровень инвестиций. В послевоенной Европе норма накопления вплоть до 1970-х годов составляла 25%. В Японии в тот же период она достигала 30%, а в Южной Корее была еще выше [16]. В период индустриализации в СССР, а также в проводящем модернизацию экономики современном Китае норма накопления превышала 1/3, достигая 40% ВВП.

В условиях финансового кризиса государство было вынуждено изменить политику денежного предложения, прибегнув к замещению отзываемых иностранных кредитов. В общей сложности объем кредитных ресурсов, предоставленных государством банковской системе в рамках программы антикризисных мер, превысил 3 трлн. руб. При этом предприятия машиностроения и других высокотехнологических отраслей обрабатывающей промышленности практически лишены доступа к кредитам. При средней рентабельности продукции машиностроительных предприятий в 8% они не могут позволить себе займы под 14–35%, предлагаемых коммерческими банками. Их и без того низкая рентабельность снизится еще больше вследствие реализации решений правительства о резком повышении тарифов на газ и электроэнергию, которые за период 2006–2011 гг. могут вырасти соответственно в три и два раза. Учитывая, что главным источником инвестиций в обрабатывающей промышленности являются собственные средства предприятий, такая ценовая и кредитная политика исключает возможности модернизации российской экономики и перевода ее на инновационный путь развития.

Меры, предпринимаемые в настоящее время, ориентированы на решение краткосрочных задач стабилизации финансового рынка, недостаточно эффективны и коррупциогенны. Стремительная денежная накачка банковского сектора в отсутствие должного контроля за денежными потоками оборачивается спекуляциями против рубля и крупномасштабным вывозом капитала. Она влечет турбулентные завихрения эмитируемых кредитных ресурсов в спекулятивных операциях, сопровождающиеся резким ускорением обращения денег.

В отсутствие целевого управления денежным предложением значительная часть выделяемых государством дешевых кредитов пропускается через коррупционные схемы, направляется на валютный рынок и лишь ускоряет инфляцию, не дав желаемого результата. Здесь можно было бы использовать европейский опыт денежной эмиссии под залог векселей платежеспособных предприятий, индийский и китайский – финансового планирования, японский – централизованного использования сбережений населения на цели развития.

Наш собственный и мировой опыт позволяет сконструировать оптимальные механизмы денежного предложения, замкнутые на кредитование реального сектора экономики и приоритетные направления ее развития. При этом, однако, необходимо ввести правовые нормы, должным образом регулирующие поведение банков (нормативы предоставления кредитов по направлениям, включая максимальный уровень ставки процента, условия доступа к кредитному окну Центрального банка, перечень принимаемых им в залог векселей производственных предприятий, условия получения государственных гарантий и др.). Важное условие эффективности любой системы целевого управления кредитной эмиссией – наличие четкой стратегии и индикативного плана развития экономики с явно выделенными приоритетами и программами их реализации.

При правильной политике в результате кризиса Россия могла бы существенно улучшить свое положение в мировой экономике, добившись:

  • признания рубля в качестве одной из мировых валют;
  • многократного повышения мощности отечественной банковско-инвестиционной системы;
  • опережающего становления нового технологического уклада и подъема экономики на длинной волне его роста.

Чтобы достичь указанного тройного эффекта, необходимо предусмотреть механизмы целевого направления выделяемых государством кредитных ресурсов на финансирование модернизации экономики на основе нового технологического уклада.

Целевое управление денежным предложением следует проводить с учетом приоритетов структурной политики, соответствующим образом определяя перечень предприятий, векселя которых включаются в Ломбардный список Центробанка, предусматривая лимиты кредитных ресурсов на финансирование внебюджетных частей федеральных программ, используя государственные гарантии и иные регулирующие меры, создающие стимулы для направления средств в перспективные отрасли. Меры по преодолению кризиса должны быть нацелены не на воспроизводство сложившейся спекулятивной модели финансового рынка, а на формирование отечественной инвестиционной системы, опирающейся на внутренние источники долгосрочного кредита и обладающей разветвленной системой институтов стимулирования инновационной активности.

В условиях отсутствия контроля за целевым использованием предоставляемых банком антикризисных кредитов более предпочтительным каналом целевой денежной эмиссии представляется государственный бюджет. Не случайно ФРС США эмитирует деньги почти исключительно под казначейские обязательства, направляя 90% эмитируемых долларов на кредитование дефицита госбюджета. В отличие от использования кредитов коммерческими банками на выкуп валютных резервов, деньги, поступающие в экономику через госрасходы в ней и остаются, способствуя монетизации экономики и поддержанию производства. И наоборот, как показал опыт 90-х годов, секвестр госрасходов на 1 рубль порождает неплатежи на 5-6 рублей, вызывая разрушение производственно-технологических связей и спад производства. Тем более, что в отличие от безответственного использования государственных кредитов в ущерб интересам государства коммерческими банками, государственные расходы жестко контролируются казначейством и не могут быть использованы нецелевым и, тем более, разрушительным образом.

Расходы на НИОКР должны быть доведены в ближайшие два года до 3% ВВП. К 2010 г. необходимо выйти на запланированную на 2020 г. норму накопления в 35% ВВП, запустив на полную мощность институты развития. При этом нужно изменить структуру капиталовложений за счет опережающего наращивания инвестиций в машиностроение, долю которых следует увеличить не менее чем вдвое (с 2,5 до 5%) уже к 2010 г. Для этого темпы роста инвестиций в основной капитал инновационного сектора должны быть также удвоены – до 25% в год.

Необходимо ввести тарифную паузу, заморозив до 2010 г. тарифы на газ, тепло и электроэнергию. Это поднимет рентабельность предприятий обрабатывающей промышленности, повысит их инвестиционную привлекательность и даст им возможность профинансировать модернизацию и обновление фондов за счет собственных и привлеченных средств. При этом важно кардинально улучшить эффективность антимонопольной политики, создать здоровую конкурентную среду для управления госкорпорациями. Руководители государственных институтов развития и корпораций должны отвечать за своевременное достижение целей их функционирования. Для этого последние надо конкретизировать в форме планов освоения новых технологий и видов продукции, завоевания рынков высокотехнологичных товаров.

Политику госзакупок, включая закупки госкорпораций, следует привести в соответствие с приоритетами развития отечественной промышленности. Здесь нужны процедуры экспертизы и согласования планов госзакупок с установленными приоритетами и стратегическими планами развития российской технологической базы.

Необходимо принять федеральный закон «О стратегическом планировании», в котором предусмотреть нормы планирования и контроля работы институтов развития, госкорпораций, а также требования к федеральным целевым программам. Законодательно стимулировать освоение отечественной энергосберегающей и экологически чистой техники (светодиодов, солнечных батарей, нанопорошков, электромобилей, систем автоматизированного контроля за теплопотреблением в ЖКХ и пр.), введя как нормы по запрету эксплуатации энергорасточительных и экологически грязных технологий, так и льготы потребителям передовой техники.

С учетом нарастающего технологического отставания российской экономики на фоне становления нового ТУ в передовых странах время выбора инновационного пути развития ограничено ближайшими двумя-тремя годами. Оседлать новую волну экономического роста в процессе ее зарождения можно относительно легко, опираясь на научные заделы в ключевых технологиях нового ТУ. После вступления его в фазу зрелости для этого потребуются колоссальные инвестиции. Если возможности структурной перестройки российской экономики на основе нового технологического уклада будут упущены, то в дальнейшем ее эволюция будет идти по инерционному сценарию, ограничиваясь сырьевой периферией мировой экономики.

Литература:

  1. См., в частности, соответствующие публикации в: Вопросы экономики. 2008. № 11, 12; 2009. № 1, 2.
  2. Львов Д. С., Глазьев С. Ю. Теоретические и прикладные аспекты управления НТП. // Экономика и математические методы. 1986. № 5.
  3. Глазьев С. Ю. Теория долгосрочного технико-экономического развития. М.: ВлаДар, 1993; Глазьев С. Ю. Развитие российской экономики в условиях глобальных технологических сдвигов: Научный доклад. М.: Национальный институт развития, 2007; Румянцева С. Ю. Длинные волны в экономике: многофакторный анализ. СПб.: Изд-во С.-Петербургского ун-та, 2003.
  4. Кондратьев Н. Д. Большие циклы конъюнктуры: Доклады и их обсуждения в Институте экономики. М., 1928.
  5. Глазьев С. Ю., Микерин Г. И. Длинные волны: НТП и социально-экономическое развитие. М.: Наука, 1989; Меньшиков С. М., Клименко Л. А. Длинные волны в экономике. М.: Международные отношения, 1989; Яковец Ю. В. Циклы. Кризисы. Прогнозы. М.: Наука, 1999; Long Waves in the World Economy / C. Freeman (ed.). L., 1984; Perez C. Great Surges of Development and Alternative Forms of Globalization. 2007 ( www.carlotaperez.org ).
  6. Глазьев С. Ю. Теория долгосрочного технико-экономического развития.
  7. Perez C. Finance and Technical Change: A Long-term View // The Elgar Companion to Neo-Schumpeterian Economics. / H. Hanusch, A. Pyka (eds.). Cheltenham: Edward Elgar, 2004.
  8. Дементьев В. Е. Ловушка технологических заимствований и условия ее преодоления в двухсекторной модели экономики // Экономика и математические методы. 2006. № 4.
  9. Perez C. Great Surges of Development and Alternative Forms of Globalization..
  10. Berry B. J. L. Long-Wave Rhythms in Economic Development and Political Behaviour. L., 1991. P. 122–125.
  11. Румянцева С. Ю. Специфика смены парадигм длинноволновых технико-экономических колебаний // Вестник СПбГУ. Сер. 5. Экономика. 1998. Вып. 2. С. 74–79.
  12. Крах доллара / Коллектив авторов. М.: Издатель Чернышова Н. Е., 2001.
  13. См., в частности: World Policy Conference. Evian, France, Oct. 6–8, 2008; IV ежегодная конференция «Рынки капитала. Россия на фоне мирового финансового кризиса». Москва, 1 окт. 2008; «…нами были приняты решительные и значительные меры по стимулированию наших экономик, обеспечению ликвидности, укреплению капитала финансовых организаций, защите сбережений и вкладов, устранению изъянов в сфере регулирования, “размораживанию” кредитных рынков, и сейчас мы работаем над тем, чтобы обеспечить способность международных финансовых организаций оказывать критически необходимую поддержку глобальной экономике». Из декларации Заседания G20, посвященного борьбе с мировым финансовым кризисом. Вашингтон, 14–15 нояб. 2008 г.
  14. http://www.kapital-rus.ru/strateg_invest/element.php?ID=5863 .
  15. Сапир Ж. Каким должен быть уровень инфляции? // Проблемы прогнозирования. 2006. № 3; Инвестиционный климат в России / Экспертный институт // Вопросы экономики. 2006. № 5; Белоусов А. Р. Сценарии экономического развития России на 15-летнюю перспективу // Проблемы прогнозирования/ .2006. № 1.
  16. Сапир Ж. Указ. соч. С. 18.

Плановая система России. Мировой кризис и Россия

Введение

Срочно! Из сообщений телеграфных агентств. 05 сентября 2008г.

Объем вложений Центрального банка РФ в облигации ипотечных аген-тств США на конец августа 2008г. немного сократился по сравнению с концом июля. Об этом сообщил первый заместитель председателя Центрального банка РФ Алексей Улюкаев. При этом он не привел никаких конкретных показателей. Напомним, в конце июля А.Улюкаев сообщил, что ЦБ РФ сократил свои вложения в корпоративные облигации ипотечных агентств США на 40%. "Мы примерно на 40% сократили вложения в эти бумаги. Это произошло только за счет того, что когда кончался срок одной бумаги, мы получали за нее деньги и не спешили входить в следующую бумагу. Это избыточная предосторожность, на которую Центробанк как консервативный по определению институт идет. Мы понимаем, что этого риска нет, но мы должны подстраховаться", - сказал А.Улюкаев. Несколькими днями ранее он сообщал, что объем вложений Банка России в корпоративные облигации американских ипотечных агентств составляет менее 50 млрд долл., тогда как на начало года этот объем составлял 100 млрд долл. По словам А.Улюкаева, Банк России не понес убытков от облигаций ипотечных государственных агентств США, находящихся в его портфеле. При этом объем облигаций в портфеле Центрального банка составляет несколько процентов, данные бумаги являются "практически безрисковыми" и по надежности находятся на втором месте после казначейских облигаций США (treasury bills). Источник [ 1 ]

Срочно! Из сообщений телеграфных агентств. 07 сентября 2008г.

Американские агентства Fannie Mae и Freddie Mac из-за ипотечного кризиса в США столкнулись с серьезными финансовыми проблемами. В результате началось обвальное падение котировок их акций. При этом данный кризис в гораздо меньшей отразился на ситуации с долговыми обязательствами Fannie Mae и Freddie Mac. Международное рейтинговое агентство Moody`s снизило рейтинг привилегированных ценных бумаг ипотечных брокеров Fannie Mae и Freddie Mac до уровня Baa3 с А1, а рейтинг финансовой устойчивости банков - до D+ с B-. При этом отмечается, что дальнейшее снижение рейтингов может последовать в ближайшее время.

Министерство финансов США взяло на себя управление двумя крупнейшими финансовыми институтами страны? Федеральной национальной ипотечной ассоциации ("Фанни Мэй") и Федеральной корпорации жилищного ипотечного кредита ("Фредди Мак"), через которые финансировались около 70% всех сделок по ипотеке в США. Совокупные потери обеих компаний в результате ипотечного кризиса составили около $14 млрд. Рыночная капитализация Fannie Mae упала за это время с $40 млрд до $7,6 млрд, а Freddie Mac ? с $22 млрд до $3,3 млрд. Источник [ 2 ]

Так начинался финансовый кризис в США. Он вызвал спад материального производства США, который через систему перекрестных торговых связей и другие каналы распространился на другие страны. При этом наблюдалось интересное явление: почти синхронные колебания индексов всех мировых фондовых бирж, которые вроде бы независимы и должны отражать различные интересы различных стран.

Бегству иностранных капиталов с российских фондовых бирж (рис.1) способствовало значительное количество «рекомендаций», как по команде появившихся во всех западных рейтинговых агентствах и инвестиционных фондах от различных аналитических групп. Обвалив поглубже примитивный российский рынок акций, легче скупать на корню «голубые фишки» российской экономики.

В газетной интерпретации финансовый кризис в США начинался так: простаки из ипотечных корпораций Fannie Mae и Freddie Mac навыдавали кредиты сомнительным личностям, которые затем отказались платить. Кроме того, они застраховали свои активы во многих страховых компаниях, которые при помощи производных финансовых инструментов (деривативов) «надули» огромный «финансовый пузырь», который и лопнул. А затем начали рушиться банки.

В реальности Fannie Mae и Freddie Mac существуют на ипотечном рынке не один десяток лет и обладают квалифицированным персоналом. При работе с закладными бумагами клиентов банков они используют стандартные формы договоров с выверенной системой критериев, по которым и судят о кредитоспособности клиента. И никакой самодеятельности и либерализма. С этими корпорациями ничего бы не случилось, если бы не два обстоятельства, которые они принципиально предусмотреть не могли.

Рис.1. Динамика индексов Доу-Джонс и РТС. Источник [ 3 ]

Первым обстоятельством является огромный дефицит платёжного баланса США, а вторым - чрезвычайно высокий военный бюджет и две войны, которые начал Президент США. Военный бюджет (во всех странах) обладает интересной особенностью: когда он мал, то посредством диффузии новейших технологий в народное хозяйство и других факторов, он повышает ВВП. По мере увеличения расходов и прохождения максимума вклада, он понижает ВВП. Идентифицировать зависимость прироста ВВП от величины военных расходов эконометрикой (из-за больших «шумов») практически невозможно (можно только на специализированной имитационной модели), и Сенат США, систематически увеличивая военный бюджет, не заметил как вклад в ВВП «покатился с горки». Кроме того, промахнулся и Госдеп, который, бросив все силы на «социальные диверсии» в Прибалтике, Украине и Грузии (правительства которых он содержит и натравливает против России), значительно сократил финансирование стабилизирующих социальных программ в действительно проблемных странах, что повысило дотации на военные программы Израиля.

Войны в Афганистане и Ираке привели к тому, что вместо двух планируемых демократий появились две бандитские разборки, остановить которые морской пехотой с крылатыми ракетами технически невозможно, а просто уйти – неприлично. Вот и сидят, ожидая у моря погоды и расходуя деньги не там, где надо.

Факторами, повышающим ВВП США, являются: денежная эмиссия (поскольку доллар – мировая валюта), собственные инвестиции, экспорт и привлечение иностранных капиталов. В США проценты по государственным облигациям и корпоративным ценным бумагам выплачиваются неукоснительно, инфляция хорошо регулируется, «новая экономика» даёт хорошие дивиденды, а дефолта у США не было никогда. Правда, если не считать 1971 года, когда они отказались от золотого стандарта, а Франция устроила скандал, но своё золото получила. Кстати, финансовые конкуренты из ЕС, создавая евро, тоже отказались от золотого стандарта. Поэтому уровень доверия иностранного капитала к США (до кризиса) был высоким.

Рис.2. Динамика цен на золото. Источник [ 4 ]

За последние 30 лет сложилось устойчивое мировое разделение труда: Дальний Восток, Азия и Ближний Восток продают США сравнительно дешёвые товары и природные ресурсы, а выручку (в виде инвестиций) вкладывают тоже в США, получая гарантированные дивиденды и развивая собственную промышленность и инфраструктуру. Выгода обоюдная, но для США большая. Наличие больших валютных резервов в долларах у Китая, Японии, ряда стран ЮВА и России является существенным стабилизирующим фактором, что тоже укрепляло доверие иностранного капитала к США.

Вероятно, приняв во внимание эти обстоятельства (но, не зная о надвигающемся финансовом кризисе) министр финансов России и глава Цетробанка решили сохранить наш стабилизационный фонд в США. Если бы в Минфине был высококвалифицированный отдел анализа и прогнозирования и не было бы Высшей школы экономики при Правительстве РФ, вероятно, они поступили бы иначе. Чтобы убедиться в альтернативе, достаточно взглянуть на график мировых цен на золото (рис.2). Он говорит сам за себя. Пять лет назад, когда обсуждался вопрос куда вкладывать «нефтяные сверприбыли», на Западе (а потом и у нас) была развёрнута разнузданная компания по дискредитации золота как мировой валюты. «Эксперты» в один голос уверяли, что золото – просто тяжёлый металл, неудобный для переноски. При этом госбанки Англии и Швейцарии демонстративно продали часть своего золотого запаса (кстати, хотелось бы узнать у товарища Степашина, кто его купил, а заодно и судьбу золотого запаса СССР). Комплексная и малозатратная («эксперты» стоят дешевле «политических обозревателей») операция по установке набекрень мозгов потенциальных инвесторов дала свои результаты: российский министр совершенно самостоятельно догадался отнести «лишние» деньги в США. Япония и Китай продают США большое количество своей продукции, поэтому и имеют большой запас долларов. Но мы продаём США сущий мизер.

Рис.4. Индекс реальной средней оплаты труда в США Источник [5]

Выводов из произошедшего наше руководство так и не сделало: до сих пор в составе Минфина нет подразделения экономического анализа, прогнозирования и финансовой разведки. Чтобы его завести, придется писать весьма не простое положение о функциях подразделения и давать весьма не простые оперативные поручения. А в головах у руководства соответствую-щие понятийные категории просто отсутствуют. Это не в глупость, а провал в образовании, полученном ещё в советские времена.

Использование понятийных провалов – любимое занятие грамотного противника. Наш стабилизационный фонд (номинированный в золоте) стоил бы в долларах в два раза больше. И был бы у нас в руках. Сейчас половина наших золотовалютных резервов находится на сохранении в США. Какие мы получаем проценты и какова динамика запасов – неизвестно. Кстати, во время грузинской авантюры нам перекрыли вообще все финансовые поступления от зарубежных источников.

Американская действительность

Высокий уровень жизни всего населения США – миф, тщательно поддерживаемый всеми средствами пропаганды. Трущобы и бедных по телевизору не показывают и не обсуждают.

Реальная средняя оплата труда в США перестала расти с начала 70х годов прошлого века и только недавно слегка его превзошла (рис.4). Доля населения, находящегося за чертой бедности (12,5%) за это время практически не изменилась. 45 млн. американцев вообще не имеют никакой медицинской страховки, а государственные программы охватывают только 28% населения.

За время правления Буша расходы на военно-диверсионные операции только увеличивались и государство продолжало занимать деньги. Поэтому государственный долг США с 1990 года только рос (рис.5), а вместе с ним и дефицит платёжного баланса (рис.7). Население, предоставленное самому себе, пустилось в кредитные авантюры и тоже активно накапливало долги (рис.5).

Рис.5 Источник [5]

Правительство им помогло: с благословения главы ФРС господина Гринспена в потребительских расходах населения была значительно увеличена доля банковских кредитов. Как следствие, была раздута система банковского страхования, а финансовым учреждениям было разрешено уменьшить соотношение собственного и заёмного капитала (леверидж), что поставило кредитно-финансовую систему США на грань функциональной устойчивости. На сенатских слушаниях Гринспен нехотя признал свои ошибки, но к тому времени ситуация уже вышла из-под контроля.

США, специализируясь на наукоёмкой продукции, торговле и международных финансах (что отражает динамика занятости по отраслям на рис.6), перестали производить бытовые товары и увеличение доли кредитов, полученных населением, ушло в основном на оплату импорта. Таким образом, дополнительные кредиты, не стимулировали создания новых рабочих мест в экономике США. Вместо увеличения реальных доходов населения произошло увеличение дефицита платёжного баланса США (рис.7). Технические замечания по платёжному балансу даны в Приложении, раздел 1.

По мере того как росли долги государства, населения и региональной администрации (рис.5), устойчивость кредитно-финансовой системы США

падала и наступил момент, когда начли «рушиться» её наименее устойчивые звенья. Тогда и «затрещали» балансы весьма неплохих корпораций Fannie Mae и Freddie Mac . Их леверидж был 1 к 50, т.е. значительно ниже нормы.

Рис.6. Динамика занятости в отраслях экономики США. Источник [6]

Рис.7. Платёжный баланс США. Источник [7]

За ними начали рушиться кредитующие их банки, что послужило последней каплей в осознании необходимости официального признания финансового кризиса правительством США.

Некоторые экономисты уже давно предупреждали об угрожающих тенденциях в финансовой системе США, но инерция общественного мнения склонялась к тому, что правительство найдёт выход. Дело зашло слишком далеко: осенью 2008 года индекс DJI (рис.8) начал просто «пикировать».

После чего уже в сфере материального производства США наметился саморазвивающийся цикл:

  • сокращение доходов населения;
  • уменьшение покупательной способности (и возможности возврата кредитов);
  • сокращение розничного товарооборота;
  • сокращение строительства жилья и продажи автомобилей;
  • сокращение производства и импорта;
  • сокращение занятости и оплаты труда;
  • сокращение доходов населения,

который только изменением учётной ставки, государственными дотациями и списанием банковских убытков остановить уже невозможно.

Рис.8. Динамика индекса Доу-Джонса Источник: [8].

Первым актом спектакля (когда были национализированы Fannie Mae и Freddie Mac ) – был традиционный американский фарс с официальным признанием второстепенных фактов и замалчиванием истинных причин. Вашингтон прекрасно знает, что для реального прекращения кризиса надо уменьшить государственный долг, т.е. уйти из Афганистана, Ирака и Косово, где у них военная база. Сократить военные расходы (т.е. убрать передовые базы в Болгарии, Венгрии, Румынии, Чехии и Польше). Прекратить финансовую и военную помощь «лучшим друзьям» в Прибалтике, Украине и Грузии. Что позволит реформировать финансовую систему, не усугубляя социальные проблемы. Но уж очень не хочется сдавать позиции, завоёванные в холодной войне, которая в понимании Вашингтона ещё не закончилась. Императив «Карфаген должен быть разрушен!» настолько овладел Капитолийским холмом, что является туда пропуском. США – аристократическая республика с двухступенчатым правительством и двухступенчатой выборной системой. Невидимым (но реальным) правительством США являются владельцы банков, составляющих ФРС, а Президент и его команда – только «комитет по связям с общественностью». Поэтому кандидаты в президенты свободно обсуждают с плебсом только проблемы «хлеба и зрелищ», отделываясь туманными обещаниями о внешней политике. Реальная внешняя политика осуществляется стабильным и идеологически вышколенным государственным аппаратом. Призывы к войне на Капитолии не раздаются только потому, что деньги на неё выделяются автоматически. Военный бюджет США больше суммы военных бюджетов всего остального мира.

Анализируя платёжный баланс США, соответствующий этому странному кризису, невольно приходишь к выводу: «ребята» просто «надорвались», пытаясь второй раз толкнуть Россию в пропасть (при этом дружески обнимая и похлопывая по плечу). Первая и успешная попытка (развал СССР) хорошо видна на рис.7 в виде провала платёжного баланса США на интервале 1983-1990годов. Вторая – на интервале 1993-2003гг. удалась не совсем поскольку на неё наложились затраты на две войны. А далее ситуация вышла из-под контроля.

Кризис пройдёт. Правительство США за счёт нашего Минфина, Китая, Японии и др. залатает прорехи в своей финансовой системе. Тогда стабильный административный аппарат (вместе с нашей непотопляемой пятой колонной) снова примется за своё любимое дело. А тактическая пауза будет заполнена демонстративно миролюбивыми (но ни к чему не обязывающими) декларациями.

Вторым актом спектакля стал мировой экономический кризис. Сначала, когда правительство США пыталось локализовать только ипотечный и банковский кризис, оценки его окончания колебались от года до трёх лет. Но когда кризис перекинулся в сферу материального производства, оценки его окончания увеличились от двух до десяти лет. Оценка в 10 лет опирается на измерение длинны последней «волны» в графике занятости (рис.6) и на описание великой депрессии 1929 года. Приложение, раздел 2. Но точная аргументация длительности этого кризиса неизвестна никому, поскольку администрация США стоит перед дилеммой: или доверие к доллару, или сохранение большого военно-диверсионного бюджета. Года через два следует ожидать присуждения нобелевской премии по экономике нанятым профессорам, которые найдут технические методы решения этой проблемы.

Третьим актом спектакля является череда мировых саммитов по проблематике мирового кризиса. Подписанные (нашим президентом) соглашения последнего саммита так и не были опубликованы в широкой печати. Но что интересно, такие простые мысли как:

  • ООН должна печатать свои мировые деньги и существовать на эмиссионные доходы (как это делают сейчас США);
  • при ООН необходимо создать комиссию, по выработке требований к мировой финансовой системе, которая будет состоять из видных учёных, работающих на постоянной основе;
  • США должны заплатить штраф, за то, что вызвали кризис. Ведь экономика теперь транснациональная, и корпорации – тоже. Кому заплатить и сколько – должен решить специальный арбтражный суд при ООН,

почему-то никому не пришли в голову, кроме Кейнса, который предвидел этот маразм ещё в 1944 году на Бреттон-Вудской конференции и предлагал разделить доллар на внутренний для США и внешний.

Безусловно, США и ЕС этого не допустят. Поскольку тогда эффективность ООН резко возрастёт и многие вещи будут названы своими именами и поставлены на своё место.

А пока идёт подготовка к более совершенной «приватизации» мировой финансовой системы США и ЕС со всеми вытекающими последствиями. Финансовые и экономические возможности группы БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай) весьма значительны, но политическое и интеллектуальное влияние мизерно.

Российская действительность

Если не считать промаха с выбором места хранения нашего стабилизационного фонда, то в целом надо отдать должное Правительству: впервые ему удалось сыграть на опережение событий. Даже спад производства (см. таблицу), за который его ругают во всех газетах, пока меньше, чем в других странах (не считая Китая).

Если у нас рыночная экономика, имеющая большие международные торговые связи, то она и должна колебаться вместе со всеми: кооперационные связи и направления потоков прибыли за пару месяцев не изменишь. Непредвиденные расходы - оплата стоимости залога (в виде акций) за кредиты наших корпораций в западных банках и выкуп «рухнувших» акций «голубых фишек» на фондовых биржах – тоже были выполнены своевременно. Даже повышение таможенных пошлин на подержанные автомобили – тоже правильная мера. Интересно отметить, что с началом кризиса, как по команде, с газетных полос и телеэкранов исчезли многочисленные «эксперты» ратующие за либерализацию мировой торговли и невмешательство государства в хозяйственную деятельность.

Но есть и тревожные симптомы:

  • антикризисные мероприятия ограничились раздачей денег . Сначала – банкам, которые тут же перевели их доллары и вывезли за рубеж, затем - крупным корпорациям и немного
  • малому бизнесу. Эти мероприятия привели к росту денежного агрегата М2, но никаких масштабных программ, которые бы расширили внутренний рынок, начато не было. А между приростом денежного агрегата М2 (наличные деньги + депозиты в коммерческих и сберегательных банках + прочие активы) и приростом потребительской инфляции существует лаг в 6 месяцев. Поэтому летом 2009 года в России начнётся «необъяснимое» повышение индексов потребительских цен с 13,5% в 2008 году до 20% в 2009 году.
  • систематически высокая потребительская инфляция . Господин Кудрин при помощи высокой инфляции «отрезал» наши банки от наших корпораций, которые вынуждены занимать у западных банкиров. Наша банковская система (транслируя идеи МВФ) занимается в основном конвертацией рублей в доллары и практически не участвует в развитии реального сектора экономики страны. Правительство систематически обманывает народ, обещая в каждом следующем году понизить инфляцию. Дело может закончиться социальным взрывом: ведь инфляция – это, прежде всего, налог на бедных.
  • систематическое повышение курса доллара относительно рубля и отсутствие информации о значении паритета покупательной способности рубля . Спрос на доллары в России (помимо спекулятивных соображений) объясняется неверием в нашу валюту, сколько бы не агитировали за неё официальные лица. Разве это валюта, когда хранение рублей в банках приводит к сокращению капитала? Разве это валюта, когда доля долгосрочных кредитов в капитальных вложениях только недавно достигла 10%, а доля ипотечных займов мизерна? При этом данные о паритете просто скрывают от населения России. Например, в «Российском статистическом ежегоднике», издаваемом федеральной службой государственной статистики (где скрупулёзно подсчитывается количество яиц, снесённых курами), данные о паритете покупательной способности и валютном курсе рубля опубликованы только до 2002 года. Но для принятия решений необходим тактовый период в один месяц. Для финансистов - это отчётность о древней истории Египта. По нашим данным величина обменного курса доллара и паритет покупательной способности имеют значения, представленные на рис.9. У всех развитых стран соотношение между официальным курсом национальной валюты и паритетом покупательной способности близко к единице, т.е. две кривые на графике должны быть рядом. У нас – значительное расхождение. Это выгодно банкам («Зелёная волна», Ведомости 16.01.2009г. и «Рубль в конце коридора», Ведомости 30.01.2009г.) Но в пакете антикоррупционных законов нет прямых указаний заняться именно этой проблемой, а значит это – не преступление.

Созерцание графиков на рис.9, 10, 11,12 наводит на грустные выводы:

Япония и Канада заботятся о свих гражданах и не завышают обменный курс.

Конкурентоспособность их продукции обеспечивается факторами НТП (научно-технического прогресса). В Китае (который закупил далеко не новейшие западные технологии) чрезвычайно высокая эксплуатация трудящихся с чрезвычайно низкой оплатой их труда. Поэтому цены китайских товаров низкие, а конкурентоспособность - высокая. Этот варварский способ повышения конкурентоспособности отечественной продукции и пытается воспроизвести наше родное Правительство. Разговоры о необходимости развития науки и новых технологий – только прикрытие коррупции и профессиональной немощи.

Рис.9. Динамика обменного курса доллара и ППС России. Источник [9].

Рис.10. Динамика обменного курса доллара и ППС Канады. Источник [10].

Рис.11. Динамика обменного курса доллара и ППС Японии. Источник [11].

Рис.12. Динамика обменного курса доллара и ППС Китая. Источник [12]. - стабильная технологическая отсталость.

 

Обратим внимание на коэффициент промежуточного потребления в сопоставимых ценах (рис.13). Коэффициент aS у нас за последние 10 лет практически не изменился.

Рис. 13. Наблюдаемые значения коэффициента промежуточного потребления в текущих (a) и сопоставимых ценах ( aS ). Источник [13].

Рис. 14. Наблюдаемые значения и прогноз коэффициента импорта в текущих ( b ) и сопоставимых ценах ( bS ). Источник [14].

Это значит: масштабного внедрения ресурсосберегающих технологий в экономике России за последние 12 лет просто не было. В России удельный расход электроэнергии и тепла на рубль ВВП в три раза больше чем в развитых странах. Велики потери и других продуктов в процессе переработке. У нас громадный резерв усовершенствования технологий. З амену устаревшего оборудования, производство и внедрение ресурсосберегающих технологий можно производить даже в условиях кризиса.

Другим настораживающим показателем является - коэффициент импорта (рис.14). В текущих ценах (коэффициент b) он практически постоянен, но в сопоставимых ценах (коэффициент b S ) - растет. В реальности доля импорта относительно отечественного производства превысила 25%. В крупных городах доля импортных продуктов питания составляет 40 %. Очевидно, даже при кризисном развитии отечественной экономики возможно внедрение конкурентных импортозамещающих товаров и услуг.

Региональный аспект

Проблема последствий мирового экономического кризиса для российских регионов в нашей экономической литературе практически не обсуждается. Но обстоятельства реальной жизни и порядка принятия решений в региональных администрациях заставляют коснуться и этой проблемы.

До возникновения мирового кризиса Министерство экономики РФ опубликовало несколько вариантов прогноза развития России в рамках Концепции 2020. После того, как мировой кризис начал расширяться, прогноз отправили на переработку. В результате новый прогноз развития России засекретили («Тень стагфляции», Ведомости N 5 от 15.01.2009 г.). Во всяком случае, новый прогноз никому не известен. Только 20 января 2009 г. Министерству финансов РФ было поручено пересчитать прогноз бюджета на 2009 год («Цены на нефть и коррективы в бюджет России», ИТАР-ТАСС, 20.01.2009 г.).

Такое поведение Центра поставило администрации Регионов в неловкое положение. Известно, что администрации Регионов работают непосредст-венно с населением в режиме реального времени, а знание срока наступления пика кризиса – это их резерв времени, за которое они должны успеть провести мероприятия по защите населения и корпораций, расположенных на подведомственной территории. Кроме того, каждая региональная администрация должна знать прогноз уровня бедности и количества безработных, которых ей придётся поддерживать.

Поскольку центральные органы управления экономикой впали в «анабиоз», каждая региональная администрация вынуждена составлять свои прогнозы окончания мирового кризиса (!) и определять его последствиям сначала в России, а затем в своём регионе. При этом она вынуждена подчиняться директивам Министерства финансов, разгоняющего инфляцию (налог на бедных) и урезающего расходы на различные отраслевые и региональные программы, благодаря которым производится техперевооружение и поддерживается занятость. Спрашивается, для чего Правительство создавало Стабилизационный фонд, который Минфин разместил в США? Или эти деньги уже невозможно получить обратно?

Резюме

Правительство прекрасно знает все эти проблемы и без подсказок. Но реально провести в жизнь мероприятия по техперевооружению промышлен-ности и с/х оно не в состоянии. Для этого необходима новая система управ-ления экономикой, которая (помимо уже существующих элементов) должна иметь в своём составе:

  • центр прогноза мировой хозяйственной коньюнктуры;
  • центр прогноза развития отраслей России ;
  • центр прогноза развития мировых технологий;
  • центр прогноза российской и мировой демографии;
  • центр координации выполнения крупных программ;
  • вычислительный центр Госплана России;
  • систему вычислительных центров региональных министерств экономики;

На вопрос: сколько продлится мировой кризис и как он отразится на России, сейчас в Правительстве не ответит никто. Соответственно и решения будут половинчатыми. Пора, наконец, положить конец нашей беспечности и неосведомлённости. Если у нас рыночный хозяйственный механизм и мы стали участниками мирового рынка, то пора публично изложить официальные представления:

  • об оптимальном уровне индекса потребительских цен;
  • об оптимальном уровне валютного курса рубля;
  • об оптимальном уровне, оптимальной структуре и форме хранения золото-валютных и прочих резервов;
  • об оптимальном уровне предоставления отечественными банками долго-срочных кредитов отечественным корпорациям;
  • об оптимальном уровне коэффициента неравенства доходов (замаскиро-ванного под коэффициент фондов);
  • об оптимальной системе ипотечного кредитования;
  • об устройстве, целях и персоналиях мировой финансовой системы и т.д.

Кто это должен сделать? Разумеется – РАН ! Но вся беда в том, что в России нет научной школы финансового анализа, нет авторитетных экономистов и финансистов, нет публичной отчётности о результатах финансовой деятельности и т.д. Поэтому бредни различных «экспертов», являющихся или агентами влияния, или лоббистами крупных корпораций, или просто графоманами заполняют многие наши научные журналы и средства массовой информации. Совершенно ясно, что экономическое отделение РАН не справляется со своими обязанностями и не соответствует своему функциональному назначению. Необходима решительная смена его управленческих звеньев.

Плановый опыт Запада

Проблемы социальной справедливости, тонкого и умного влияния общества на власть, грамотное управление экономическими процессами давно занимали лучшие умы человечества. И следует признать, что наряду с огромным печальным опытом получены весьма неплохие результаты. Приведём выдержки из статьи «Типы и модели экономического планирования, их эволюция в ХХ веке. Индикативное планирование и государственный заказ» [11].

Долгое время спонтанный характер экономического развития считался непререкаемой истиной. Классическая теория исключала не только необходимость, но и саму возможность управления народных хозяйством как единым целым. Однако марксизм теоретически, а советский опыт практически доказали обратное. Управление экономикой в национальных масштабах стало историческим фактом в СССР задолго до того, как это было признано Кейнсом и западной наукой. Но, подтвердив одни, кейнсианская теория опровергла другие постулаты марксизма, в частности, утверждение, что планирование возможно только на базе государственной собственности. Развивая идеи государственного регулирования экономики, Дж. Гэлбрейт пришел к выводу об эффективности опирающегося на рыночные отношения "планового капитализма", особенно необходимого в сфере международных валютно-экономических отношений. Планирование многих сторон экономической жизни в таких странах рыночной экономики, как Япония, Франция, Австрия, Швеция и др., наполняет идею Гэлбрейта вполне конкретным содержанием. Едва ли можно отрицать, что иная, чем в социалистических странах, разновидность планирования стала реальностью.

Можно выделить следующие типы планирования, существовавшие в ХХ веке:

  • Директивное централизованное планирование: планирование производства в натуре (затрат и выпуска). Здесь планомерное установление цен играет вспомогательную, подчиненную роль, ибо важнее всего не цены на продукцию, а возможность покупки товаров в соответствии с ними (в том числе какое материально-техническое снабжение подводится под утвержденный сверху производственный план).
  • Отсутствие централизованного планирования. При этом пропорции воспроизводства устанавливаются и поддерживаются благодаря действию механизма рыночного саморегулирования, автоматической самонастройки воспроизводства через взаимодействие спроса и предложения. Но поскольку в рыночной экономике существуют 2 основных субъекта планово-регулирующей деятельности - государство и корпорация (фирма),- то отказ первого от плановой деятельности вовсе не означает, а, напротив, предполагает реализацию вторым принципа самопланирования: каждый субъект хозяйственной деятельности своими силами разрабатывает стратегический план, которым руководствуется в своей деятельности. Развитие данного типа планирования происходит в ходе становления так называемой контрактной экономики - контрактов-соглашений между малыми и крупными фирмами, а также между ними и государством. При этом крупные и международные корпорации выступают как некий мезоэкономический сектор, находящийся в промежуточном положении между рыночным и плановым. Цель контрактов-соглашений - увязать интересы государства и деловых предприятий, обеспечить ориентацию последних на долгосрочные инвестиции, НИОКР, диверсифицикацию в новые секторы экономики, отход от неэффективного олигополистического ценообразования и комплексное развитие регионов.
  • Индикативное планирование - это административное регулирование цен, налогов, заработной платы, процентных ставок, рентных платежей и т.п. - но не указание натурального объема производства. Здесь производители сами определяют, что и в каком количестве производить, кому и по каким ценам продавать свою продукцию. Однако через отладку системы многообразных экономических регуляторов государственные плановые органы способны направлять их производственную деятельность в русло общественных интересов. Страны, создавших наиболее развитую систему индикативного планирования, - Франция, Италия, Япония, Нидерланды, Мексика, Индия.

Именно Япония активно используют планирование как средство ускорения экономического роста. Здесь регулярно разрабатываются не только кратко-, но и средне- и долгосрочные планы социально-экономического развития, имеющие рекомендательный характер. Большинство японских фирм осуществляют свою производственно-коммерческую деятельность с учетом государственных программ, будучи таким образом заинтересованными в их осуществлении.

С 1956 года в Японии разработано 12 общенациональных планов, большинство из которых успешно выполнены (невыполнение двух планов было связано с резким ухудшением ситуации в мировом хозяйстве в 70-е г.г.), причем некоторые - досрочно. Среди них планы 1962, 1969, 1977 и 1987 г.г. - "комплексные планы национального развития" - имели силу закона. При этом разработка каждого плана преследовала достижение вполне определенных целей. Эволюция целей отражает движение японской экономики к нынешнему процветанию. Если в начале своей плановой деятельности государство ставило целью обеспечение полной занятости, достижение экономической независимости страны, ликвидацию диспропорций, а затем - улучшение уровня и качества жизни населения, то сегодня в повестку дня выдвигаются труднее реализуемые цели стабилизации динамики цен, развертывание международного сотрудничества и т.п.

Даже в США идея макроэкономического планирования вовсе не отвергается общественным сознанием. Так, еще в середине 70-х годов В. Леонтьев, Дж. Гэлбрейт и некоторые другие экономисты с мировым именем выступили с проектом создания Управления национального экономического планирования в рамках аппарата президента. Хотя данный манифест и не получил практической реализации, нельзя с уверенностью отрицать наличия этой возможности в будущем.

В США широко используется государственный заказ. С помощью Федеральной контрактной системы концентрируются средства и государства, и предприятий на реализации крупномасштабных программ, проведении фундаментальных исследований, организации работы оборонных отраслей промышленности. В последние годы ряд контрактов поощряет неопределенные результаты НИОКР, компенсирует риск и гарантирует сбыт продукции, что обеспечивает (практически бесплатно) радикальное обновление их технологической базы.

Наибольшее развитие индикативного планирования на Западе пришлось на 60-е г.г. Но уже в 70-х г.г. обозначился перелом, обусловленный прежде всего резко возросшей неопределенностью научно-технического развития, быстрым появлением новых отраслей (микроэлектроники, биотехнологии и др.). Поскольку конкретное планирование не в состоянии предусмотреть такие изменения заранее, оно оказалось малоэффективным.

  • Планирование развития - наиболее распространенный сегодня в мире тип планирования (термин был введен на Западе в 60-е годы), введение которого предполагает прогнозирование динамики развитых, постоянно совершенствуемых рыночных отношений. Планирование развития направлено на достижение и поддержание высоких темпов экономического роста путем поэтапного реформирования препятствующих ему архаичных организационно-правовых структур. Но, как показали последние события во Франции (массовые протесты трудящихся против увольнений и падения реальных доходов населения), существующее индикативное планирование нуждается в усовершенствовании.

Плановый опыт России

У современной России отрицательный плановый опыт. Эта идеологема негласно поддерживается Правительством, а гласно - журналистами, которые при каждом удобном случае пальцем показывают на СССР, утверждая, что в нём было планирование до «последнего гвоздя», а отсюда все беды. Но это - безграмотный штамп. Всё было не так уж примитивно.

Пятилетний план Госплан составлял по укрупнённым агрегатам в рублях (около 20 наименований). Пятилетний план Госснаба составлялся по укрупнённым продуктовым агрегатам (около 400 наименований). Центральные министерства конкретизировали выпуск продукции по общесоюзным предприятиям. СОПС согласовывал территориальную привязку предприятий, а Республики и регионы планировали конкретное количество продуктов своей промышленности и затраты на инфраструктуру. Был и Госкомцен, который не давал разгоняться инфляции. Были и Министерства образования, здравоохранения, культуры и по делам молодёжи, которые весьма неплохо справлялись со своими обязанностями. Плановая система СССР, позволяющая концентрировать все ресурсы государства на стратегических направлениях, была предметом пристального внимания разведки США, которые переняли для себя много полезного, предоставив возможность нанятым пропагандистам «валить противника» всеми доступными методами.

Но каков хозяйственный механизм, таковы и результаты планирования. Хозяйственный механизм в СССР был несовершенным. Сковывая настоящую деловую инициативу, он (в силу правового партийного нигилизма) позволял совершать хозяйственные «ошибки», интенсивность которых нарастала по мере увеличения числа предприятий и усложнения хозяйственных связей. Дело дошло до того, что по программе развития центральной нечернозёмной зоны России (где уже тогда началась депопуляция населения) план выпуска тракторов был выполнен путём выпуска 500-сильных «Кировцев», а по удобрениям – путем производства только калийных удобрений, которые были горами свалены на узловых станциях и размыты дождями.

Десятилетия провального «планирования» длились потому, что над несменяемым партийным руководством отсутствовал научный и государственный контроль. Расплата (по историческим меркам) наступила довольно быстро: объект «планирования» исчез. После чего в России слово планирование в приличном обществе стараются не употреблять. Но заставляют обстоятельства.

Нет смысла детально перечислять опасности, подстерегающие нашу страну как сейчас, так и в обозримом будущем. Но с каждым годом становится всё яснее, что (несмотря на тактические успехи) при существующем порядке вещей нам их не преодолеть. А существующим порядком вещей являются: инфляция, коррупция, научно-техническая отсталость, депопуляция славянской части населения, крайнее имущественное расслоение общества (значительно превосходящее западные пропорции), неразвитость транспортной, информационной и рыночной инфраструктур, неэффективность многих программных мероприятий Правительства. С начала перестройки и до сих пор нет официальной отчётности о перечне (утверждённых Государственной Думой) различных программ, затратах на них и экономическом эффекте от их осуществления. Нет и списка показателей, по которому глава Правительства обязан отчитываться перед Думой. Управление инфляцией потеряно. Судя по всему, главный заказчик статистической отчётности – Правительство - не знает для чего и какие показатели ему нужны. Оно занимаются только дележом собственности и оперативным управлением по докладам посетителей. Долгосрочным факторным анализом и прогнозированием оно не занимается.

То, что нет официальной отчётности об эффективности бюджетных трат на государственные программы, нет отчётности об условиях хранения золотовалютных резервов и стабилизационного фонда и их потерях, говорит о том, что Правительство по-прежнему держат нас за дураков. А Парламент? Ведь он тоже не имеет официальных отчётных документов. Значит, тоже не может принимать аргументированных решений. Таким образом, гидра бесконтрольности Правительства снова возродилась в России, но уже в демократическом обличьи. Интересно отметить, что за всё время обсуждения «Концепции 2020» никто из ответственных чиновников не произнёс ни слова о необходимости создания плановой системы и никто не указал, по какой методике и по каким уравнениям были рассчитаны прогнозные показатели. В Госплане ни одна цифра не появлялась без обоснований, официально представленных в «Методических указаниях», где каждая методика была предметом докторской диссертации

Гипотетическая система планирования

Нам жизненно необходим совершенный хозяйственный механизм и система индикативного планирования (Госплан России), развитая система статистической отчётности (перечень показателей которой определялся бы учёными, а не Правительством) и алгоритмы факторного прогнозирования воспроизводственных процессов в экономике и обществе.

Планирование – это выбор дороги к цели при ясном видении своих возможностей и готовности к преодолению трудностей. Социально-экономическое планирование в условиях рыночного хозяйственного механизма на порядок сложнее планирования «директивной экономики» и не все его проблемы решены к настоящему времени.

Тем не менее, существует опыт создания автоматизированной плановой системы СССР и опыт моделирования экономики новой России. Исходя из этого принципиально возможно создать:

  • факторные модели материального и финансового аспекта воспроизводства ВВП (1-секторная, 15-секторная и 60-секторная) для Центра;
  • модели отраслей;
  • модели коньюнктуры мировых рынков товаров и услуг для Центра;
  • модели мировой финансовой системы для Центра;
  • модель воспроизводства населения (по национальностям, регионам и с учётом трудовой миграции);
  • модели воспроизводства ВРП регионов;
  • модели типовых корпораций.

В целом контур управления социально-экономическим развитием России изображён на рис.15.

Для информационной подпитки моделей необходимо укрепить Росстат РФ, создав новый департамент по формированию расширенной системы показателей для плановых моделей и алгоритмов. После чего приступить к формулировке центрального комплекса задач (ЦКЗ) перспективного планирования социально-экономического развития России. Но для этого нужна политическая воля Парламента, которая выразится в постановлении «О создании автоматизированной прогностической системы при Государственной Думе РФ».

На фондовых биржах торгуют не акциями, а знанием будущего. Находясь в рамках отечественной прогнозно-плановой системы, наши владельцы акций станут более осведомлёнными и уверенными в своём будущем. Они перестанут паниковать и действовать по стадным инстинктам. Они будут более аргументированно принимать выгодные для себя решения.

Римское право создавалось 300 лет и явилось основой могущества Рима. Наша система планирования должна стать основой нашего могущества. Иного пути у нас просто нет.

Техника влияния на корпорации

Макроэкономика как слепая Ванга знает всё, не замечая морщинок и язв на ликах отраслей. Но, если внимательно приглядеться к отраслям, станет ясно, что они состоят из десятков или сотен тысяч «экономических амёб» - корпораций, размножающихся и пожирающих друг друга на «свободном рынке». Выживают сильнейшие. Тысячу раз правы идеологи экономического либерализма, когда, глядя в «экономический микроскоп», говорили Правительствам: отойдите, Вы только мешаете, пусть выживут сильнейшие.

Они были правы в 17,18 и 19 веках пока в 20 веке учёные не научились косвенно воздействовать на внутренние процессы в корпорациях, а, следовательно, и менять характеристики отраслей. Это достигается комбинацией различных приёмов, частности: налоговой политикой, системой государственных закупок, научно-технической политикой, государственными программами, таможенной политикой, профсоюзной политикой, кадровой политикой, законами корпоративной этики,

антимонопольным контролем, прокурорским надзором и ласковыми уговорами зарвавшихся руководителей корпораций в кабинете главы Правительства. Если пустить дело на самотёк, то свободное рыночное саморегулирование займёт несколько десятков лет, которых при нынешних обстоятельствах у нас просто нет.

Срок создания прототипа Госплана России

Создание и отработка алгоритмов центрального комплекса задач займёт не менее трёх лет. В случае успешных испытаний прогнозных алгоритмов можно будет приступить к формированию не менее 20 небольших отраслевых министерств, отвечающих за состояние 60 отраслей, строго соответствующих категориям межотраслевого баланса. Они будут формировать мероприятия (по директивным указаниям Правительства), формализованное описание которых будет передаваться в Вычислительный центр ЦКЗ (ВЦ ЦКЗ). Разумеется, на все предлагаемые мероприятия не хватит ни времени, ни ресурсов. Поэтому из всего множества мероприятий будет формироваться ресурсно-сбалансированный вариант, который ВЦ ЦКЗ передаст на утверждение заместителю главы Правительства. Обратим внимание, что в силу внешних обстоятельств Правительство не может гарантировать народу точное выполнение прогнозов по всем макропоказателям. Поэтому на утверждение Парламенту будет выноситься только список важнейших мероприятий (госпрограмм, реформ хозяйственного механизма, социальных и военных программ), которые могут повлиять на эти показатели.

Рис.15. Контур управления социально-экономическим развитием России.

Формирование новых министерств и ВЦ ЦКЗ займёт тоже не менее трёх лет и потребует предельного напряжения сил от разработчиков и будущего персонала министерств. Ввод в действие автоматизированной системы управления народным хозяйством должен производиться осторожно и деликатно, не мешая действующей системе управления. Только когда высшее руководство страны привыкнет к новой терминологии и поверит в неё, следует приступать к структурным изменениям и кадровым перестановкам, сохраняя опытных чиновников.

Разумеется, мы понимаем, что рассуждения о пользе обществу от внедрения плановой системы для собственников капиталов – пустой звук. Их тревога озвучена в статье В.Мау и Н.Сундстрома «И то и другое хуже» в газете «Ведомости» от 27.10.2008г. Цитируем: «происходит фактическая национализация попавших в тяжёлое положение компаний посредством предоставления им финансовой помощи. Национализация осуществляется по крайней мере по трём каналам: через выкуп долгов отдельных фирм, через рекапитализацию в обмен на акции, а так же путём инфляции накопленных обязательств». «Права частной собственности ставятся под сомнение, прежде всего, в отношении финансовых институтов (на Западе), а так же и предприятий реального производства». «Следующим, вполне естественным шагом, станет принятие правительственных решений относительно характера деятельности фактически национализированных институтов».

Успокоим принципиальных защитников частного предпринимательства: во времена Великой депрессии в США Рузвельт сделал то же самое. А после того, как начался экономический рост, продал выкупленные банки и предприятия с выгодой для Правительства. Не президентское это дело ежедневно гоняться за прибылью.

В настоящее время в развитых странах кризисов перепроизводства уже не бывает: мониторинг рынков, автоматизация и информатизация логистических операций устранили их причины. И ни один предприниматель не заикнулся об отнятой у него свободе, когда они стали «служащими» большого транспортно-сбытового конвейера. Но при капитализме ещё свирепствуют инвестиционные и социальные кризисы, когда, потратив огромные средства на развитие и модернизацию производства, предприниматель вдруг замечает, что сбыт продукции ограничен, а у построенных предприятий возникли серьёзные социально-экологические проблемы. Именно от этих неприятностей его и должна уберечь предлагаемая система долгосрочного индикативного планирования.

Оргвыводы

По-видимому, все эти «мечты» о Госплане России, о прогнозе мировой экономической динамики и т. д. будут просто никем не замечены. Но чтобы критика была конструктивной, мы предлагаем:

  1. Создать парламентскую комиссию по управлению инфляцией и последовательно снизить индекс потребительских цен до 7-5-3х процентов в год;
  2. Создать парламентскую комиссию по официальной статистической отчётности (с обязательным участием учёных). Расширить круг статистической отчётности (включив в неё экономический эффект от проведения национальных программ, антикризисных мероприятий и др.), а так же утвердить перечень показателей, по которым Премьер должен ежегодно отчитываться перед Парламентом. Его отчёт (с таблицами и графиками) должен издаваться в виде массовой брошюры за его подписью.
  3. Создать парламентскую комиссию по совершенствованию централизованного управления экономикой, которая (помимо прочего) обяжет Минэкономразвития РФ (раз в год) публиковать прогноз развития экономики России на 15 лет вперед, а Минрегионразвития РФ создать методику прогнозирования макроэкономических показателей регионов на 5 лет вперед.
  4. Ассгновать большие суммы на создание венчурных и научно-технических центров в крупных городах России, в которых в период кризиса можно будет занять большое количество молодёжи и сохранить высокую квалификацию.
  5. В режиме общественных работ (с использованием не уехавших гастарбайтеров) ускорить развитие транспортной инфраструктуры,
  6. В режиме общественных работ ускорить строительство медицинских и профилактических учреждений (у нас колоссальная смертность населения от сердечно-сосудистых заболеваний, алкоголизма и наркомании, туберкулёза и СПИДа).
  7. Принять твердую государственную программу строительства жилья, добившись реального снижения его стоимости (т.е. уничтожить муниципально-строительную мафию), усовершенствовать управление ЖКХ.
  8. Обновить парк гражданской авиации отечественными самолётами путём систематического обновления административного аппарата авиапрома.
  9. Сменить технологии расходования тепла и электроэнергии в быту и на производстве с использованием инструментария государственного заказа.
  10. Довести уровень государственной поддержки сельского хозяйства до уровня ведущих стран ЕС (или, по крайней мере, Беларуссии).
Приложение

Раздел 1

Под платежным балансом понимается статистическая запись всех экономических сделок или обязательств, осуществленных (или срок по которым наступил) в течение определенного отрезка времени (месяц, квартал, год) между резидентами данной страны и резидентами любых других стран мира.

Платежный баланс фиксирует состояние платежей и поступлений данной страны. Международный валютный фонд характеризует платежный баланс как «статистическую запись всех экономических сделок в течение данного периода между резидентами отчитывающихся стран».

Под понятием «сделка» подразумевается любой обмен, в котором товар, экономическая услуга или право собственности на активы переходят от резидента одной страны к резиденту другой.

Основа платежного баланса — группировка всех видов сделок, результаты которых связаны с ростом потребностей в товарах и услугах (отток валюты из страны) или поступлением иностранной валюты (приток ее в страну).

Раздел 2

Экономический кризис начался с биржевого краха в США. 24 октября 1929 г. курсы акций на фондовой бирже в Нью-Йорке начали резко падать утром, их нельзя было продать ни по какой цене и к 12 часам началась паника на бирже. Банкиры Уолл-стрита пытались остановить панику, но она возобновилась 29 октября. В этот черный вторник на бирже было продано рекордное число акций – 16,4 млн. На бирже царил ужас. Начался «эффект домино» на биржах мира: падали курсы ценных бумаг в Лондоне, Париже, Берлине и в других финансовых центрах. Затем произошел банковский кризис, который привел к параличу кредитной системы. В 1930-33 г.г. обанкротилось 9 тысяч банков США, в том числе ряд крупных (например «Банк Соединенных Штатов»). «Эффект домино» повторился в банковской и промышленной сфере в Западной Европе. После краха ряда крупных банков падение производства продожалось 5 лет. В Англии обанкротилась 20 тыс. предприятий, во Франции – 58 тыс., в Германии - 71 тыс.

Президент США Г. Гувер плохо понимал происходящие события. Он уверял в 1929-30 г.г., что свободная конкуренция всесильна и скоро снова наступит подъем. Однако в ходе кризиса промышлнное производство сократилось вдвое, а в ряде отраслей - втрое. Количество безработных увеличилось с 4 млн. до 15 млн. человек. Марши голодных людей на Вашингтон пугали правительство Гувера. Кризис был в разгаре, когда на выборах президента в ноябре 1932 г. победил Франклин Делано Рузвельт. Он пришел в Белый дом с готовой программой, которую он подготовил и применял на посту губернатора штата Нью-Йорк. Кстати, у него были талантливые советники (профессора Р.Тагуэлл, А.Берле, Г. Минз и др), которые были противниками идеи о саморегулировании экономики и сторонниками планового регулирования.

Ф.Д.Рузвельт начал с оздоровления финансовой системы. В марте 1933 г. он распорядился закрыть все банки в США.Через несколько дней 2/3 банков открылись и впредь работали под контролем Федеральной резервной системы (ФРС). Ф. Рузвельт отменил золотой стандарт, изъял золотые монеты из обращения и прекратил размен долларов на золото для жителей страны (нерезиденты США – иностранные банки и организации сохраняли право размена долларов на золото до начала 70-х годов). Был принят закон Гласс –Стигала, отделивший коммерческие банки от инвестиционных. Он запрещал коммерческим банкам заниматься операциями с акциями.

Новый курс Ф. Рузвельта опирался на антикризисную теорию Дж.М.Кейнса о вмешательстве государства в циклическое развитие экономики, о расширении инвестиций и стимулировании спроса на рынке. Советники Рузвельта рекомендовали соединить государственные планы на федеральном и штатном уровнях с внутрифирменным планированием, включить корпорации в государственные программы возрождения экономики. Были также развернуты общественные работы по строительству дорог, мостов, портов, аэродромов и т.д. Все это сократило численность безработных к 1935 г. вдвое. А производство стало восстанавливаться и приблизилось к уровню 1928 г.

Администрация Рузвельта ввела систему социального страхования по безработице и по инвалидности. Ф.Д. Рузвельт был большой гуманист и считал, что американцы не должны жить в нищете и бесправии, бедным и необеспеченным должна быть оказана помощь по принятым социальным программам.

Однако кейнсианство не может поломать цикл, не может предотвратить кризисы, но может ослабить их глубину и продолжительность. В 1937 г. в США произошел очередной циклический спад, который начался с падения курсов акций на фондовой бирже (на 25%). Усилилась критика большого бизнеса. Правительство вновь использовало свою антикризисную программу. Депрессия была окончательно преодолена только после начавшейся в сентябре 1939 г. Второй мировой войны. Экономика США пошла на подъем и превратилась за годы войны в главный военный арсенал антифашистской коалиции. В конце Второй мировой войны возникли острые валютно-финансовые проблемы, которые в 1944 году были обсуждены на Бреттон-Вудской международной финансовой конференции. Было решено привязать к доллару все другие валюты. Созданный по решению конференции Международный валютный фонд (МВФ) сыграл огромную роль в оказании финансовой помощи многим странам в послевоенный период. Интересно отметить, что Дж.М.Кейнс был активным участником Бреттон-Вудской международной финансовой конференции и настаивал на разделении доллара для внутренних целей США и доллара для международных расчётов. Его авторитет был велик, но с принятием решения почему-то тянули. Неожиданно Дж.М.Кейнс умер и тут же от идеи разделения доллара на внутренний и внешний отказались.

Раздел 3

Шатилова Н.Н. Правда о Центральном Банке (приводится с сокращениями) [12]

«Дайте мне управлять деньгами страны и мне нет дела, кто и какие законы в ней издает». Мейер Ротшильд

У многих вызовет удивление тот факт, что Центральный Банк России (далее ЦБ) и его деньги никакого отношения к нашему государству не имеют.

«Банк России — экономически самостоятельное учреждение, осуществляет свои расходы за счет собственных доходов...» (Закон «О Центральном Банке РСФСР» от 2.12.1990 г.). В 1993 г. эта «самостоятельность» была усилена «независимостью»: «Защита и обеспечение устойчивости рубля — основная функция Центрального Банка Российской Федерации, которую он осуществляет НЕЗАВИСИМО от других органов государственной власти» (ст. 75 Конституции РФ).

Однако, есть все основания утверждать, что «независимый» от российского руководства страны ЦБ России зависит от корпорации международных банковских кланов, подчинен им и является инструментом грабежа России с их стороны.

Фактически ЦБ — это общество с ограниченной ответственностью с небольшим уставным капиталом, которым он расплачивается по своим долговым обязательствам. Разница лишь в том, что ЦБ, в отличие от ООО, не состоит на налоговом учете и фактически бесконтрольно занимается коммерческой деятельностью на самом ликвидном товаре — деньгах, которые сам же бесконтрольно и печатает.

Вопросы денежной эмиссии в России решает совет директоров ЦБ!!! В чьих интересах он это делает, можно увидеть, мысленно вернувшись в 1992 год «гайдаровской» реформы либерализации цен, в год великого грабежа, обесценивания всех трудовых сбережений граждан.

В экономике есть известное равенство — товарная масса (количество товара, умноженное на его цену) должна соответствовать денежной массе. Денег больше — инфляция (переполнение каналов товаро-денежного обращения денежной массой), денег меньше — дефляция (изъятие денежных средств из оборота).

До либерализации цен денег было достаточно, чтобы купить все произведенное. Что получилось после ее проведения? По словам бывшего Председателя ЦБ В.Геращенко, цены увеличились в 30 раз, а денег напечатали лишь в 2,2 раза больше. Их стало катастрофически не хватать — страну не спасал и бартер.

После «либерализации цен» у нас в России оказалась 1/3 от мирового объема зеленой макулатуры. Достоверно подсчитано, что за 10 кг стодолларовых купюр Запад получает у нас 100 кг золота или эквивалентно этому золоту нефти, газа, леса....

Приватизированный золотой запас СССР у «независимого» ЦБ испарился, ведь обменяв 23–25 января 1991 г. на свои фантики 50– и 100–рублевые купюры СССР, на которых было написано «Банковские билеты обеспечиваются золотом, драгоценными металлами и прочими активами Государственного банка», ЦБ фактически стал обладателем всех этих сокровищ. Громкое дело о краже золотого запаса СССР было замято. Как видим, ЦБ в грабеже страны играет ключевую роль. Внедряемые через него доллары печатаются быстрее, чем мы добываем сырье и производим товары.

Но это ещё не все. Для ЦБ существует одно сладкое слово — сеньорадж. Это разница между номиналом напечатанной бумаги и её себестоимостью. Если на листе бумаги, стоимостью в 1 рубль напечатать две тысячные купюры, то сеньорадж составит 1999 рублей. Раньше это был доход государства, а теперь это доход «независимого» ЦБ.

О банковском проценте. Именно он превращает промышленный капитал в спекулятивный и порождает инфляцию. В Объединенном банке Европы он равен 2%, в США — 1,2%, в Японии — 0,15%, в Китае — минус 10%! Процентная ставка ЦБ России сейчас равна 13%, а в «перестройку» достигала 210%! Экономисты давно установили, что, если в стране ставка кредитования производства более 7 %, то никаких шансов для развития у такой страны нет.

Долг России в 2003 г. увеличился на 18,8% и составляет 182 млрд. долларов. И проценты с него получают не только «лондонские», «парижские» и иные «клубы», но и ЦБ. И когда Вы слышите о том, что золотовалютные запасы ЦБ возросли до 87,4 млрд. долларов (на 18.06.04 г.), то каждый должен понимать: именно на такую сумму ограблена Россия. Более того, все эти средства переводятся в Федеральную Резервную Систему США, такую же частную лавочку, как и ЦБ. В то время, когда наша экономика задыхается, умирают целые отрасли, ЦБ инвестирует в экономику других стран.

20 мая 2002 года состоялся очень показательный судебный процесс. На скамье подсудимых был ответственный работник ЦБ России некто Алексеев. Речь шла об ущербе в 300 млн. долларов! В первый же день его освободили! Верховный Суд РФ был бессилен, т.к. «независимый» от Государства Российского ЦБ к оному государству не имел никакого отношения. На радостях Алексеев проговорился о том, что тщательно скрывают от народа: «За рубежом за долги государства пытались арестовать счета ЦБ России, но мы на двух судебных процессах, один из которых происходил в Люксембурге, доказали западному правосудию что:

  • ЦБ России отделён от государства,
  • деньги Центрального Банка не являются государственными».

После таких откровений становится понятным, для чего в Конституцию РФ включено явное противоречие. В ст. 71 говорится: «В ведении Российской Федерации находятся: ... ДЕНЕЖНАЯ эмиссия». А в ст. 75: «... ДЕНЕЖНАЯ ЭМИССИЯ осуществляется исключительно Центральным Банком Российской Федерации».

Если банковский процент будет равен нулю, то инфляция исчезнет навсегда! Ведь она, по словам бывшего канцлера ФРГ Л.Эрхарда «...дело рук дураков, управляющих государством».

Япония с 1949 года все продает лишь за иену. Учитывая, что объём нашего экспорта в 2 раза превосходит объём импорта, не пора ли и нам последовать её примеру?

Считаем необходимым обсудить поставленные вопросы на общероссийском референдуме. Не остановив разрушительную деятельность ЦБ — не решить ни одной серьезной проблемы в России. Референдум даст ответ, кто должен печатать деньги: государство в лице Казначейства или частная лавочка, через которую создали систему финансового рабства для богатейшей страны мира.

Раздел 4

Н.Сергеева Сколько еще Россия будет содержать Америку? (приводится с сокращениями) [13]

Россия является одним из крупнейших держателей государственного долга США. По данным журнала «Финанс», мы занимаем восьмое место в списке стран, взявших на обеспечение Штаты с их гипертрофированным потреблением и высочайшим уровнем социальной поддержки населения. По итогам первого полугодия 2008 года Америка только по своим государственным обязательствам была должна РФ 2,5% всего своего госдолга, или $65,3 млрд. Наибольшую часть долговых обязательств США держат азиатские монстры - Китай и Япония, 40% на двоих. Но эти же две страны критически зависят от объемов своего экспорта в США, а, стало быть, от платежеспособности американского потребителя. Иными словами, азиаты фактически дают американцам деньги на покупку своих же товаров.

У нас ситуация иная. Экспорт российских товаров в США не превышает 5% в нашем внешнеторговом обороте. В основном это топливные ресурсы и сталь. По большому счету, нам все равно, сохранятся ли такие торговые объемы или нет. И уж точно незачем столько денег вливать в экономику США.

Поясним, что указанные $65,3 млрд – это совокупные средства из Фонда национального благосостояния, Резервного фонда и золотовалютных резервов (ЗВР) страны, инвестированные только в государственные облигации США. Кроме того, российские средства размещены на счетах крупнейших американских банков – куда и сколько, точно узнать практически невозможно. На официальном сайте Минфина насчет этого - полная тишина.

Известно, что некоторая часть российских денег инвестирована в облигации американских ипотечных корпораций Fannie Mae и Freddie Mac. Доля этих облигаций в портфеле нацфондов составляет 3,6%, или порядка 5,5 млрд рублей (примерно $220 млн). Банк России вложил в Fannie Mae и Freddie Mac около $100 млрд. По некоторым данным, всего в американские активы вложено около 49% совокупных средств из российских «заначек». То есть почти половина накоплений, которые принадлежат всему народу, а не лично Кудрину и главе ЦБ РФ Игнатьеву. А ведь эксперты предупреждают: американская экономика больна, долговая ситуация в стране - критическая.

На начало апреля 2008 года совокупный внешний долг США составлял $13,77 трлн. В то же время ВВП страны в 2008 году планируется на уровне $14,4 трлн. Еще не факт, что он достигнет таких показателей. Еще в 2003 году совокупный внешний долг США составлял лишь $6,95 трлн, спустя 5 лет он вырос почти вдвое, на $6,82 трлн. Кто-то из экономистов подсчитал, что тема роста долга США составляет $1 млн в минуту. А ведь это - только внешний долг. Кроме него, как и у любой другой страны, есть долг внутренний. Или внутренняя задолженность государства организациям, предприятиям и населению, образовавшаяся в связи с привлечением их средств для выполнения государственных программ и заказов, выпуском в обращение бумажных денег, государственных облигаций и других государственных ценных бумаг, а также вследствие наличия вкладов населения в государственных банках.

Так вот: внутренний долг США – гигантский. Некоторые аналитики полагают, что все долги «дяди Сэма», включая долги частных хозяйств, долги по кредитным карточкам, закладным на недвижимость составляют примерно $10 трлн, плюс долги корпоративные и финансовые с опционами, дериватами и т. п., и долги государственные и местных самоуправлений, образуют невообразимые $37 трлн, что почти в 4 раза больше, чем ВВП США.Согласно самому авторитетному человеку в своей области, главному финансовому инспектору США Дэвиду Уокеру, который проводит аудиторский контроль федерального правительства, счет за долгосрочные обязательства, которые взяло на себя правительство США по отношению к кредиторам, пенсионерам и бедным, достигает $43 трлн - $145 тыс. на каждого жителя США или $350 тыс. на каждого работающего полный рабочий день. И вот эту страну, которая уже должна сама себе в 4 раза больше, чем она в состоянии производить, мы содержим. Россия подвергается массовому гипнозу, суть которого состоит во внушении, что США, как бы им тяжко не было, не кидают. То есть это - устоявшийся рынок капитала. Америка гарантирует ему крышу, а богатые люди (или чиновники типа Кудрина) это ценят. К тому же все мировые державы фактически попали в ловушку глобализации. Как только они перестанут финансировать США - обесценятся или вовсе пропадут их же резервы, номинированные в доллары. А с крахом доллара вообще начнется мировой хаос. Поэтому Кудрин, как заколдованный, твердит, что вложения в американскую экономику – самые надежные.

Безусловно, доля истины в этом выражении есть. Развитые страны характеризуются не своей неспособностью попадать в кризисы, а своей способностью эти кризисы преодолевать без серьезного ущерба. Америку тряхнет, но она справится, опять-таки на заемные средства. Но непонятно, почему Кудрин ждет кризиса в России? Он все время говорит, что средства из «заначек» пойдут на устранение последствий возможных экономических катаклизмов. Зачем? Не разумнее ли вообще их не допускать? И начать, наконец, реально развивать науку, промышленность и инфраструктуру страны. В любом случае, хватит кормить Америку и ее граждан !

ЛИТЕРАТУРА

1. Банк России выводит капитал из США // РБК, 05 сентября 2008 г.

http :// top . rbc . ru / economics /05/09/2008/237356. shtml

2. Как начался финансовый кризис // Комсомольская правда, 01 ноября 2008 г.

http :// kp . by / daily /24191/398490/ print /

3. Yahoo Finance . http://finance.yahoo.com

4. Инвестиции в золото, 09 мая 2008 г.

http://www.belforex.com/content/investitsii-v-zoloto?mini=Calendar/2006/7/all

5. М.Хазин. Теория кризиса. Доклад на конференции в г.Модена, Италия, 9 июля 2008 года.

http :// worldcrisis . ru / files /473153/% D 0% A 2% D 0% B 5% D 0% BE % D 1%80% D 0% B 8% D 1%8 F _% D 0% BA % D 1%80% D 0% B 8% D 0% B 7% D 0% B 8% D 1%81% D 0% B 0. doc

6. В. Б. Супян. Американская экономика: новые реальности и приоритеты XXI века. http :// worldcrisis . ru /

7. Бюро экономического анализа США. Департамент коммерции.

8. Коллективная база знаний. http :// moi k ompas . ru /

9. Курс валют

http :// stock . rbc . ru / demo / cb .0/ daily / USD . rus . shtml

Purchasing power parity and market exchange rate/purchasing power parity ratios, by selected country: 1981–2006

http :// www . nsf . gov / statistics / seind 08/ append / c 4/ at 04-02. xls

Russia: Selected Economic Indicators

http://www.fiw.ac.at/fileadmin/Documents/Daten/wiiw_Daten_ZOS/Laender/RU.xls

10. «Национальные счета России в 2000-2007 годах» Стат.сб./ Росстат. – М., 2008. – 213 с.

11. Типы и модели экономического планирования, их эволюция в XX веке. Индикативное планирование и государственный заказ.

http :// zubolom . ru / lectures / macroecon /101. shtml

12. Шатилова Н.Н. Правда о Центральном Банке, 12 августа 2006 г.

http://www.opeople.ru/topic5899.html?mode=threaded

13. Сколько еще Россия будет содержать Америку?, 02 сентября 2008 г.

http://www.km.ru/magazin/view.asp?id=F7BD325A8BAC451CBEE99D1C2BF2791C

Синергетическое моделирование инновационных процессов

Скачать zip-архив со статьей

К новой институционально-синергетической парадигме развития

Материалы Международной конференции "ПУТЬ В БУДУЩЕЕ – НАУКА, ГЛОБАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ, МЕЧТЫ И НАДЕЖДЫ" 26–28 ноября, 2007 Институт прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН, Москва

Несмотря на «положительную» статистику экономического развития России, сохраняется устойчивая отрицательная тенденция в динамике обобщенного показателя «качества жизни» населения страны, оцениваемая по индексу развития человеческого потенциала (ИРЧП) или индексу человеческого развития (ИЧР), отражающих место России в мировом рейтинге стран по трем направлениям – доход на душу населения, долголетие и образование.

Таблица 1 – Основные элементы человеческого потенциала России в сравнении с другими государствами

Годы

Индекс дохода, место

Индекс долголетия, место

Индекс образованности, место

ИРЧП (ИЧР)

1992

51

90

36

34

1999

55

98

29

55

2004

55

114

15

65

2006

54

118

15

67

Международное экспертное сообщество оценивает «качество жизни» в России ниже, чем в Ливийской Арабской Джамахирии, Белоруссии, Кубе… По показателю «продолжительность жизни» российские женщины находятся на 91-ом месте в мире, мужчины – на 136. Как говорится, экономический рост есть, а счастья нет.

При росте валового внутреннего продукта (ВВП) в России имеет место деградация производственного потенциала: сокращается доля технологий, отвечающих требованиям 4 и 5 уклада и увеличивается доля технологий 2 и 3 уклада; доля ведущей обрабатывающей отрасли в промышленном производстве – машиностроения – сократилась за последние 15 лет с 30% до 14%; в катастрофическом состоянии находятся станкостроение, приборостроение, гражданское авиастроение, судостроение и т.д. Драматическая ситуация в отечественном автомобилестроении: в легком автомобилестроении – более половины продаваемых на отечественном рынке автомобилей – «иномарки», в грузовом автомобилестроении - доля рынка, контролируемого отечественными производителями, сократилась до одной трети. Разрушена национальная инновационная система, доля высокотехнологической продукции в экспорте продукции – менее 0,5 %, доля предприятий, производящих инновационную продукцию, колеблется от 1,5 до 8% (в зависимости от отрасли); доля НТП в приросте ВВП не превышает 10%; среди 140 тысяч, зарегистрированных в 2006 году в мире патентов на изобретения, всего 450 шт. из России…

В связи с этим возникает вопрос – есть ли у страны, наделенной четвертью мировых запасов минеральных ресурсов, будущее, если она не может эффективно распорядиться своими ресурсами ни минеральными, ни интеллектуальными?

Классический подход и использование экстраполяционного метода прогнозирования будущего дают отрицательный ответ – «страна без будущего», «страна, отставшая навсегда», «страна без креативного потенциала»…

Неклассический подход, например, подход, основанный на положениях экономической синергетики, учитывающий в развитии внеэкономические факторы, не отрицая возможности катастрофического развития, допускает варианты «прорывных» магистралей развития. Но для этого нужно освободиться от целого ряда фетишей, в плену которых находится правящая элита страны.

Фетиш первый – всемогущество рынка. Фетиш навязан обществу ультралиберальными «младодемократами» в конце 80-ых годов, проверен на практике в 90-ые годы. Анализ дает парадоксальный ответ: в условиях России рыночная система по показателям эффективности не продемонстрировала преимущества в сравнении с плановой экономикой. Чистота эксперимента высокая: одна и та же страна, одни и те же люди, одни и те же ресурсы, но эффективность функционирования всех отраслей без исключения (в том числе нефтедобывающего и газодобывающего комплексов) и эффективность общественного производства в целом в условиях рынка оказались ниже, чем при плановой экономике. Теорема для теоретиков-экономистов такого же уровня, что и теорема Фермы. Хотя…

Рынок как историческая категория не всегда и не для всех был фетишем.

Еще в VII веке до н.э. древнегреческий мыслитель Анахарис писал, что «рынок – это место, нарочно назначенное, чтоб обманывать и обкрадывать друг друга».

Средневековый рынок был не намного совершеннее рабовладельческого . Мыслители средневековья ставили под сомнение справедливость цен на рынках (Ф.Аквинский). Раннекапиталистический рынок привел к обострению отношений контрагентов рынка – буржуазию и пролетариат – до уровня классового противостояния и даже революций, которые прокатились по многим странам Европы в XIX и XX веках.

Марксисты первыми обратили внимание на то, что рынок – это историческая категория, которая возникла в определенных условиях и которая отойдет в мир иной при соответствующих условиях, т.е. первыми поставили вопрос о пределах и об исторической обреченности рынка.

Капиталистический рынок XX века дал сильнейший сбой в период Великой депрессии в США (1929-1933) и привел к мировому экономическому кризису, который обошел стороной только страну с плановой экономикой – СССР и поставил вопрос о пределах могущества рынка.

В начале XX века появились первые фрагменты гипотезы эффективного рынка (Л.Башелье, Кутнер, А.Коулс и др.) Введенный в экономический обиход В.Парето (1906 г.) термин «эффективность» в авторской интерпретации предполагал реализацию принципа согласованного оптимума как высшего проявления принципа справедливости. Однако рыночный «обмен» без каких-либо потерь для контрагентов рынка, как отмечает нобелевский лауреат Амартия Сен, «напоминает дух Цезаря и от него веет Преисподней. …Состояние общества может быть оптимальным по Парето, но при этом одни могут находится в крайней нищете, а другие купаться в роскоши, поскольку нищета нищих не может быть смягчена без снижения уровня роскоши богатых» . Справедливость по Парето на рынке легко трансформируется в социальную несправедливость на бытовом и классовом уровнях в реальной жизни.

Самоорганизация как явление входила в смитовскую модель рынка в форме «невидимой руки» и естественного хаоса еще в конце XVIII века. В 1953 году М. Кендалл предложил модель, в которой деловая активность на фондовых рынках представлялась как «случайные блуждания», т.е. некоторая статистическая субстанция виртуального типа. Именно в стохастичности, случайных блужданиях экономисты середины XX века увидели условие эффективности рынка. Отсюда следовала непредсказуемость рынка и требование невмешательства государства в рыночный механизм.

К семидесятым годам XX века становилось все более очевидным, что статистические зависимости на рынках не подчиняются законам нормального распределения Гаусса и не поддаются моделированию традиционными методами. В 1991 году Веге была предложена гипотеза когерентного рынка ( coherent market hypothesis ). Теория когерентных процессов в квантовой физике используется для описания внешне разнородных явлений, объединенных общей чертой – упорядоченностью и взаимосогласованностью поведения большого числа элементов системы в процессах самоорганизации.

Существенной особенностью когерентных процессов (состояний), независимо от причин их возникновения, является несводимость согласованного поведения элементов (частей) системы к их индивидуальным свойствам (действие принципа эмерджентности). Когерентность есть проявление системных свойств объекта, своеобразное выражение антиномии части и целого. Целое «не больше», «не меньше» и «не равно» сумме своих частей, оно просто иное. Это обуславливает то, что для описания рынка требуется метод, адекватный его сложности и нелинейности, неравновесности, необратимости, способности претерпевать все эволюции и метаморфозы, которые свойственны синергетическим системам.

После 1990 года, когда для описания сложных самоподобных процессов стали использовать теорию фракталов Б.Мандельброта, обратили внимание на то, что в системах типа «рынок» наблюдаются такие явления, как «наследственность», «длинная память», «мутации», «фрактальность», «мультифрактальность», «дробная размерность», причем как на фазовом, так и на структурном уровнях. Возникла гипотеза фрактального рынка (Б.Мандельброт, А.Херст). Гипотеза фрактального рынка развеяла миф о статистической устойчивости рынка и статистическом характере случайных блужданий, как это представлялось в теории эффективного рынка. Рынки, повидимому, могут описываться в категориях детерминированного хаоса, теории самоорганизации по И. Пригожину, теории синергетики Г. Хакена, но не по принципам статистического упорядочения. В связи с этим возникают условия для формулирования гипотезы синергетического рынка . Совокупность положений гипотезы синергетического рынка может быть сведена в следующую сводку.

  • В системе «рынок» отсутствует одно оптимальное решение для точки равновесия спроса и предложения; существует множество решений, связывающих спрос и предложение множеством точек, линий, плоскостей, объемов равновесия, что отрицает закон спроса и предложения в формулировке классической экономической теории.
  • В рыночных системах имеют место долговременные нелинейные корреляции и тренды, автоколебания, авторегрессии, автокатализ, автоволновость. Это делает невозможным прогнозирование будущей магистрали развития на базе детерминированных моделей.
  • В рыночных системах проявляется изменчивость, амбивалентность, пороговые, эмерджентные и синергетические эффекты, определяющие нелинейность магистрали развития рыночных систем и неизбежность кризисов.
  • С усложнением рыночных систем катастрофически нарастают трансакционные издержки, связанные с обеспечением функционирования рынка, что обуславливает действие рыночной системы в долгосрочном и среднесрочном будущем с более низким уровнем эффективности.
  • С повышением уровня неустойчивости рыночной системы (бифуркационные и катастрофические состояния) возрастает потенциал множественности траекторий развития, непредсказуемости аттрактора и магистрали развития.

Нелинейная синергетическая парадигма делает, как отмечает профессор Э. Петерс , «понимание рынков и экономики в целом более полным и реалистичным. Оно одновременно великолепно и страшно. Оно позволяет глубже проникать в природу рынков…»

Синергетическая парадигма рынка учитывает многовариантность, альтернативность развития рыночных систем, неизбежность прохождения ими множества точек бифуркаций, образующих поле равновероятных состояний. Рынок бывает могущественным и слабым, защищенным и уязвимым, развивающимся и деградирующим, нарождающимся и умирающим. В рыночных системах возможны фазовые и структурные трансформации. Устойчивость и неустойчивость фаз, мезофаз, структур может быть описаны по формализации Д.Гиббса, А.Ляпунова, Л.Ландау, Т.Уитни, Р.Тома, А.Эйнштейна и др.

Рынок – это исторически возникший институт. Как и всякий институт он имеет пределы применимости, скоростей и степеней развития. Институт синергетического рынка – это предложения по поводу создания (попытки создания) универсальной теории рынка, примеряющей разные подходы и в то же время открывающей новые возможности. В частности, открывается возможность исследовать не только эволюционные магистрали развития, но и нелинейные синергетические эффекты, способные созидать и разрушать, ускорять и замедлять развитие.

Россия нуждается в ускоренном развитие. Ускоренное развитие возможно на базе формирования положительных синергетических эффектов по модели режимов с обострением Курдюмова – Самарского – Малинецкого; по схеме формирования бифуркационных состояний; по схеме когерентности и резонанса; по схеме автокатализа и автоколебаний; по схеме цепных реакций и самоиндукции и т.д. Во всех этих механизмах рынок может играть как положительную, так и отрицательную роль.

Время выявило пределы рынка.

  • Рынок не учитывает системы общества (общества в целом), его ценности, менталитет, духовность, пассионарность, общественный характер труда.
  • Рынок не учитывает индивидуальные свойства личности в том числе такие его черты, как коллективизм, социальность, патриотизм, альтруизм, увлеченность нерыночными формами деятельности (творчество, патриотизм, искусство, культурное развитие).
  • Рынок не ориентирует на инвестиции в неприбыльные формы деятельности (вложения в социальные активы, образование, науку, культуру…).
  • Рынок не ориентирует на защиту окружающей среды, сохранение природных ресурсов, что ведет к истощению невозобновляемых ресурсов, нарушению равновесия в коэволюционной системе «человек-природа» и угрожает выживанию человечества как биологического вида, что признали в 1992 году в Рио-де-Жанейро главы государств и правительств189 стран мира.
  • Рынок не устраняет (а во многих случаях усиливает) неравномерность развития стран мира и отдельных слоев населения внутри относительно благополучных стран (пример – Россия). Неоднородность в развитии увеличивается с увеличением рыночного пространства.
  • Рынок не открывает доступ к образованию, науке, культуре широким слоям населения, он ограничивает этот доступ по мере коммерциализации образования, культуры, науки.
  • Рынок приводил, приводит и будет приводить к торговым «холодным» и «горячим» войнам за ограниченные природные ресурсы и рынки сбыта продукции.

Список зон недоступности, разрывов и отрицательных эффектов рынка как института развития может быть продолжен. В последние годы появился феномен «отказов рыночных механизмов» ( market failure ), который признается экономистами всех направлений.

Появились и развиваются факторы дестабилизации рынков. К числу сильнейших факторов неустойчивости рынка относятся трансакции и трансакционные издержки, призванные по сущности «смазывать» рыночный механизм. Рынок в прямом смысле атакован трансакционными издержками. По данным Нобелевского лауреата в области экономики Д. Норта объем трансакционных издержек в рыночной системе США достигает 40% ВВП, т.е. приближается к 5 трл. долларов США. В крупнейших корпорациях и фондовых институтах трансакционные издержки достигают 50% объема продаж. Таким образом наиболее «совершенная» рыночная система США надувает «трансакционный пузырь» до критических размеров. Если этот «пузырь» лопнет, последствия для мировой экономики трудно предсказать.

Может возникнуть логический вопрос – не изжила ли себя рыночная система, как изжили себя в свое время рабовладение, феодолизм, крепостничество и другие артифакты истории? Не подготовил ли рынок своего могильщика в лице трансакций и трансакционных издержек? Не стоим ли мы на пороге крушения рыночной системы?

Трансакции и трансакицонные издержки являются ключевым понятием институциональной и неоинституциональной теорий экономики, доминирующих направлений среди других научных школ «развитых» стран. И не потому что это модно, а потому что это актуально. История экономики показывает, что выживают в историческом масштабе времени те институты, которые более эффективны. С ростом трансакционных издержек в рыночных системах они (рыночные системы) становятся исторически обреченными институтами. Эта страшная мысль напугала Д.Норта : «Я отошел от идеи рассмотрения институтов с точки зрения их эффективности. Руководители государств создавали систему прав собственности в своих интересах,а трансакционные издержки вели к доминированию обычно неэффективных прав собственности… В эволюционной модели эффективность не обязательно имеет тот положительный смысл, который придают экономисты этому термину, а часто обозначает доминирование одной группы за счет другой…».

Трансакционные издержки в экономических процессах выполняют роль «смазки», устраняющей трение в «рыночном механизме». Чем «смазки» больше, тем меньше риск, что рыночный механизм «застопорится». Но когда «смазка» достигает 30, 40 и даже 50% от стоимости самого механизма, то возникает резонный вопрос – не слишком ли сложен механизм и не слишком ли велика плата за сложность, не пора ли заменить его другим, не требующим такого количества «смазки»?

Когда Рональд Коуз в 1937 году в «Природе фирмы» высказал мысль, что рынок как институт не может существовать без трансакций, а трансакции сопровождаются издержками (трансакционными издержками) американские экономисты не могли это долго усвоить. И только через двадцать лет убедились в том, что это так. Рынок стоит дорого. В XXI веке он стал очень дорогим. Как следствие растут сферы нерыночной экономики (культурная, образовательная, правоохранительная, природоохранная и т.д.).

По Д. Норту разница между общими издержками и производственными (трансформационными) издержками есть трансационные издержки. К трансакционным издержкам дополнительно следует отнести всю теневую экономику и издержки оппортунистического поведения. Если мы правильно прогнозируем будущее как движение к постиндустриальному обществу, когда производственные издержки в традиционном исчислении устремлены к минимуму, а общие расходы к максимуму, то получается, что трансакционные издержки в экономических системах будущего будут нарастать и приведут в конечном счете к ситуации, когда эффективность рыночной системы, воспринимаемая как коэффициент полезного действия системы, как отношение полезного эффекта к затратам на его реализацию, будет снижаться и будет устремлена к нулю. Способна ли система, имеющая рыночный к.п.д., устремленный к нулю, выжить в конкурентной (альтернативной) среде, где разум (интеллект) человечества будет способен создать долгоживущие системы с возрастающим к.п.д.? Если исходная предпосылка, постулирующая, что в мире, статистически выживают системы с более высоким к.п.д., верна, то будущее рынка как исторической категории пессиместично.

Уместен вопрос – нет ли каких-либо признаков, подтверждающих наш неоптимистический прогноз для ключевого института современной экономики?

2002 год, апрель. Фондовый рынок США оценивается в 1,5 трл.долларов США.

2002 год, декабрь. Фондовый рынок США оценивается менее, чем в 1 трл.долларов США.

За полгода главный рынок США «сжался» на 60%. На рынке остались одни и те же игроки, а их «капитализация» (рыночная стоимость) сжалась на 60%. О чем информирует флуктуация, составляющая 60% номинала? Если возможно коллапсирование в 60%, почему не возможно коллапсирование в 100%?

Ведь «схлопнулись» же транснациональные корпорации мирового уровня – «ЭНРОН», «Уорлдком», «Ю.С.аэролайнс» и другие монстры…

Угрозой мировым рынкам являются возрастающие масштабы государственного долга лидеров мирового рынка. Государственный долг США превышает его ВВП более чем в 3 раза и имеет тенденцию к росту…

Некоторые нерыночные «игрушки» обходятся ведущим рыночным игрокам в 100 и более миллиардов долларов (столько стоит ежегодно США война в Иране), что радикально искажает информационную стоимость «рынка» В Бреттон-Вуддсе в 1944 году был ликвидирован рынок, державшийся на золотом паритете. И ничего. Пережили. В настоящее время демонтируется мировой рынок, построенный на долларовом эквиваленте. Уже есть евро, юани, рубли, наконец. Не долларом единым жив рынок…

Перечень факторов – признаков можно продолжать. История экономики предоставляет много доказательств того, что вечных экономических категорий не бывает. Каждая экономическая ветвь развития, достигала апогея, рождала своего могильщика и …умирала.

Неужели рынок историческое исключения?

Или он не породил своего могильщика – трансакционные издержки? Трансакционные издержки чем-то напоминают мусор на улицах Неаполя января 2008 года. Их можно упрятать, но исключить из жизни невозможно. Можно бросить на уборку мусора армию и полицию и разово решить проблему. Но ведь мусор – проблема не только Неаполя. Это молох, пожирающий «прелести» больших мегаполисов во всем мире.

Трансакционные издержки проникают в «первоначала», в «ткань» рыночного механизма. Рыночный механизм не может без них обойтись. Причем, чем он становится институционально сложнее, тем трансакционные издержки растут «странным» образом. В начале их не замечали, затем «заметили», но не ожидали от них такой прыти – они стали расти экспоненциально. Теперь становится страшно от всепожирающего аппетита этого молоха.

Такова синергетика механизма, который многим и сегодня кажется всемогущим. Но уже не всем.

Рынок по версии большинства экономистов основан на конкуренции. Это второй фетиш, требующий анализа. По версии классиков, рынку имманентно присуща конкуренция, и именно конкуренция обеспечивает эффективность рыночной экономике. Одним словом, конкуренция это священная корова рыночной системы.

Однако обратимся к мнению крупнейшего экономиста нашего времени, нобелевского лауреата по экономике, одного из разработчиков Пост-Вашингтонского консенсуса, основоположника теории ассиметричного рынка и информационной экономики, бывшего вице-президента МВФ Д. Стиглица 9 :

«…Концепция МВФ основывалась на признании того, что рыночный механизм часто не срабатывает… и что он не может сам по себе обеспечить финансовые фонды, необходимые для восстановления экономики… Экономическая стабильность требует коллективных действий на глобальном уровне…» Обратите внимание: не совершенной конкуренции, а коллективных (добавим – согласованных – действий), т.е. синергетки по Г. Хакену.

Конкуренция и синергетика по смысловому содержанию антиподы (конкуренция – это борьба, синергетика – сотрудничество). И в то же время это две стороны одной медали («единство и борьба противоположностей»). О конкуренции со времен А. Смита в экономической литературе написано может быть больше, чем о какой-либо другой экономической категории. О сотрудничестве, кооперации, взаимодействии, когерентности… почти ничего. Но вот пришло время и рыночные фундаментолисты заговорили о сотрудничестве. Наиболее мощно и дерзко о пределах рынка заявил Дж. Сорос в книге «Кризис мирового капитализма». Учитывая выдающиеся результаты, которых добился Дж. Сорос в манипулировании рынками, будет позволительно привести некоторые его высказывания на этот счет 10 .

«…Существует широко распростаненное убеждение, - пишет Дж. Сорос, - что рынки являются саморегулирующимися, а мировая экономика может процветать без вмешательства мирового сообщества. …Попытки защитить общественный интерес путем принятия коллективных решений нарушает рыночный механизм. В XIX веке эта идея называлась «свободным предпринимательством»… Я утверждаю, система мирового капитализма является искаженной формой открытого общества… Капитализм, опирающийся исключительно на рыночные силы, представляет опасность открытому обществу… Рыночный фундаментализм представляет сегодня большую опасность для открытого общества, чем тоталитарная идеология…

…Одним из крупнейших недостатков системы мирового капитализма является тот факт, что она позволила рыночному механизму и мотиву получения прибыли проникнуть во все сферы деятельности, даже туда, где ему нет по существу места… Превращение корысти и эгоизма в моральный принцип коррумпировало политику… Рыночный фундаментализм постоянно пытается увеличить свое влияние на эти сферы в форме идеологического империализма… В соответствии с рыночным фундаментализмом… деятельность должна регулироваться… самым навязчивым способом – невидимой рукой конкуренции, ведущей к увеличению прибыли. …Истина при этом заключается в том, что сам рыночный фундаментализм – наивен и нелогичен. Рыночные силы, если им предоставить полную власть, вызывают хаос и в конечном итоге могут привести к падению мировой системы капитализма.»

Преуспевающий финансовый магнат Дж. Сорос предупреждает… «рыночные силы… могут привести к падению мировой системы капитализма»(!) Что называется – приехали!

Рыночный механизм, построенный только на конкуренции, - обречен. Нужна синергетика. Синергетику Дж. Стиглиц, Дж. Сорос и другие сильные мира сего видят в глобализации, т.е. в системе согласованного, когерентного действия всех мировых рынков, всех национальных рынков. Это в идее. А в практике 300 крупнейших транснациональных корпораций контролируют более половины товарооборота мировых рынков. Флуктуация, неизбежно приводящая к бифуркации, катастрофе и разрушительной синергии.

Патриарх французской экономической школы нобелевский лауреат М. Алле 11 так оценивает роль конкуренции в экономике:

«Конкурентная экономика – не образ реальности; она является лишь системой отсчета, помогающей нам понять, в какой мере общество, где мы живем, не использует свои возможностей».

Рынок и конкуренция не исчерпывают ряд категорий экономической теории, требующих переосмысления с позиций синергетики. К этому ряду можно отнести гипотезу равновесия спроса и предложения через равновесную цену купли-продажи. На этот счет существует множество публикаций, подрывающих «закон спроса и предложения» (М. Алле, Дж. Сорос, Д. Стиглиц, С.Ю. Глазьев, В.К. Нусратуллин 12 и др.).

Точно так же меняется представление о прибыли как о функционале рыночной экономики (Рио-де-Жанейро, 1992). Более того, в серьезной экономической литературе считается вульгарным указывать на прибыль как на главную движущую силу рыночной системы.

Доминирующая на Западе институциональная (неоинституциональная) школа к главной движущей силе экономического развития относит институты (прежде всего институты развития), а так же креативность, инновации, смену предпочтений, знания, но никак не прибыль.

Что касается России, то переход на новую экономическую парадигму – вопрос не моды и престижа, а условие выживания в новых условиях перехода к постиндустриальному обществу.

Отставание России от стран ОЭСР в экономическом развитии настолько велико, что уже нужны не дискуссии, а действия, основанные на самой смелой институционально - синергетической парадигме.

Институционально - синергетическая парадигма признает институты (прежде всего институты развития) – главной движущей силой. Синергетика – это наука о развитии. Отсюда институционально – синергетический метод анализа, организационного проектирования и прогнозирования будущего. Предшествующий анализ течений в экономической теории выполнен с использованием институционально – синергетического метода. В конечном счете, он привел к выводу о необходимости включения в экономику новых институтов развития.

Более пяти лет назад руководством страны была поставлена задача перевода экономики страны с инерционной на инновационную стратегию развития. Цель ясна, понятна и не опровергаема. Но где результат? Его нет. Но где результат? Его нет. За пять лет доля инновационных предприятий и доля инновационного продукта в ВВП страны не увеличились в значимых размерах. Достичь уровня Португалии (наименее развитой страны Запада) не удается. Более того, по интегральному показателю эффективности национальной экономики Россия имеет негативную тенденцию.

Чтобы переломить эту негативную тенденцию нужно приступить к созданию эффективных институтов развития. В бюджете на 2008 год на эти цели выделено более 640 млрд. рублей. Какие институты развития в первую очередь нужно создать?

Важнейшая задача политического руководства и бизнес-элиты страны воссоздать национальную инновационную систему (НИС) России. НИС России должна ликвидировать институциональные и организационные разрывы между фундаментальной, прикладной, отраслевой, вузовской и заводской секторами российской науки; сконцентрировать на стратегических направлениях инновационного развития необходимые финансовые и кадровые ресурсы; развернуть исследования в приоритетных секторах экономики России. Но самое главное – устранить разрыв между наукой и производством. НИС России – ключевой институт развития и обеспечения будущего России. Каждый день с запаздыванием в создании НИС повышает шанс России остаться «отставшей навсегда».

Россия серьезно отстает в создании финансовых институтов развития – венчурных, страховых, инвестиционных фондов развития, банков инвестиционного развития, банков реконструкции и развития и т.д. Созданные в стране в последние два года Инвестиционный фонд РФ, «Банк развития и внешнеэкономической деятельности, «Российская венчурная компания» и другие федеральные финансовые институты являются необходимым, но недостаточным условием перевода экономики страны на инновационную стратегию развития. Нужна стратегия, ориентированная на получение синергетических эффектов, а не пресловутого прироста ВВП.

Нефинансовые институты развития также находятся в инкубационной стадии развития. Создание локальных инновационных систем 13 (ЛИС) в форме технополисов, технопарков, индустриальных парков, бизнес-инкубаторов, центров трансферта технологий, научно-учебно-образовательных кластеров, частно-государственных партнеров и других нефинансовых институтов развития явится фундаментом национальной инновационной системы России.

Разрушенные в 90-ые годы заводской и отраслевой секторы науки являются ключевыми институтами воссоздания НИС России. Ликвидированные институты главных конструкторов с их опытными заводами и опытно-промышленными производствами катастрофически ослабили инновационное развитие на стратегических направлениях развития.

Национальная инновационная система США осваивает в год до 400 млрд. долларов США на исследования, разработки и создание инновационных продуктов. Безусловно, это недосягаемый рубеж для России. Но и отставание более чем в 40 раз от США по показателю «затраты на научные исследования и разработки» необъяснимо.

Международное разделение труда, глобализация производственно-сбытовых сетей, технологическое усложнение производств, новые информационные возможности, предоставляемые INTERNET , обусловили тенденцию к «строительству мостов», замене вертикальных иерархий на горизонтальные, легче реализующих синергию взаимодействия исследователей, изготовителей, поставщиков и потребителей. Расширяется кооперирование, аутсорсинг, контрактация (субконтрактация) и другие институциональные взаимодействия. Они могут формироваться стихийно, но могут развиваться в результате активной промышленной политики, проводимой государством на разных уровнях управления.

Россия располагает природными и финансовыми ресурсами. Интеллектуальные ресурсы истощены. Но они могут быть не только восстановлены, но и усилены освоением новой институционально - синергетической парадигмы. Институционально – синергетический метод формирования синергетических эффектов на стратегических (триггерных) направлениях развития – вот каким должен быть асимметричный ответ России на угрозы и вызовы XXI века. Россия не может оставаться в плену фетишей и мифов отжившего времени.

См. «Отчет по человеческому развития 1994». Нью-Йорк, ПРООН, 1994. С.129-131; «Доклад о развитии человека за 2001 год». Нью-Йорк, «Оксфорд», 2001. С. 141-144; «Доклад о развитии человека, 2006». М., «Весь мир», 2006. С.283-287.

А.Сен. Об этике в экономике. М.: Наука, 1996 с.53-54

T.Kendall. The analisis of economic fimeserics, London, 1953

Б.Л.Кузнецов. Теория синергетического рынка – Наб.Челны. Изд-во гос.инж.-экон. Акад., - 2006 С.71

Петерс Э. Порядок и хаос на рынке капиталов / Пер. с анг. Мир, 2000

Норт Д. институты, институциональные изменения и функционирования экономики – М.: «Начало», 1997

Там же (Стр. 22)

Р.Коуз. Теория фирмы

9 Д. Стиглиц. Глобализация: тревожные тенденции. – М.: Мысль, 2003, 30 с.

10 Д. Сорос. Кризис мирового капитализма. – М.: ИНФА-М, 1999.

11 М. Алле. Экономика как наука. – М.: Наука для общества. РГГУ, 1995.

12 Нусратуллин В.К. Неравновесная экономика. – Уфа: Восточный университет, 2004, 328 с.

13 Кузнецов Б.Л. Локальные инновационные системы. – Набережн. Челны: Изд. Камск. госуд инжен.-экон. академии, 2008.

Устойчивое развитие и инновационная экономика

Эколого-демографо-экономическая модель.

В течении 2000-2002 гг. в ВЦ РАН по заказу Высшего колледжа рационального природопользования при РХТУ им. Д.И. Менделеева совместно с сотрудниками этого колледжа была разработана эколого-демографо-экономическая имитационная модель (ЭДЭМ) [1,2] (имитационными принято называть модели, воспроизводящие развитие во времени некоторых процессов, имитационными экспериментами принято называть акции воспроизведения на компьютере течения моделируемого процесса). Модель воспроизводит на характерных временах, соизмеримых со временем жизни поколения (от нескольких десятков до сотни лет), демографический и экономический процессы, процесс загрязнения окружающей среды, а также в некоторой форме процессы развития науки, образования, здравоохранения, процесс возникновения и внедрения новых технологий и новых потребительских товаров и услуг (или новых потребительских качеств в производимых товарах и услугах), т.е. процесс инноваций.

Компьютерные реализации ЭДЭМ в форме проблемно - ориентированных имитационных систем (проблемно – ориентированная имитационная система - совокупность модели, воспроизводящей течение развивающегося во времени процесса, компьютерной реализации этой модели и совокупности средств поддержки имитационных экспериментов) [2,3,4] эксплуатируются в Высшем колледже рационального природопользования при РХТУ им. Д.И. Менделеева, МФТИ, ВМК МГУ для иллюстрации студентам некоторых аспектов проблемы устойчивого развития мирового сообщества [1-4]. Эксплуатацию «больших» имитационных моделей в учебном процессе можно организовать так, что она будет одной из форм интеграции науки и образования. Это достигается планированием выполняемых студентами в рамках лабораторных работ имитационных экспериментов с ориентаций на исследование различных аспектов воспроизводимого процесса. Тем самым происходит совмещение процессов обучения и исследования моделируемой реальности. Следующие ниже рассуждения, касающиеся инновационной экономики и носящие гуманитарный характер, являются, в сущности, результатом такого совмещения. Их также можно считать «гуманитарной надстройкой» над результатами математического моделирования.

Инновационная экономика.

Анализируется тот аспект развития рыночной экономики, который связан с увеличением количества видов (далее ? увеличением номенклатуры) и улучшением качества производимых в экономике товаров и услуг. Одним из индикаторов этого процесса является структура потребления населения (домашних хозяйств), понимаемая как доля их доходов, истраченная на приобретение тех или иных видов товаров и услуг. Процесс эволюции этой структуры становится хорошо заметным на характерных временах порядка нескольких десятков лет и совершенно очевиден на характерных временах порядка сотни лет: достаточно сравнить номенклатуру и качество потребляемых домашними хозяйствами товаров и услуг в начале прошлого века, о чем читатели, несомненно, имеют представление, и в начале века нынешнего.

Замечание. Использование словосочетания «домашние хозяйства» вызывает необходимость ввести также следующие понятия: «производство», «торговля», «банковская система», «государство». Перечисленные «субъекты» являются «экономическими агентами», т.е. выполняют определенные роли в процессах производства, хранения, обмена, распределения, потребления материальных благ. Эти понятия отражают определенный уровень модельного описания экономического процесса [5].

Для того, чтобы не загромождать рассуждения, далее будет идти речь о товарах. То, что будет говориться о товарах, будет касаться и услуг. (Услугой считается потребление людьми непосредственно труда людей, оказывающих услугу, с помощью, возможно, производимых в экономике товаров.) Вводятся понятия «традиционные товары» и «новые товары». Традиционные товары - это товары, присутствующие в технологической структуре и структуре потребления время, по порядку величины большее, чем некоторое характерное время (например, время жизни поколения; это время может быть разным для разного типа товаров, но на таких подробностях в рамках данной заметки мы не останавливаемся). Новые товары - это товары, присутствующие в технологической структуре и в структуре потребления время, по порядку величины соизмеримое или меньшее чем . Предполагается, что новые товары «закрепляются» в структуре потребления и через время становятся «традиционными». Процесс исключения некоторых товаров из структуры потребления в рамках выполняемого анализа игнорируются. Тем самым номенклатура (количество различных видов) потребляемых товаров все время увеличивается.

Для расчета этого увеличения нужно вычислять соответствующий индекс. Необходимо в некотором базовом году выполнить разбиение потребляемых товаров по видам с помощью процедуры агрегирования и определить количество потребляемых агрегированных видов товаров. В последующих годах необходимо определять количество видов товаров с помощью агрегирования того же уровня, как в базовом году. Отношение количества потребляемых видов товаров в некотором году к таковому количеству в базовом году является индексом, характеризующим рост номенклатуры потребляемых товаров. Принятый уровень агрегирования в базовом году связан с характерным временем : чем выше этот уровень, тем больше .

Процесс увеличения номенклатуры потребляемых товаров становится заметным, начиная с некоторого уровня агрегирования. Например, если производимые товары делить только на два вида: промышленные товары и продукцию сельского хозяйства, то процесс увеличения номенклатуры потребляемых товаров заметить нельзя. Он является «внутренним» по отношению к принятому уровню агрегирования, т.е. происходит внутри выделенных групп товаров. Тем не менее, и этот уровень агрегирования несет некоторую информацию о процессе увеличения номенклатуры потребляемых товаров, о чем будет сказано ниже.

Понятно, что между «традиционными товарами» и «новыми товарами» нет четкой разницы. Например, современное городское жилье с водопроводом, электричеством, газом, мусоропроводом в сравнении с городским жильем начала прошлого века - это новый товар, или традиционный? Улучшение качества традиционного товара может превратить его в новый товар. Современные автомашины, например, следует считать новыми товарами по сравнению с автомашинами начала прошлого века. Конечно, когда речь пойдет о разработке математической модели, описывающей анализируемый процесс, необходимо будет четко определять механизмы возникновения новых товаров и превращения их в традиционные.

Увеличение производительности труда обеспечивается внедрением в производства новых технологий, т.е. способов превращения сырья в товары. В настоящее время лишь небольшая часть новых технологий возникает стихийно, без специальных затрат на их производство. Большая часть новых технологий возникает как результат целенаправленной деятельности и является продуктом, который продается на рынке. Производство новых технологий следует считать отдельным видом экономической деятельности . Для разработки новых технологий, как и для любого производства необходимы труд, производственные мощности и сырье.

Далее будет использоваться понятие «уровень образованности людей». Огрубляя ситуацию, будет учитываться три уровня образованности людей, необходимых для реализации производственных процессов: среднее образование, высшее образование, поствысшее образование. Для сокращения речи будем называть людей со средним образования - рабочими, с высшим - служащими, с поствысшим - учеными. Будет считаться, что каждый производственный процесс, реализуемый в экономике, требует труда, вообще говоря, людей всех трех уровней образованности (в разных пропорциях в разных технологиях). На гуманитарном уровне введем понятие «образованность труда», характеризующее данную технологию. Пусть - трудозатраты (единица измерения - нормо-час), соответственно, рабочих, служащих, ученых при производстве единицы продукции по некоторой технологии. Тогда «образованность труда» будем характеризовать парой: какое количество труда служащих и ученых требуется на единицу «ручного труда». Естественный частичный порядок на множестве таких пар позволит далее сравнивать технологии по «образованности труда», которую они требуют. Ясно, например, что при производстве новых технологий образованность труда «выше», чем при «обычном» производстве.

Будем считать, что главным составляющим «сырья», необходимым для производства новых технологий, являются новые знания о природе, добываемые фундаментальной наукой. Тем самым новые знания о природе трактуются как сырье, а фундаментальная наука трактуется как вид экономической деятельности (эта трактовка, конечно, не является исчерпывающей, когда речь идет о науке), добывающая это сырье. Ясно, что производство новых знаний требует «образованности труда» более высокой, чем все остальные производства.

Процесс увеличения номенклатуры потребляемых товаров и процесс улучшения качества традиционных товаров должны быть согласованы с ростом производительности труда при производстве традиционных товаров. К такому выводу приводят следующие рассуждения. На рынке выживает производитель, который обеспечил меньшие затраты на производство товара такого же качества, как у конкурента, или при тех же затратах обеспечил качество товара, лучшее, чем у конкурента. В равной мере, имеет место ситуация, когда выживает производитель, который производит товар более дорогой, но его качество настолько лучше, чем у конкурента, что покупают его товар, а не товар конкурента. Наконец, выживает производитель, который выпустил на рынок новый товар, не присутствовавший ранее на рынке, однако, обладающий большей «полезностью», т.е. «должным образом» улучшающий качество жизни (должным образом ? это в соответствии с образованностью населения, его культурой, менталитетом, религией и т.д.; товар, который улучшает качество жизни в одной стране может не быть таковым в другой; то же касается разных слоев населения в одной и той же стране), так, что люди отказываются от покупки каких-то традиционных товаров в пользу нового, т.е. меняют свою структуру потребления. В связи с появлением на рынке новых товаров и включения их в структуру потребления, производители традиционных товаров вынуждены увеличивать эффективность производства, что, в конечном счете, сводится к уменьшению трудозатрат на единицу товара. Впрочем, процесс увеличения эффективности при производстве традиционных товаров в рыночной экономической системе имеет место всегда, без каких-либо внешних причин, из-за конкуренции. Таким образом, труд «выдавливается» из сферы производства традиционных товаров и перетекает в сферу производства новых товаров. Это приводит к сокращению доли людей, участвующих в производстве традиционных товаров.

Будем считать уровень агрегирования товаров по видам таким, что агрегированный вид потребляется подавляющим числом людей. Будем оценивать производительность труда при производстве некоторого вида агрегированного таким образом товара долей людей, участвующих в его производстве среди всех, занятых в общественном производстве. Тогда можно сказать, что процесс увеличения номенклатуры товаров в структуре потребления связан с увеличением производительности труда при производстве традиционных товаров. Эти рассуждения приводят к одной из трактовок понятия «производительность труда в экономике в целом»:[6] «производительность труда в экономике в целом» тем выше, чем больше индекс номенклатуры потребляемых товаров. Выше говорилось о том, что «заметить» процесс увеличения номенклатуры потребляемых товаров можно, начиная с некоторого уровня подробности при агрегировании товаров по видам. В то же время, каждый уровень агрегирования содержит некоторую информацию об анализируемом процессе увеличения номенклатуры потребляемых товаров. Например, при разбиении потребляемых товаров на два вида: продукцию сельского хозяйства и продукцию промышленного производства процесс увеличения номенклатуры потребляемых товаров заметить нельзя. Однако, он проявляется при таком агрегировании в уменьшении доли людей, занятых в сельскохозяйственном производстве, имеющем место в достаточно развитых странах. Это означает, что имеет место такое увеличение производительности труда в сельскохозяйственном производстве «в целом», что происходит «выдавливание» труда из этой сферы (несмотря на очевидное на достаточно больших характерных временах увеличение качества и номенклатуры товаров, производимых сельскохозяйственным производством) и перетекание труда в сферу промышленного производства.

Выполненные рассуждения приводят к представлению о «внешней» и «внутренней» частях процесса увеличения номенклатуры потребляемых товаров и увеличения производительности труда по отношению к принятому уровню агрегирования.

Наблюдения показывают, что возникающие новые технологии требуют большей образованности труда (см. выше понятие «образованность труда»), при производстве товаров по этим технологиям, чем старые. Итак, имеются взаимосвязи между увеличением производительности труда при производстве традиционных товаров, появлением новых товаров в структуре производства и потребления, а также отраслями экономики, которые производят образованность, новые технологии, новые знания. Система образования трактуется как вид экономической деятельности, производящий «образованность» людей указанных выше трех уровней, необходимую для реализации всех производственных процессов (в том числе, например, и при производстве самой образованности).

Увеличение качества потребляемых товаров и появление в структуре потребления новых товаров, связанные с описанными процессами, есть «гонка потребления», которой часто характеризуют рыночную экономику. Та часть описанного процесса, которая есть производство новых технологий, новых видов товаров и новых качеств у традиционных товаров называется инновационным процессом. Без гонки потребления и без инновационного процесса рыночная экономика не может развиваться устойчиво, поскольку должен быть утилизирован труд, высвобождающийся в результате повышения производительности труда при производстве традиционных товаров, что является следствием конкуренции, присущей рыночной экономике. В плановой экономике обсуждаемые механизмы не действуют и, например, процесс инноваций в плановой экономике является результатом ее «паразитирования» на рыночной экономике.

Возникшие в последнее время понятия «инновационная экономика», «экономика знаний» связаны с внедрением компьютеров во все сферы деятельности, с увеличением уровня образованности людей, увеличением доли ученых, возрастанием скорости производства новых знаний и, как следствие, скорости производства новых технологий, увеличением скорости внедрения новых технологий. Поскольку увеличился уровень образованности, стало существенно легче внедрять (навязывать с помощью рекламы) в структуру потребления новые товары. Очень большую роль во внедрении в структуру потребления новых товаров играют современные информационные технологии, позволяющие донести рекламу в «развитых» странах до большей части людей.

В результате повысилась рентабельность вида экономической деятельности, производящей новые технологии. По нашему мнению, когда эта рентабельность становится выше рентабельности производств традиционных товаров, возникает феномен, называемый «инновационной экономикой» или «экономикой знаний». Можно предполагать, что феномен, который называется «инновационной экономикой», является временным. Он будет существовать до тех пор, пока рентабельность производства новых технологий не уменьшится в силу перетекания инвестиций и труда в эту отрасль производства и насыщения рынка новых технологий. Вопрос лишь в характерном времени существования этого феномена. Можно ожидать, что это время будет соизмеримо со временем жизни поколения, потому что увеличение производства новых технологий связано с увеличением производства образованности. Характерное же время увеличения производства образованности соизмеримо со временем жизни поколения.

Термин «инновация» далее будет означать новые технологии, увеличивающие производительность труда при производстве традиционных товаров, улучшающие качество традиционных товаров, позволяющие производить новые товары. Для реализации инноваций, т.е. для доведения их до производства, необходим труд, который должен всегда присутствовать на рынке труда. Другими словами, необходим некоторый уровень безработицы, что должно быть обеспечено повышением производительности труда при производстве традиционных товаров, другими словами, инновациями в это производство. С другой стороны, уровень безработицы не должен быть слишком высоким, иначе может уменьшиться платежеспособный спрос не только на новые, но и на традиционные товары. Поэтому интенсивность внедрения в структуру потребления новых товаров ограничена имеющимся резервом на рынке труда и распределением этого резерва по образованности.

Из проведенных рассуждений вытекает, что для устойчивого развития рыночной экономики необходимы механизмы согласования многих сторон экономического процесса. Отметим некоторые из таких согласований, которые кажутся наиболее важными. Интенсивность инновационного процесса при производстве традиционных товаров должна быть согласована с его интенсивность при производстве новых товаров. Уровень безработицы и его распределение по образованности с одной стороны должен быть достаточным для того, чтобы организация новых производств не встречала трудностей, с другой стороны, он не должен быть слишком высоким. Уровень образованности и культуры населения должен быть столь высоким, чтобы спрос на новые товары был достаточным.

В экономике должны действовать механизмы согласования описанных процессов. Отсутствие таких механизмов может приводить к кризисным явлениям. Можно представить себе ситуацию, когда закачивание денег в производство инноваций приведет к их перепроизводству и невостребованности в экономической системе по одной из указанных выше причин (отсутствие трудовых ресурсов с нужным уровнем образованности на рынке труда для реализации инноваций, недостаточной образованностью и культуры населения для восприятия инноваций, недостаточной интенсивностью рекламы, низким уровнем доходов населения для включения инноваций в структуру потребления и т.д.). Результатом будет кризис, по форме напоминающий тот, который называю «спекулятивным пузырем».

Социальные аспекты инновационной экономики.

Вводится понятие направление инновационного процесса . Сначала поясним суть этого понятия на примерах. Представим себе, что новые технологии направлены только на уменьшение степени деградации среды обитания, вызываемой производственными процессами по данным технологиям, а другие потребительские качества производимых товаров при этом не улучшаются. Тогда «направление инновационного процесса» естественно характеризовать словосочетанием «улучшение экологии». Можно представить себе условия, при которых инновационный процесс примет такое направление: отсутствие на Земле голодающих, высокая образованность населения Земли, приход к власти политиков, имеющих зеленую окраску и, в то же время катастрофическое ухудшение основных параметров среды обитания. Эти условия могут создать на Земле социальную среду , где потребление «ненаблюдаемого» непосредственно качества «экологическая чистота» в виде соответствующей метки на производимых по «чистым» технологиям товарах становится наиболее престижным. Можно представить себе другую социальную среду, где чистота окружающей среды не играет существенной роли для составляющих эту среду людей. В этом случае инновационный процесс не может принять форму, которая характеризуется словосочетанием «улучшение экологии».

Структура потребления домашних хозяйств определяется социальной средой, тем, в частности, что в ней считается престижным, к чему стремятся «обычные» люди (обыватели). Социальна среда и «направление инновационной экономики» взаимосвязаны, причем в основе этой взаимосвязи находится именно социальная среда, определяемая, в конечном счете, культурой людей их образованностью, уровнем жизни, социальным воспитанием. Возникает задача проектирования такой структуры потребления людей, которая обеспечивала бы «устойчивое (т.е. бескризисное) развитие» общества и внедрение спроектированной структуры через процесс образования и рекламы образа жизни, соответствующих спроектированной структуре потребления. В частности, улучшение качество среды обитания должно быть одной из существенных составляющих проектируемой структуры потребления. Эта задача есть задача создания соответствующей социальной среды, которая должна быть одним из стратегических приоритетов любого «развитого» государства. Реализация этой задачи возможна при достаточно высоком уровне жизни в стране и тогда, когда ей управляют политики, имеющие высокий уровень образованности и интеллекта и достаточно выраженную «зеленую» окраску.

Литература

  1. Белотелов Н.В., Бродский Ю.И., Павловский Ю.Н., Тарасова Н.П. Проблема устойчивого развития: естественно научный и гуманитарный анализ. М.: Фазис. 2004.105 с.
  2. Белотелов Н.В., Бродский Ю.И., Кручина Е.Б., Оленев Н.Н., Павловский Ю.Н., Тарасова Н.П.} Имитационная игра на основе эколого-демографо-экономической модели (ЭДЭМ). М.: РХТУ. Институт проблем устойчивого развития. Издательский центр 2003. 84 с.
  3. Бродский Ю.И.} Эколого-социально-экономическая имитационная модель: технология реализации.//Моделирование, декомпозиция и оптимизация сложных динамических процессов. М:ВЦ РАН, 2001, С.108-115.
  4. Павловский Ю.Н. Проблема устойчивого развития: попытка системного анализа. В кн. Первая международная конференция "Системный анализ и информационные технологии" САИТ-2005 (12-16 сентября 2005 г. , Переславль-Залесский) Труды конференции в 2 т. М.: КомКнига, 2005. Т.1. С. 327-331.
  5. Петров А.А., Поспелов И.Г., Шананин А.А. Опыт математического моделирования экономики. М.: Энергоа томиздат. 1996. 544 с. М.: Энергоатомиздат. 544с.
  6. Моисеев Н.Н., Павловский Ю.Н.} Информатика как отрасль народного хозяйства: особенности, темпы и тенденции развития// Экономика и математические методы. 1986, 5.С. 899-902.

Модель современной экономики России: методы, технология, результаты

В статье кратко описываются результаты работы по моделированию современной российской экономики, а затем, в связи с этим обсуждаются принципы и методы моделирования экономики, возникающие в связи с этим принципиальные трудности, а также влияние затруднений в исследовании сложных систем на положение науки

Системный анализ развивающейся экономики

В 1975 г. в Вычислительном центре АН СССР (потом РАН) возникло новое направление исследований: с истемный анализ развивающейся экономики , в котором методология математического моделирования сложных систем, развитая в естественных науках, была синтезирована с достижениями современной экономической теории [ 1 ]. Усилия были сосредоточены на разработке методов описания реальных экономических отношений в изучаемой системе [ 2 , 3 ].

Исследования начались с моделей рыночной экономики, а в 1988 г. была построена модель, которая воспроизводила основные качественные особенности эволюции плановой экономики. Поэтому к моменту начала экономических преобразований в СССР, а затем в России уже был разработан подход к анализу происходивших в экономике изменений. В частности, за два года до реформы 1992г. были правильно предсказаны краткосрочные ее последствия. Каждая из последующих моделей:

  • модель экономики периода высокой инфляции 1992-1995гг.
  • модель экономики периода «финансовой стабилизации» 1995-1998гг., предсказавшая кризис 1998 г.,
  • модель для оценки перспектив развития экономики после кризиса 1998г

была основана на системе гипотез относительно характера тех экономических отношений, которые складывались в соответствующий период в России.

С помощью моделей удалось понять внутреннюю логику развития экономических процессов, скрывшуюся за видимой, часто казалось бы парадоксальной, картиной экономических явлений, которая не укладывалась в известные теоретические схемы. Опыт применения моделей показал, что они служат надежным инструментом анализа макроэкономических закономерностей, а также прогноза последствий макроэкономических решений при условии сохранения сложившихся отношений . Можно сказать, получилась целая «летопись» российских экономических реформ, выраженная языком математических моделей. Эти модели детально описаны в [ 2 , 3 ], а подробный обзор можно найти в [ 5 ].

Модель современной российской экономики, учитывающая наличие теневого оборота

История создания

Это последняя наша работа. Модель была создана в 2004г. по заказу Федерального агентства по налогам и сборам (ФАНС) и успешно сдана ему в эксплуатацию. Прагматической целью проекта было создание инструмента системного использования информации из внешних по отношению к налоговой службе источников для оценки размеров теневого оборота и налогового потенциала России . Демонстрации модели и обсуждения с руководством и специалистами заказчика выявили следующие обстоятельства. С одной стороны, точность данной модели недостаточна для практической работы ФАНС – фактически нужен более короткий, но более точный прогноз. С другой стороны, специалисты ФАНС явно не могли поверить, что демонстрируемые результаты действительно получены на столь небольшой, по сути, информационной базе и при столь малом числе (20-30) настроечных параметров. Со своей стороны, мы не очень настаивали на продолжении работ в связи с существенными кадровыми изменениями в ГНИВЦ, последовавшими за административной реформой 2004г. Так или иначе, проект не был продолжен. Такая же судьба постигла и все предыдущие наши проекты, независимо от их объективного успеха и отношения к ним непосредственных заказчиков.

С научной точки зрения целью проекта была проверка пригодности новых теоретических концепций описания реальных макроэкономических процессов , а также отработка и развитие новой технологии моделирования . В этом отношении проект оказался гораздо более успешным, чем мы сами ожидали.

Общая характеристика модели

Модель описывает развитие во времени полного цикла общественного воспроизводства в предельно агрегированном виде. Вся совокупность производимых в стране и импортируемых благ представлена в модели одним показателем – реальным ВВП . В модели производство продуктов, производство услуг и торговля объединяются в одни сектор, а финансовый сектор рассматривается отдельно . Сопровождающие производство, распределение и потребление продукта финансовые потоки описываются как оборот пяти финансовых инструментов: наличных денег , остатков расчетных счетов , остатков корреспондентских счетов в ЦБ, банковских ссуд , банковских депозитов , иностранной валюты .

Продукт, труд, перечисленные финансовые инструменты и валюта образуют набор аддитивных величин, для которых в модели выписывается полная система балансов , причем потоки финансовых инструментов разделяются на легальные и теневые.

Развитие экономики, выраженное движением макроэкономических показателей, описывается в модели как результат деятельности семи экономических агентов:

  • Фирмы, представляющей все нефинансовые коммерческие организации.
  • Банка, представляющего все финансовые коммерческие организаций.
  • Населения, представляющего физических лиц, выступающих в качестве потребителей и наемных работников.
  • Собственника, представляющего физических и юридических лиц, осуществляющих управление движением капитала между секторами национальной экономики и за пределы страны.
  • Государства , которое в модели исполняет бюджет и определяет параметры экономической политики (ставки налогов, нормы резервов и др.).
  • Центрального банка, который в модели эмитирует деньги, накапливает валютные резервы и служит расчетным центром для банков.
  • Внешней торговли.

Деятельность последних трех агентов описывается сценариями государственной экономической политики и независимыми от модели прогнозами изменения внешнеэкономической конъюнктуры. Полное описание модели, ее теоретической базы и технологии создания приведены в [ 5 ].

Некоторые результаты исследования модели

Система уравнений модели содержит 25 постоянных параметров, из которых 15 (ставки налогов, нормы резервирования и др.) задаются просто нормативными документами, а 10 оставшихся параметров подбираются в процессе идентификации. Модель удивительно хорошо воспроизводит сложную динамику примерно 20 основных макроэкономических показателей за 16 кварталов 2003-2006гг. Модель дает разумные оценки размеров теневого оборота (~15% ВВП и ~40% зарплаты). Она воспроизводит наблюдаемое различие темпов роста ВВП, инвестиций, кредитов и поступления налогов разных видов.

За недостатком места приведем только данные росту реального ВВП (рис. 1), реальным инвестициям (рис. 2) по темпу инфляции (рис. 3) и поступлению подоходного налога (рис. 4).

Рис. 3 Рис. 4

На всех рисунках толстая серая линия показывает несглаженные квартальные статистические данные, а черная – результат расчетов по модели.

Справедливости ради следует отметить, что существующая модель правильно воспроизводя сложные колебания показателей, сдвинутые друг относительно по фазе и различие средних темпов роста этих показателей, не объясняет происхождение этих колебаний. Нам пока не удалось связать экспорт с другими показателями и пришлось задавать его как экзогенную величину и прогнозировать независимо от модели. Зато исследование различных гипотез о механизме формирования экспорта недвусмысленно показало, что пока, к сожалению, экономический рост России определяется экспортом, а не наоборот – экспорт ростом, как должно быть во вполне здоровой и самостоятельной экономике.

Модель также показывает, что капиталы до сих пор сосредотачиваются в финансовом секторе, а реальный сектор растет за счет заемных средств. Модель также дает верные оценки вывоза капитала и правильно описывает рост валютных резервов и стабилизационного фонда.

Принципы построения модели

Индивидуальные и массовые агенты

Суть модели составляют описания поведения первых четырех агентов. Каждый из них описывается в модели как единое лицо, действующее в своих интересах и рационально принимающее решение относительно контролируемых им потоков продуктов, ресурсов и денег. Решение агент принимает на основании надежных прогнозов показателей конъюнктуры (информационных переменных модели): цен, процентов, курсов, ставок налогов, норм резервирования и. т. п.

Предположения эти кажутся очень странными, для всякого, кто не принял как догму какой-нибудь вульгарный учебник экономики. И обыденный опыт, и психологические исследования показывают, что люди действуют не очень рационально, и преследуют разные цели. А в модели в качестве рационально стремящихся к единой цели агентов выступают огромные совокупности субъектов, часто даже не знающих о существовании друг друга! Казалось бы, уже если кому и приписывать рациональное планирование, так это государству, руководимому единой волей.

Однако, вся история изучения экономики парадоксальным образом опровергает последние рассуждения. Люди ведь – не атомы. Если мы хотим узнать, почему они поступили так, а не иначе, можно просто спросить их об этом. И экономисты постоянно спрашивают, но из полученных ответов не складывается никакой внятной картины. А вот наблюдение за экономикой в целом «со стороны» открывает определенные закономерности. Дело здесь, видимо, в том, что именно в больших совокупностях субъектов, исполняющих сходные роли в экономике, возникают отношения конкуренции, специализации и подражания, которые превращают эту массу субъектов в регулярно ведущего себя макроагента [ 6 , 7 ]. Цель макроагента – это просто вариационный принцип , отбирающей реальное поведение среди всех мыслимых [ 8 ]. Факт наличия такого принципа, скажем для поведения всей совокупности потребителей, может быть установлен прямой обработкой статистики [ 8 ].

Напротив индивидуальные агенты такие, как государство или ЦБ, ведут себя нерационально, и их политику в модели мы описываем сценариями .

Принцип рациональных ожиданий

Второй парадокс связан с прогнозированием информационных переменных агентами. Модель ведь мы строим в основном именно для того, чтобы дать реальным агентам такой прогноз, и тут оказывается, что для построения модели надо знать, как агенты такие прогнозы делают! Самый радикальный выход из этого парадокса дает принцип рациональных ожиданий [ 9 ]. Наиболее просто он формулируется так: модельные агенты используют для своих прогнозов ту самую модель, которую мы строим! Поначалу кажется удивительным, что из такого принципа вообще можно получить что-то нетривиальное. Но фактически это возможно, поскольку набор планируемых переменных у агентов различен и цели их тоже различны.

Применительно к детерминированной модели, о которой здесь идет речь, принцип рациональных ожиданий приводит к модели межвременного экономического равновесия . В такой модели каждой агент, исходя из своих целей, возможностей и прогнозов, определяет свой спрос и предложение на продукты, ресурсы и финансовые инструменты в текущий и все будущие моменты времени, а потом прогнозы (единые для всех) определяются из условия согласования спроса и предложения опять-таки в текущий и все будущие моменты времени. Модели межвременного равновесия известны давно, но до сих пор они применялись исключительно для изучения некоторых теоретических вопросов на стационарных режимах довольно абстрактных моделей экономики (см. например, [ 10 ]) .

Мы рискнули применить этот странный, но зато полностью самосогласованный подход к описанию реальных нестационарных процессов в современной российской экономике. Более того, мы постарались учесть в описании возможностей агентов специфику сложившихся в России экономических отношений. Например, размеры теневого оборота в модели определяет производитель, исходя их оптимального для него сейчас и в будущем соотношения выгод от экономии на налогах и риска санкций за их неуплату.

Еще одним новшеством в модели стала новая формализация понятия «капитал агента» . (см. ниже). Опираясь на это понятие, мы выделили агента – собственника фирм и банков, – который, не вдаваясь в подробности процессов производства и обращения, распределяет свои средства между вложениями в фирмы, вложениями в банки и вложениями в иностранные активы, исходя только из прогнозов доходности этих вложений. Доходности же вычисляются в рамках самой модели и, в конечном счете, зависят от распределения капитала.

Технология разработки модели

Технически модель межвременного равновесия очень сложна. Для каждого из массовых (первых четырех) агентов нужно аналитически решить неавтономную задачу оптимального управления со смешанными ограничениями, подставить решения этих задач в балансы и определить, наконец, прогнозы информационных переменных, выступавшие при решении задач агентов как экзогенные переменные с неконкретизированной зависимостью от времени. Надо еще иметь в виду, что при построении модели приходится рассматривать множество альтернативных гипотез, так что всю процедуру решения надо много раз повторять для различных наборов ограничений в задачах агентов.

Такую работу в разумные сроки невозможно провести обычным способом, записывая модель на бумаге, а потом переводя ее на язык программирования, не говоря уже о том, что при обычной процедуре моделирования практически невозможно избежать ошибок в записи, скажем, балансов и избежать отклонения от исходных гипотез при превращении формул в программу расчета. Успех нашего проекта в значительной степени обусловлен использованием новой технологии моделирования.

Разработка и использование модели имеющей каноническую форм у (см. ниже) на всех этапах поддерживается оригинальной инструментальной системой ЭКОМОД [ 5 ], которая реализована в среде компьютерной алгебры Maple [ 11 ].

  • Система контролирует корректность модели.
  • Система обеспечивает автоматическую генерацию условий оптимальности, автоматическое упрощение системы соотношений на основе их семантики, расчеты по модели (идентификация, верификация, численные эксперименты).
  • Система дает возможность узнать исходный вид и смысл соотношений после любых преобразований, быстро повторить все преобразования при модификации исходных гипотез, сохранять дерево вариантов модели в файловой системе, представлять и хранить результаты расчетов.
  • Модель в системе ЭКОМОД вплоть до получения результатов расчетов записывается в стандартной математической нотации.

Исходно модель экономики России, о которой шла речь выше, записывается как система из 102 разнородных нелинейных уравнений и неравенств. Автоматические упрощения позволяют сократить их число до 57. Дальнейшее исследование позволяет свести модель к нелинейной неавтономной краевой задаче для 6 дифференциальных и 11 конечных уравнений для 17 неизвестных. Приводимые выше результаты относятся к 37 версии модели, которым предшествовало исследование 15 версий упрощенного макета. Версии отличались друг от друга определенными изменениями в исходных описаниях блоков, отражавшими альтернативные гипотезы о целях и возможностях экономических агентов.

Модель, ни в целом, ни по частям никогда не записывалась ни на бумаге, ни каком либо языке программирования. С другой стороны ее запись в системе ЭКОМОД, которая содержала и пояснительный текст, оказалось возможным практически без изменений использовать для окончательной публикации [ 5 ].

Структурные свойства модели

Агенты и их взаимодействия

Как может компьютерная система проверить корректность модели, т.е. сказать правильная модель или нет? В абсолютном смысле этого, конечно сделать нельзя, но можно попытаться проверить, отвечает ли записанная система соотношений замыслу автора. Модель – это не просто набор уравнений и неравенств. Соотношения и переменные модели имеют определенный смысл, группируются в естественные блоки и распадаются на определенные типы. Все это – информация о модели, не содержащаяся в системе ее соотношений, и именно эту информацию можно использовать, чтобы судить о корректности модели [ 12 ].

Традиционный подход искусственного интеллекта, состоящий в сопоставлении модельных конструкций и содержательных понятий прикладной области оказался неприменим вследствие «текучести» экономических понятий (см. ниже). Поэтому мы решили опираться на чисто структурные свойства и разработали понятие канонической формы модели.

Модель в канонической форме представляет собой систему неравенств, уравнений (конечных или динамических), а также, возможно, локальных оптимизационных задач, разделенную на блоки двух типов: блоки описания поведения экономических агентов – ЭА и блоки описания взаимодействий экономических агентов – ВД . Соотношения внутри блоков ЭА разбиваются еще и на определенные функциональные группы внутренних (технологических) и внешних (институциональных) ограничений [ 5 ]. Особо выделяются внутри блоков обоих типов ограничения материальных и финансовых балансов ( балансовые уравнения ).

Блок ЭА описывает поведение агента, как оптимальный в некотором смысле выбор допустимых ограничениями значений планируемых переменных агента (выпусков, затрат, кредитов и т. д.). Этот выбор зависит от прогноза информационных переменных (цен, процентов, ставок налогов и т. п.), которые входят как параметры в институциональные ограничения. Такой условный выбор в экономике называется функцией спроса/предложения.

Планы агентов должны быть согласованы так, чтобы балансы выполнялись по всей системе. Это согласование описывается в блоках ВД, где определяются соответствующие значения информационных переменных Структурные свойства – разделение переменных на информационные и планируемые, а также требование выполнения балансов позволяют весьма эффективно контролировать корректность модели.

Хотя описанная каноническая форма построена «по образу и подобию» модели конкурентного экономического равновесия, в которой цены определяются из баланса спроса и предложения, сфера применения канонической формы оказывается гораздо шире. В нее укладывается, например, упомянутая выше модель плановой экономики, а различие между конкурентным и монопольным рынками сводится к различию в классификации переменных на планируемые и информационные.

Балансы материальные и финансовые

Балансовые уравнения описывают динамику экстенсивных (аддитивных) величин. Можно заметить, что всюду, где математика достает успеха в описании окружающего мира, присутствуют ключевые экстенсивные величины (длина, угол, площадь, вероятность, масса, всевозможные типы зарядов, все виды и формы энергии, энтропия, импульс, момент импульса, численности биологических видов или населения и т. д). В экономике экстенсивными величинами являются запасы материальных благ и финансовых инструментов . Их движение и описывается балансовыми уравнениями, но происходит оно не в пространстве, а на множестве экономических агентов .

Многие считают, что экономическая теория вообще и модели экономики, в частности, слишком увлекаются изучением движения «дутых» финансовых показателей в ущерб описанию «реальной», «физической» экономики. Например, наша модель содержит два простых материальных баланса (продукта и труда) и целых пять подсистем финансовых балансов для каждого из пяти инструментов, перечисленных в разделе 2.2 . А все финансовые инструменты действительно «дутые» в том смысле, что все они порождаются кредитной эмисси ей – договором об одновременном увеличении актива (положительного запаса) у одного агента и пассива (отрицательного запаса) у другого агента [ 13 ].

Беда, однако, в том, что разнообразие материальных благ столь велико (~10 9 наименований), что их потоки, за единичными исключениями (электричество, газ, вода), не поддаются прямому учету и воспроизведению в модели. Наблюдаемыми величинами в экономике служат почти исключительно финансовые потоки, а, так называемые, «реальные» показатели производства и потребления суть лишь расчетные величины, выводимые из финансовых показателей .

Более того, дело, похоже, идет к тому, что материальные балансы вообще теряют смысл. Баланс , выражающий тот факт, что при передаче блага один агент теряет то, что приобретает другой, очевидно, не выполняется для таких благ, как знания и информация . Как регулировать в экономике и как описывать в моделях движение таких тиражируемых благ пока неясно, и в этом пункте модели и экономическая теория очень сильно отстают от жизни . Но в любом случае это обстоятельство показывает, что аддитивными величинами в экономике фактически остаются только финансовые инструменты, и надо изучать закономерности их движения, чтобы уметь по этому движению адекватно определять, что же такое реальное состояние экономики.

Симметрии масштабной инвариантности, экономический рост, капитал

Большинство теоретических построений в экономике исходит из того, что пропорции в экономике могут оставаться неизменными при изменении масштаба деятельности [ 15 ]. Мы тоже принимаем это предположение – наша модель однородна. Однородность – это подобие, т.е. вид симметрии . Симметрии отвечают автомодельные решения уравнений модели. Эти решения удобно искать на основании результатов проверки размерности и естественно использовать для предварительной идентификации модели и как начальное приближение к нужному решению [ 16 ].

Оптимизационная задача, решение которой описывает поведение агента, тоже обычно оказывается однородной. Но по теореме Нетер симметрии задачи отвечает первый интеграл поля экстремалей. Оказывается, что интеграл отвечающий масштабной инвариантности можно интерпретировать как собственный капитал агента. Это свойство было использовано в модели для нового решения старых вопросов об описании взаимодействия фирмы и ее собственника и о постановке терминальных условий в задачах долгосрочного планирования [ 5 ].

Предположение об однородности может показаться странным ввиду того, что развитие экономики постоянно наталкивается на внешние ограничения (земли, труда, природных ресурсов), а потребности в каждом конкретном благе ограничены. Тем не менее, изменения экономических показателей мы всегда характеризуем– темпами (логарифмическими производными по времени), в то время как изменения в физическом мире чаще всего -- скоростями (производными по времени), Это означает, что в физике абсолютные масштабы величин существенны, а в экономике – нет.

Объясняется это снова тем, что экономические закономерности проявляются только при достаточном агрегировании. Основные категории производства и потребления, характеризующие экономическую активность и уровень жизни, в разные периоды образуются разными наборами конкретных благ. Блага, спрос на которые насыщен или ресурсы производства которых исчерпаны, замещаются новыми и тот реальный экономический рост, который ощущается людьми, успешно продолжается с прежним темпом.

Эта экономическая экспонента за 250 лет существования индустриального общества последовательно преодолела дефицит земли в начале XIXв., дефицит труда в начале XXв., а сейчас пока довольно успешно преодолевает дефицит природных ресурсов. Все же концепции упиравшие на внешние ограничения экономического роста, от Т, Мальтуса до Д. Медоуза включительно, правильно ухватывая начало негативной тенденции, проваливались в окончательных прогнозах.

В частности энергетический кризис 1975-1980гг. был в значительной мере преодолен, поскольку выяснилось, что собственно материальной потребление «золотого миллиарда» в значительной мере уже насыщено и дальнейший рост уровня жизни возможен почти исключительно за счет потребления информационных благ и индивидуальных услуг. В результате за последние 30 лет потребление энергии на душу населения в США не выросло вообще, а уровень жизни , как его ни меряй, вырос в 1.5-2 раза .

Особенности моделирования сложных систем

Главная трудность моделирования советской и российской экономики в период 1986-2004 гг. была в том, что вследствие ее эволюции каждую следующую модель приходилось создавать заново, начиная с системного анализа изменившихся экономических отношений. Новые экономические отношения описываются новыми переменными, другими соотношениями, часто требуют использования новых математических методов. Поэтому нельзя сказать, что в итоге почти тридцатилетних исследований эволюции советской и российской экономики мы создали систему моделей. Перечисленные выше модели трудно сопоставить друг с другом, так же как трудно сопоставлять модели, созданные разными исследовательскими группами.

Преодолеть несопоставимость моделей на современном уровне развития науки, по-видимому, невозможно [ 15 ]. В настоящее время активно развиваются не просто разные модели, но и разные подходы к моделированию. Существует множество эконометрических моделей [ 18 ], создатели которых в первую очередь интересуются устойчивыми корреляциями между наблюдаемыми показателями и только во вторую – объяснением происхождения этих корреляций. Имеется множество балансовых моделей, в которых описание экономических механизмов регулирования заменяется исследованием траекторий, допустимых с технологической точки зрения [ 15 ]. В последнее время большой интерес привлекают модели, основанные на методах описания поведения экономических субъектов, позаимствованных из физики и биологии [ 19 ].

Причина этого в том, что экономика не только сложна, но и способна к необратимому качественному развитию. Субъекты экономики постоянно пытаются найти или позаимствовать новые средства достижения своих интересов – новые технологии, новые торговые связи, новые финансовые инструменты, новые способы организации. Таким образом, несколько меняется характер роли субъекта в экономике, соответственно механизмы отбора изменяют интересы исполнителей ролей. В результате вся экономическая система непрерывно качественно изменяется. Заметим, что такая картина эволюции соответствует представлению К. Маркса о взаимодействии «производительных сил» и «производственных отношений». Производственные отношения – это система ролей, а производительные силы – это люди, исполняющие роли с присущими им индивидуальными особенностями и творческим потенциалом. Увы, пока мы не умеем моделировать такие процессы качественной эволюции, поэтому вынуждены периодически учитывать существенные изменения экономических отношений и в соответствии с ними создавать новую модель.

По той же причине не удается формализовать авторитетные экономические теории, будь то теории К. Маркса, Дж. Кейнса, М. Фридмана или К. Гэлбрейта. Внимательный анализ показывает, что в этих содержательно вполне убедительных построениях понятия слегка «текут», изменяясь от главы к главе и то темы к теме. В результате при формализации получается не одна модель, отвечающая теории, скажем Дж. Кейнса, а тысячи несопоставимых друг с другом кейнсианских моделей.

Сходная картина наблюдается во всех областях, где исследователи сталкиваются со сложными саморазвивающимися системами , такими как живой организм, биосфера, человеческое общество и его подсистемы (технология, экономика, язык). В мире создано много разных моделей, и они не выводятся как частные случаи из общей «супермодели». По сути, такие модели описывают разные ракурсы сложной системы, в них используются разные наборы понятий, и за рамками модели остаются целые пласты важных явлений.

Особенность таких систем не только собственно в сложности, но, главное – в их уникальности и способности к необратимому качественному развитию. В результате мы всегда наблюдаем единственную (историческую) траекторию сложной системы, которая сама себя не воспроизводит статистически достоверно. Поэтому модели сложных систем, не только и не столько объясняют заведомо неполные наблюдения, сколько заменяют невозможный для сложных систем эксперимент.

Надо отдавать себе отчет, что исследование сложных систем выводит за пределы применимости эмпирического метода, который обеспечил триумф естественных наук в последние 300 лет. Нам кажется, что в значительной степени по этой причине успехи в описании общественных и биологических процессов куда скромнее, чем успехи в описании неживой природы, несмотря на все усилия, затраченные в течение последних 70?и лет.

Хорошая модель может дать разумный прогноз в своей области компетенции при условии сохранения сложившихся экономических отношений, может обнаружить угрозы сложившемуся порядку, но она не может сказать, чем заменится этот порядок после кризиса. Эволюция – это сотворение мира, т.е. процесс сугубо творческий.

Думается, именно принципиальные трудности моделирования сложных систем, привели к определенному разочарованию в возможностях науки, к повсеместному падению в конце XX века ее статуса и престижа. Разуверившись в возможностях рационального целенаправленного управления общественными процессами, человечество стало больше полагаться на процессы стихийной самоорганизации . Это выразилось в стремлении использовать везде, где можно и нельзя, рыночный механизм согласования действий людей.

Наиболее ярко эта тенденция проявилась в радикальном изменении масштаба и горизонта планирования в экономике, которое произошло во всем мире буквально на глазах одного поколения. Еще в 1970-е годы все крупные корпорации, не говоря уж о государствах, практиковали прямое плановое перераспределение материальных ресурсов и постоянно затевали проекты сроком на 30, 50, даже 100 лет. К 1990-м годам эти корпорации передоверили распределение ресурсов множеству полусамостоятельных дочерних фирм, часто конкурирующих друг с другом, а финансирование в течение года постановки голливудского боевика стало считаться «стратегическими», «долгосрочными» инвестициями.

Нельзя сказать, что процессы рыночной самоорганизации вовсе неуправляемы, однако принцип управления ими совсем не тот к которому мы привыкли. В период господства планового начала управляющие воздействия в обществе реализовались, главным образом, организационными методами. Можно с полным правом назвать XX век веком организаций. Для решения каждой проблемы в обществе возникала специализированная организация, члены которой действовали «как должно» или «как нужно», а не «как хочется». С отказом от планирования организационной принцип сознательной дисциплины сменился в значительной степени манипулированием – воздействием на интересы и цели людей . Исполнителя усиленно убеждают, что он действует исключительно в собственных интересах, в то время как интересы эти искусно формируют самыми разными методами, начиная от примитивных подкупа, запугивания и лести и кончая изощренными методами выборочного информирования, внушения и формирования мнений, в частности, через средства массовой информации. В результате реальная власть в обществе переходит от организаций к манипуляторам. Государства, армии, партии, классические производственные корпорации утрачивают влияние, а приобретают власть информационные империи, финансовые спекулянты, мафиозные группы.

В условиях манипулирования исчезает «спрос на истину» -- важным оказывается мнение. Поэтому, если условно говоря, нам нужно договориться (например, для ведения бизнеса по продаже участков на Луне), кто прав, Коперник или Птолемей, мы будем смотреть не на небо, а на биржу. Чей курс, Коперника или Птолемея, сегодня выше – тот и прав (сегодня).

Представляется, однако, что манипулирование не годится для осуществления крупномасштабных программ. Формируя краткосрочные узко эгоистичные интересы, манипулятор должен позаботиться о том, чтобы они реализовывались. Бессмысленно рекламировать товар, которого нет и не будет в продаже. Поэтому манипулятор должен постоянно адаптироваться к ситуации, возникающей в результате взаимодействия независимо действующих исполнителей. Эта сильная «обратная связь» делает невозможным для манипулятора последовательное движение к заранее заданной цели, а манипулирование становится во многом взаимным. Поэтому и сократились горизонты планирования даже у игроков мирового масштаба.

Нужно, однако, помнить, что сокращение масштабов и горизонтов планирования не решает глобальных проблем, встающих перед человечеством, и трудно представить, что их можно решить без ясного понимания сути дела и сознательного объединения усилий людей.

 

Литература

  Краснощеков П.С., Петров А.А . Принципы построения моделей. М.: МГУ, 1983., М.: Фазис, 2000.

  Петров А.А., Поспелов И.Г., Шананин А.А . Опыт математического моделирования экономики. М.: Энергоатомиздат. 1996.

  Петров А.А., Поспелов И.Г., Шананин А.А . От Госплана к неэффективному рынку: Математический анализ эволюции российских экономических структур. The Edvin Mellen Press . Lewiston , NY , USA . 1999.

  Петров   А.А.,   Поспелов   И.Г. . Модельная «летопись» российских экономических реформ http://isir.ras.ru/win/db/show_ref.asp?P=.id-23268.ln-ru .

  Андреев М.Ю., Поспелов И.Г., Поспелова И.И., Хохлов М.А. Технология моделирования экономики и модель современной экономики России. М.: МИФИ, 2007, 262с.

  Поспелов И.Г . Вариационный принцип в описании экономического поведения. Математическое моделирование. Процессы в сложных экономических и экологических системах. / Под. ред Н.Н. Моисеева, А.А. Самарского. М:, Наука, 1986. С. 148-163.

  Поспелов И.Г . Модель отбора поведения в социально-экономических системах / Сб. тр. конф. «Моделирование социального поведения», М.: Изд-во МГУ. 2001, http://www.ccas.ru/mmes/mmest/pospelov.html .

  Петров А.А. Об экономике языком математики. М.: ФАЗИС, 2003.

  Lucas R . E ., Sargent T . J . Rational Expectations and Econometric Practice. Allen \& Unwin, London, 1981.

  Brock W.A., Tumovsky S.J. The Analysis of Macroeconomic Policies in Perfect Foresight Equilibrium. // International Economic Review, 1981. V.22, #1. Pp.179-209.

  Maple 9 Learning Guide, Maplesoft, Waterloo Maple Inc., Canada, 2003, лицензия № 920523203.

  Комаров С.И., Петров   А.А.,   Поспелов   И.Г., Поспелова Л.Я . Представление знаний, содержащихся в математических моделях экономики. // Теория и системы управления, № 5, 1995

  Поспелов И.Г. Моделирование экономических структур М.: ФАЗИС * ВЦ РАН, 2003. 208c.

  Маслов В.П. Нелинейное среднее в экономике http://viktor-maslov.narod.ru/economica.pdf

  Ашманов С. А. Введение в математическую экономику. М. : Наука, 1984.

  Поспелов И.Г., Хохлов М.А. Метод проверки размерности для исследования моделей экономической динамики // Математическое моделирование, 2006, т.18, №10, с. 113-122.

  Полтерович   В.М . Кризис экономической теории. http://www.cemi.rssi.ru/rus/publicat/e-pubs/d9702t/d9702t.htm .

  Greene W. H. Econometric Analysis (5th edition). Prentice Hall, 2003. 1026p.

  Чернавский Д.С., Старков Н.И., Щербаков А.В.   О проблемах физической экономики (Обзоры актуальных проблем). // УФН, 2002,№ 9. С.1045-1066.

Работа выполнена при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (коды проектов 07-01-00563а, 07-01-12032офи), Российского гуманитарного научного фонда (код проекта07-02-00362а), по программе государственной поддержки ведущих научных школ (код проекта НШ-1843.2003.1).

Во избежание постоянно возникающих недоразумений подчеркнем, что понятия динамического равновесия (неизменного состояния), термодинамического равновесия (наиболее вероятного состояния) и экономического равновесия (траектории, на которой согласуются независимые решения агентов) исходно не имеют ничего общего, кроме названия. Например, кривые на рис. 1-4, как целое, представляют одно экономическое равновесие, которое не является ни динамическим, ни статистическим. Попытки привести все три понятия равновесия к чему-то одному имеют определенные основания, но простое использование одного из определений вместо других несостоятельно.

Заметим, что даже если условия деятельности агента описываются линейной моделью, зависимость решения оптимизационной задачи (выхода) от внешних факторов (входов) оказывается нелинейной. Поэтому все известные мне модели экономического равновесия существенно нелинейны.

Аддитивная величина может не сохраняться (энтропия, численности населения), поэтому балансовые уравнения не всегда выражают законы сохранения. Тем не менее, уравнения движения аддитивной величины имеют специальный вид. Поэтому если, как это принято в системной динамике, называть все фазовые переменные «запасами» ( levels ) и пытаться трактовать все динамические уравнения как балансы потоков ( flows ), возможность конструктивной проверки балансовой составляющей модели исчезает.

Приведение информации о многообразных материальных благах к соизмеримым скалярным стоимостным показателям – это и есть с нашей точки зрения основная функция денег в экономике.

В статистике информационные блага «втискиваются» в состав услуг, а в теоретических моделях их пытаются описывать средствами идемпотентного анализа [ 14 ]. Там тоже получаются равновесия, но очень своеобразные. В частности, знания в равновесии достаются всем поровну, а платят за них пропорционально богатству.

Вопреки приводившимися в 1970-80е солидным историческим и физическим аргументам в пользу тезиса о том, что потребление энергии неизбежно растет быстрее, чем уровень жизни. Я не уверен, что из всякого кризиса есть выход, но вижу, что выходы обычно лежат за пределами нашего здравого смысла (см. ниже).

Стратегия и концепция социально-экономического развития России до 2020 года: экономический анализ

Представленная на заседании Госсовета президентская стратегия социально-экономического развития России до 2020 года (далее — Стратегия) по сути, является политическим решением о переводе российской экономики с инерционного энерго-сырьевого на инновационный путь развития. Реализация этой стратегии должна основываться на Концепции социально-экономического развития страны, разработанной Правительством исходя из этого решения (далее — Концепция). В настоящей статье анализируется соответствие Концепции стратегической цели перевода российской экономике на инновационный путь развития.

Президентская стратегия

Смысл заявленной президентом стратегии вполне соответствует объективным требованиям повышения конкурентоспособности российской экономики и конституционным целям социального государства. В отличие от приснопамятных стратегий Грефа, Ясина и Гайдара, которые во главу угла ставили цели умозрительных реформ, эта стратегия исходит из содержательных задач развития экономики на основе НТП, кардинального повышения ее эффективности и социальной ориентированности. Возникает надежда, что получив правильные ориентиры, государственная машина и деловое сообщество смогут повернуть, наконец, экономику страны на инновационный путь развития, вывести ее на траекторию быстрого и устойчивого роста на передовой технологической основе.

Президент в своем выступлении на Госсовете определил основные ориентиры социально-экономического развития России до 2020 года: возвращение России в число мировых технологических лидеров, четырехкратное повышение производительности труда в основных секторах российской экономики, увеличение доли среднего класса до 60%-70% населения, сокращение смертности в полтора раза и увеличение средней продолжительности жизни населения до 75 лет. При этом он призвал «сконцентрировать усилия на решении трех ключевых проблем: создании равных возможностей для людей, формировании мотивации к инновационному поведению и радикальном повышении эффективности экономики, прежде всего на основе роста производительности труда».

Следует заметить, что в отличие от прошлых стратегий, исходивших из наивного представления о чудодейственности механизмов рыночной самоорганизации, нынешнюю стратегию отличает трезвое понимание сложного положения российской экономики, теряющей конкурентоспособность и стремительно опускающуюся на сырьевую периферию мирового рынка, лишаясь внутреннего потенциала самостоятельного развития. Несмотря на решение задач удвоения ВВП за последнее десятилетие, Президент совершенно правильно констатирует тупиковость инерционного энергосырьевого сценария развития, низводящего Россию до роли сырьевого придатка мировой экономики. И, в соответствии с рекомендациями науки, определяет приоритеты государственной политики: инвестиции в человеческий капитал, подъем образования, науки, здравоохранения, построение национальной инновационной системы, развитие наших естественных преимуществ и модернизация экономики, развитие ее новых конкурентоспособных секторов в высокотехнологических сферах экономики знаний, реконструкция и расширение производственной, социальной и финансовой инфраструктуры.

Для перевода страны на инновационный путь развития ставится задача кардинального повышения инновационной и инвестиционной активности, доведение уровня накопления до 30% от ВВП, перехода к стандартам развитых стран в сфере бюджетной политики. Это означает, что уровень финансирования образования должен достичь 7% от ВВП, здравоохранения — 6%, науки — 3%. Иными словами, расходы государства на эти отрасли должны быть удвоены.

Таким образом, впервые за все постсоветские годы государство решилось взять стратегическую инициативу в свои руки. Вплоть до последнего времени эта инициатива находилась в руках международных финансовых организаций, экспортеров сырья, транснациональных корпораций, естественных и неестественных монополий, а также организованной преступности. Каждый из этих субъектов навязывал стране свою стратегию, комбинация которых породила порочные круги институциональных ловушек, в которых оказалась стремительно деградирующая российская экономика. Развитие последних лет шло по инерции этих стратегий, а относительно благополучные макроэкономические показатели достигались не столько благодаря, сколько вопреки политике государства, которая до позапрошлого года характеризовалась безыдейностью и безынициативностью, следовала псевдолиберальным рецептам международных финансовых организаций.

Да и сегодня макроэкономическая политика государства формируется на основе догм Вашингтонского консенсуса, а попытки запустить институты развития, простимулировать инвестиционную и инновационную активность, решить перезревшие социальные проблемы остаются недостаточными для преодоления сложившихся тенденций деградации [1] . Без адекватных усилий в ближайшие два года со стороны государства объявленная Стратегия останется благим пожеланием.

К сожалению, последние решения федеральных органов государственной власти не вселяют оптимизма. Вопреки объявленной президентом стратегии развития Правительство и Госдума планируют львиную долю дополнительных доходов бюджета за прошлый год отправить за рубеж на кредитование избыточных государственных расходов стран НАТО.. Еще триллион рублей в условиях критической нехватки средств для модернизации нашей экономик будет заморожен в стремительно обесценивающихся иностранных бумагах. Всего искусственное сужение инвестиционного потенциала российской экономики вследствие ошибочной денежной политики достигнет 10 трлн.руб. 2\3 этих денег энергосырьевые корпорации вынуждены занимать за границей, а высокотехнологическая обрабатывающая промышленность остается без доступа к источникам финансирования развития производства. Одновременно денежные власти блокируют возможности развития национальной финансовой системы. При такой политике в России не будет ни финансового, ни высокотехнологического центра глобального экономического развития.

Как видим, принятие политического решения главой государства о переходе на инновационный путь развития вовсе не означает его автоматического выполнения. Ключевым вопросом является технология перехода с инерционного на инновационный путь развития, ответ на который должна содержать Концепция Правительства.

Концепция Правительства

Для реализации заявленной президентом стратегии социально-экономического развития Правительству придется пересмотреть многие фундаментальные составляющие экономической политики. В Концепции долгосрочного социально-экономического развития страны до 2020 года говорится о переходе российской экономики от экспортно-сырьевого к инновационному типу развития . При этом представляется три сценария развития: инерционный, энергосырьевой, основывающийся на дальнейшем наращивании инвестиций в области энергетики и сырьевых секторов экономики, и инновационный. Как следует из таблицы 1, прогнозные макроэкономические показатели к 2020 г. по сценариям заметно отличаются. Хотя и инновационный и энергносырьевой сценарии обеспечивают удвоение ВВП за прогнозный период, прирост ВВП по инновационному сценарию выше на 21%. При этом прирост инвестиций по инновационному сценарию выше, чем по энергосырьевому, на 59%, и составляет 270% — это более чем вдвое превышает прирост ВВП.

Табл. 1 Основные макроэкономические показатели [2] сценариев развития (темпы прироста, %)

    2006 Среднегодовые значения 2020/2007, %  
2008-2012 2013-2017 2018-2020    
ВВП 3 6,7 6,1 6,6 6,4 123  
2 6,0 5,5 4,7 102  
1 4,5 3,3 3,1 61  
Реальные

располагаемые

доходы населения

3 10,2 8,3 7,2 6,7 156  
2 8,1 5,7 4,7 123  
1 6,8 4,3 3,7 91  
Розничный

товарооборот

3 13,9 8,7 6,5 6,3 150  
2 8,6 5,3 4,5 124  
1 6,7 4,4 3,7 91  
Инвестиции 3 13,7 11 10,7 9,6 270  
2 10,9 8,8 6,6 211  
1 5,6 4,2 4,1 83  
Экспорт, млрд. долл. 3 303,9 348 439 564 60  
2 347 433 538 51  
1 331 377 437 21  
Импорт, млрд. долл. 3 164,7 340 503 669 195  
2 342 484 603 163  
1 316 376 446 92  
Инфляция 3 9 5,6 4,5 3,3 85
2 6,2 4,8 3,4 90
1 7,5 6,1 4,0 111
Энергоемкость 3 -2,8 -3,6 -3,9 -3,7 -39
2 -3,4 -2,8 -2,2 -32
1 -2,8 -1,7 -1,6 -24
Электроемкость 3 -2,4 -2,1 -2,3 -2,70 -27
2 -1,9 -1,3 -1,3 -18
1 -1,6 -0,7 -0,4 -12
Производительность труда 3 6,2 6,3 7,5 7,1 138
2 6,2 6,5 5,8 119
1 4,8 4,3 3,9 75
                         

Как видим, разработчики Концепции планирует почти четырехкратный рост инвестиционной активности. И это соответствует нашим оценкам недоиспользования имеющегося инвестиционного потенциала вследствие как двукратной заниженности нормы накопления относительно нормы сбережения, так и колоссального кумулятивного вывоза капитала, оцениваемого почти в триллион долларов за период реформ [3] . Наряду с опережающим ростом инвестиций, разработчики Концепции планируют резкий подъем инновационной активности: «Доля промышленных предприятий, осуществляющих технологические инновации, должна возрасти до 40-50% (2005 год — 9,3%), доля инновационной продукции в выпуске промышленной продукции — до 25-35% (2005 год — 2,5 процента)» [4] .

По всем трем сценариям предполагается повышение эффективности экономики. При этом по инновационному сценарию энергоемкость и электроемкость ВВП сокращаются соответственно на 39% и на 27%, а производительность труда возрастает на 138%, что существенно ниже ориентира, поставленного президентом. Наибольшее отличие инновационного сценария от инерционного и энергосырьевого заключается в опережающем росте инвестиций. При этом показатели повышения эффективности экономики, как и прироста валового продукта, существенно отстают от прироста инвестиций. Из этого следует, что разработчики Концепции ориентируются, главным образом, на экстенсивное наращивание основного капитала, которое служит основой роста производства. Вклад инновационного сектора (см.табл.2) на первых порах не превышает статистической погрешности при измерении ВВП. Тем самым в инновационный сценарий закладывается существенная инерционная составляющая. В результате темпы экономического роста по инновационному сценарию лишь немного отличаются от энергосырьевого (рис.1) — разработчики Концепции явно недооцениваются возможности инновационного развития, связанные с освоением прорывных технологий. В этом состоит их первый методологический просчет.

Табл. 2 Вклад факторов модернизации в экономический рост 4 (среднегодовые темпы прироста, проц. пунктов)

  2008-2010 2011-2015 2016-2020
Темп роста ВВП

(инерционное развитие)

5,5 3,2 3,2
Дополнительный прирост ВВП, за счет: 0,7 3,1 3,4
— развития инновационного сектора 0,4 1,9 2,3
— преодоления инфраструктурных ограничений 0,1 0,7 0,6
— других факторов 0,2 0,5 0,5
Итого — рост ВВП (инновационный вариант) 6,2 6,3 6,6


Рис. 1

Второй методологический просчет Концепции связан с гипотезой об опережающем росте импорта и снижением сальдо торгового баланса до отрицательных значений с середины прогнозного периода по всем трем сценариям. При этом по инновационному сценарию импорт увеличится почти вдвое, а экспорт вырастет всего лишь на 60%. Предполагается, что дефицит торгового баланса будет покрываться за счет иностранных инвестиций, чистый приток которых, по мнению разработчиков концепции, возраст с 50 млрд. долларов США в 2010 году до 180 млрд. долларов США в 2020 году благодаря улучшению инвестиционного климата.

В этой гипотезе также прослеживается определенная инерционная составляющая, исходящая из продолжения сложившейся тенденции опережающего роста импорта вследствие повышения реального обменного курса рубля. При всей правдоподобности этой гипотезы она не учитывает возможности повышения конкурентоспособности российской экономики вследствие перехода на инновационный путь развития. Закладываемый в Концепции прогноз семикратного повышения экспорта машиностроения лишь частично отражает эти возможности. Не меньшие возможности заключаются в опережающем росте объема услуг инновационного сектора, расширении международных кооперационных связей в наукоемкой промышленности, а также в импортозамещении как потребительских, так и инвестиционных товаров, доля импорта которых сегодня составляет более половины внутреннего потребления.

Третий методологический просчет Концепции связан с традиционным для сложившейся практики макроэкономического прогнозирования переносом эффекта инновационного развития на вторую половину прогнозного периода. Это откладывание положительного эффекта опережающего роста инвестиционных и инновационных расходов может найти, конечно, теоретическое обоснование в наличии временных лагов между внедрением новой техники и получением экономического эффекта. Но, во-первых, за последние дав года государство уже существенно увеличило расходы на эти цели и вправе рассчитывать на отдачу. И, во-вторых, если, согласно Концепции, внутренние затраты на исследования и разработки должны подняться до 3,5-4% ВВП (2006 год — 1 % ВВП), то уже за счет этого прирост ВВП должен составить более 2% ВВП. А если мы предположим, что расходы на НИОКР — это не пустые затраты человеческого труда, а дадут эффект в виде роста объемов и эффективности производства, то прирост ВВП должен составить хотя бы 3%.

Ограничение годового прироста ВВП за счет инновационного сектора до 0,4% в первую трехлетку прогнозного периода и до 1,9% в последующую пятилетку означает, что разработчики Концепции откладывают выход на параметры инновационного развития на конец прогнозного периода. Между тем повышать расходы на НИОКР до уровня развитых стран нужно именно сейчас — пока еще сохраняется возможность реанимации значительной части научно-технического потенциала страны. Через пять лет будет поздно — старение и сокращение численности ученых, износ основных фондов давно превысили критический уровень. Откладывание массированного наращивания расходов на НИОКР приведет к необратимой утрате значительной части сохраняющихся еще заделов по разработке новых технологий вместе с деградацией владеющих ими организаций.

Указанные методологические просчеты объясняют парадоксальное падение темпов экономического роста в инновационном сценарии в первый прогнозный период с 6,7% до 6,1% прироста ВВП. И хотя они затем возрастают до 6,6% ВВП, в течение всего прогнозного периода они остаются ниже уровня двух прошлых лет, когда экономика развивалась по квазиинерционному энергосырьевому сценарию. И в дальнейшем, в ближайшее пятилетие, различия в темпах экономического роста по инновационному и энергосырьевому сценарию различаются несущественно — в пределах 0,1% прироста ВВП. Лишь к концу прогнозного периода темпы экономического роста по инновационному сценарию окажутся выше энергосырьевого на 1,7% прироста ВВП, оставаясь ниже нынешнего уровня. Заметим, что та же динамика характеризует темпы прироста производительности труда — они мало различаются по инновационному и энергосырьевому сценариям. Реальные доходы населения падают по всем трем сценариям, включая инновационный.

Незначительность различий в темпах экономического роста между инновационным и энергосырьевым сценариями связана с занижением возможностей роста производства при переходе на инновационный путь развития. Возможно, это обусловлено специфической методикой прогнозирования, в основе которой, по всей видимости, лежат традиционные эконометрические модели. К сожалению, в Концепции отсутствует описание использованной разработчиками методологии прогнозирования. Но, судя по полученным результатам, мы имеем дело с эконометрической экстраполяцией сложившихся тенденций с некоторым варьированием нормы накопления. В этом случае все три сценария строятся на основе неизменных зависимостей между переменными и различаются лишь исходными значениями последних, среди которых определяющую роль играет объем инвестиций. По сути — это одна траектория развития, движение по которой различается лишь скоростью экономического роста, зависящей от мощности инвестиционного процесса.

Между тем основная методологическая проблема заключается как раз в моделировании перехода экономики с одной (инерционной) траектории развития на другую (инновационную), что предполагает качественное изменение зависимостей между переменными модели. Стандартными эконометрическими методами это сделать невозможно — они могут дать относительно достоверное описание лишь инерционной траектории, экстраполируя сложившиеся тренды последних 15-ти лет. Именно такой результат мы и видим по представленным в Концепции сценариям: если энергосырьевой вариант и инновационный вариант по капиталоемкости примерно одинаковы, то получаются и близкие траектории макроэкономических показателей. На самом деле различия должны быть гораздо больше, но для их прогнозирования нужно уметь моделировать изменение зависимостей между переменными при переходе от одного сценария к другому.

Состоится ли переход на инновационный путь развития?

Констатация задач и определение параметров — необходимое, но не достаточное условие достижения поставленных целей. Не менее важно правильно спланировать меры экономической политики, своевременно сконцентрировать ресурсы на перспективных направлениях, добиться их эффективного использования. В отличие от либеральной политики, реализация которой не требует особой квалификации исполнителей, успешная политика развития — это сложная управленческая работа, требующая знания механизмов развития современной экономики и умения их использовать в выстраивании сложных экономических структур.

Иными словами, план политики развития должен отвечать не только на вопрос, что делать, но и на вопрос, как делать. К сожалению, на последний вопрос четкого ответа в Концепции не содержится. Более того, она содержит внутренние противоречия и ограничения, без устранения которых достижение поставленных целей невозможно.

Переход на инновационный путь развития предполагает существенное изменение в механизмах и структуре экономического роста. Его основным источником должен стать НТП. Согласно Концепции, «доля промышленных предприятий, осуществляющих технологические инновации, должна возрасти до 40-50% (2005 год — 9,3%), доля инновационной продукции в выпуске промышленной продукции — до 25-35% (2005 год — 2,5 процента)», «доля высокотехнологичного сектора и экономики знаний в ВВП должна составлять не менее 17-20% (2006 год — 10,5%)». Сильно меняется отраслевая структура экономики. Согласно инновационному варианту, доля высокотехнологичного сектора в добавленной стоимости увеличивается в 2 раза — с 10% почти до20. При этом зеркально сокращается нефтегазовый сектор — с 20% до 12%. В дополнение к этому несколько сокращается доля сырьевого сектора (с 8,4% до 6,8%) и существенно — с 17,7 до 12,2% — доля торговли.

Как правильно констатируется в Концепции, «новая технологическая волна, на основе нано- и биотехнологий, и динамичный рост мирового рынка высокотехнологичных товаров и услуг открывают перед Россией и новые возможности для технологического прорыва, и создают новые вызовы…Российский экспорт этой продукции должен расти на 15-20% в год и выйти на рубеже 2020 года на уровень не ниже 80-100 млрд. долларов США (около 1% мирового рынка по сравнению с 0,2% в настоящее время)».

Столь масштабные изменения структуры экономики и стиля поведения ее субъектов не могут не привести к существенному изменению зависимостей между факторами и результатами производства. Тем более что ценность ключевого фактора — рабочей силы должна возрасти пятикратно: «среднемесячная заработная плата в экономике должна превысить в 2020 году 2000 долларов США (2006 год — 391 доллара США)». Разработчики Концепции планируют вывести Россию в число высокоразвитых стран по уровню социально-экономического развития и захватить лидирующие позиции на ряде ключевых направлений роста глобальной экономики.

Выполнение столь амбициозных планов требует экстраординарных усилий, выходящих далеко за пределы нынешней вялой и внутренне противоречивой политики. В Концепции говорится о формировании национальной инновационной системы и мощного высокотехнологического комплекса, о диверсификации экономики и создании условий для реализации творческого потенциала личности. Ставятся задачи достижения мировых стандартов финансирования науки, образования и здравоохранения создание условий для эффективного использования квалифицированного труда и повышения качества человеческого капитала, построения эффективной, ориентированной на конечный результат, социальной инфраструктуры.

Для достижения этих задач у государства есть ограниченный набор инструментов: бюджет и налоги, денежное предложение, регулирование цен и внешнеэкономической деятельности, антимонопольная политика, госпредприятия. На основе их использования государство может формировать свою политику развития в расчете на правильную реакцию институтов рыночной самоорганизации. Если в отношении последних Концепция ограничивается туманными рассуждениями, смысл которых не всегда понятен, то планы использования перечисленных инструментов государственной политики представлены достаточно четко.

Во-первых, по расходам на социальную сферу бюджет России существенно приблизится к общемировым стандартам. Согласно Концепции к 2020 г. расходы на образование за счет государственных и частных источников составят не менее 5,5% ВВП (2006 год — 4,6%), на здравоохранение — 6,3% (2006 год — 3,9 процента); затраты на исследования и разработки — 3,5-4% ВВП (2006 год — 1 % ВВП). В том числе государство будет тратить на образование — 4,5% ВВП, на здравоохранение — 4,8% ВВП, на науку — 1,3% ВВП.

Заметим, что планируемый на 2020 год уровень государственного финансирования расходов на воспроизводство человеческого потенциала и социально-экономическое развитие остается ниже ныне достигнутого уровня развитых стран. Его достижение, с учетом накопленных средств Стабфонда, вполне реально до 2010 года. Затягивание до 2020 года процесса выравнивания уровня госфинансирования расходов на цели социально-экономического развития в России с другими странами не способствует переходу на инновационный путь развития.

Более того, в ближайшие три года планируется сохранить двукратное по сравнению с общемировыми стандартами, недофинансирование уровня расходов на образование, науку и здравоохранение, в которых именно сейчас критически важно провести модернизацию и кардинально поднять зарплату. Откладывание этих мер еще на несколько лет приведет к углублению необратимых тенденций деградации отечественной науки и образования и тем самым сделает реализацию инновационного сценария в принципе невозможной. Разрыв между уходящим и подрастающим поколениями ученых и педагогов как по количеству, так и по качеству кадров через три года может стать непреодолимым.

Во-вторых, за пределы текущего десятилетия откладываются давно назревшие меры по созданию внутренних механизмов кредитования экономического роста. Лишь после прогнозируемого с 2011 года дефицита торгового баланса планируется переключить денежную эмиссию с приобретения иностранной валюты на рефинансирование банков под внутренний спрос на кредиты. До этого денежное предложение будет следовать за спросом со стороны внешнего рынка, подчиняя развитие экономики интересам экспортеров и иностранных инвесторов. С учетом их замкнутости в сырьевых отраслях это означает, что в ближайшие три года денежно-кредитная политика государства будет удерживать экономику в рамках инерционного сценария, препятствуя переходу на инновационный путь развития. До конца прогнозного периода растягивается процесс ремонетизации экономики до уровня развитых стран — денежно-кредитная полтика в обозримой перспективе будет сдерживать экономический рост, затрудняя доступ предприятий к кредитам и подталкивая лучшие из них к кредитованию за рубежом. Согласно Концепции, вклад банковского сектора в финансирование инвестиций останется невысоким, повысившись с 11,3% в 2006 году до 20% в 2020 году.

В-третьих, Правительство продолжает идти на поводу монополистов в энергетике, планируя дальнейший опережающий рост тарифов на газ и электроэнергию. Средняя цена на электроэнергию повысится за 2011- 2015 гг. в интервале от 35 до 45% и составит по текущему курсу в 2015 году 7,8-8 центов за кВт к 2015 году, а в 2016-2020 гг. — в интервале от 15 до 25% и 9,5-10,6 центов за кВт в 2020 году соответственно (для населения — примерно до 14-15 центов за кВт). Средняя цена на газ для всех категорий потребителей повысится за 2011- 2015 гг. в 1,5 -1,6 раза за 2016-2020 гг. — на 2 -5%. Средняя цена на газ для всех категорий потребителей повысится до 125-127 долларов США за 1000 куб. метров в 2015 году и 135-138 долларов США в 2020 году.

Повышение тарифов на базовые энергоносители более чем в полтора раза в ближайшее десятилетие несомненно снизит и без того неудовлетворительную конкурентоспособность обрабатывающей промышленности. С учетом втрое более высокой энергоемкости отечественной продукции по сравнению с конкурентами, столь масштабный подъем цен на ключевые энергоносители приведет к разорению многих сохранивших жизнеспособность предприятий энергоемких отраслей машиностроительного и химико-металлургического комплексов. Уже сегодня злоупотребления монополистов при подключении новых потребителей к газо- и электроснабжению стали труднопреодолимым барьером в создании новых производств, которые многие отечественные инвесторы начинают размещать в Китае и других странах с более благоприятными ценовыми условиями. Правительству следует понять, что планы по полуторократному повышению тарифов на газ и электроэнергию исключают достижение запланированного в этом же документе семикратного повышения экспорта машиностроительной продукции и ставит под сомнение даже сохранение многих оставшихся машиностроительных заводов.

В-четвертых, в Концепции не планируется устранение налоговых барьеров, мешающих переходу на инновационный путь развития. Речь идет, прежде всего, об отмене НДС, который, по определению угнетает сложные производства с длинными кооперационными цепочками, а также о переоценке основных фондов. В настоящее время вследствие их недооцененности объем амортизационных отчислений вчетверо ниже объема капиталовложений, необходимых для простого воспроизводства основных фондов. Кроме того, предприятиям должны быть предоставлены возможности списывать все расходы на НИОКР, обучение кадров и освоение новой техники на издержки производства.

В-пятых, в планах Правительства не стыкуются меры в сфере производства и потребления новой техники. К примеру, с одной стороны, говорится о приоритетности развития гражданского авиастроения, а с другой стороны принимаются решения о закупке контролируемыми государством авиакомпаниями иностранных самолетов и освобождении их ввоза от импортных пошлин. Вместо того чтобы освоить массовое производство уже созданных современных отечественных авиалайнеров, Правительство направляет бюджетные средства на освоение малоперспективной американской модели на основе импортных комплектующих. А тем временем российские инженеры работают, вкладывают свои знания в создание нового поколения Боинга, будучи невостребованными в собственных КБ. Таким образом, траектория развития перспективной наукоемкой отрасли формируется под влиянием лоббистов иностранных конкурентов, вследствие чего обесценивается ранее созданный научно-технический потенциал, а наиболее качественные его составляющие поглощаются зарубежными конкурентами.

Аналогичные примеры можно привести и в других отраслях. Так, государство тратит десятки миллиардов рублей на закупку иностранных лекарств при наличии более дешевых отечественных аналогов. Многие годы блокируется развитие отечественных мощностей по производству инсулина, антибиотиков, вакцин. Контролируемые государством энергетические корпорации вкладывают миллиарды долларов в закупку иностранного оборудования при наличии более конкурентоспособных отечественных аналогов. Переход добывающей промышленности на иностранную технологическую базу означает, что большая часть природной ренты, образующейся при эксплуатации российских месторождений полезных ископаемых осваивается за рубежом. Там же остается и значительная часть валютной выручки от экспорта сырья, направляемая на погашение иностранных кредитов. В то же время российская обрабатывающая промышленность лишается собственной сырьевой базы, так как более половины углеводородов и 2\3 минерального сырья уходят на экспорт.

Таким образом, использование основных инструментов государственной политики для перевода экономики на инновационный путь развития либо не предполагается вовсе, либо откладывается на середину прогнозного периода. Едва ли при такой политике переход на инновационный путь развития окажется в принципе возможен. Во всяком случае, этому будут препятствовать: опережающее повышение тарифов на газ и электроэнергию, затягивание изменения денежно-кредитной политики; неизменность налоговой системы, откладывание на конец прогнозного периода приведения госрасходов на социальное развитие к среднемировому уровню. Перечисленные составляющие экономической политики государства будут удерживать движение российской экономики в рамках инерционного и энергосырьевого сценариев. Как было показано выше, этому же соответствуют и прогнозные параметры Концепции, которые мало отличаются между собой по различным сценариям в первой половине прогнозного периода.

Чтобы действительно выйти из ловушки инерционного энергосырьевого сценария на траекторию инновационного развития требуются куда более масштабные изменения экономической политики государства и иные модели расчетов.

Параметры и условия инновационного сценария

Предложения по переводу экономики России на инновационный путь развития являются предметом широкого обсуждения в научной литературе [5] . Остается сожалеть, что разработчики Концепции использовали лишь некоторую их часть, оставшись в плену ряда расхожих заблуждений.

Если не прекратить опережающее повышение тарифов на энергоносители, не сформировать механизмы кредитования внутреннего производства, не привести уровень финансирваония науки и образования в соответствие с мировыми стандартами, не освободить производство добавленной стоимости и инвестиции от запредельного налогового бремени, не привести закупочную политику контролируемых государством корпораций в соответствие с задачами развития отечественной промышленности и не положить конец лоббированию интересов иностранных конкурентов в высших эшелонах власти, то российская экономика не сможет выйти на инновационный путь развития. В лучшем случае будет реализован энерго-сырьевой сценарий развития, отметаемый разработчиками Концепции как бесперспективный.

Для реализации инновационного сценария Концепция должна быть скорректирована следующим образом.

  1. Перенести на первый этап прогнозного периода (2008-2010 годы) меры по изменению денежно-кредитной и бюджетной политики. Соответственно параметры монетизацию российской экономики и доли государственных расходов на цели социально-экономического развития, планируемые в Концепции на 2020 год, должны быть достигнуты к 2011 году.
  2. Ввести тарифную паузу, заморозив до 2010 года тарифы на газ, тепло и электроэнергию.
  3. Кардинально повысить эффективность антимонопольной политики, создать здоровую конкурентную среду для управления госкорпорациями.
  4. Обеспечить соответствие политики госзакупок, включая закупки госкорпораций, приоритетам развития отечественной промышленности.
  5. Отменить до 2010 года НДС, провести инвентаризацию и переоценку основных фондов, освободить от налогообложения все расходы на НИОКР и освоение новой техники.

Разумеется, данный перечень мер не является исчерпывающим. Он лишь призван скорректировать Концепцию в целях приведения ее в соответствие с объявленной президентом стратегией долгосрочного социально-экономического развития страны. Его следует дополнить мерами по защите внутреннего рынка, формированию ЕЭП СНГ, использованию рублей в международных расчетах, повышению ответственности директоров госкорпораций и эффективности институтов развития, созданию эффективной инновационной системы. В остальном положения Концепции заслуживают поддержки и не нуждаются в дополнительном обосновании.

В силу запредельной изношенности основных фондов, старения высококвалифицированных кадров, глубокого падения производства высокотехнологических товаров и нарастающей переориентации экономики на импортную технологическую базу, меры по переводу экономики на инновационный путь развития нужно предпринимать немедленно. Пока сохраняющийся научно-производственный потенциал еще позволяет реализовать заявленную президентом стратегию инновационного развития. При этом темпы экономического роста повысятся не на один процент, как планирует Правительство, а вдвое — до 12% прироста ВВП в ближайшие годы и будут держаться на уровне не менее 10% весь прогнозный период.

Для реализации указанных мер экономической политики требуется предпринять серьезные усилия по преодолению сопротивления влиятельных сил, заинтересованных в энергосырьевом сценарии развития. Их уши видны в ряде принципиальных положений Концепции, следование которым делает невозможным реализацию инновационного сценария развития. Это, в частности, устойчивое расширение экспорта сырья и еще большее увеличение экспорта нефти и газа в условиях сокращающихся запасов. Расчеты по межотраслевому балансу показывают, что в этом случае сужение сырьевой и энергетической базы российской обрабатывающей промышленности повлечет полуторакратное снижение темпов экономического роста по сравнению с потенциально возможными. Наряду с планируемым опережающим ростом тарифов на ключевые энергоносители это не даст российской экономике выйти на инновационный сценарий развития. В отсутствие механизмов кардинального повышения кредитования внутреннего производства, его низкой рентабельности и нехватки амортизационных отчислений высокотехнологические отрасли промышленности обрекаются на суженное воспроизводство.

Наряду с противодействием сил, паразитирующих на энергосырьевой специализации России, реализация объявленной Президентом стратегии инновационного развития страны блокируется инерцией сложившихся процедур планирования макроэкономической политики на основе многократно опровергнутых догм вульгарного монетаризма. Остается надеяться, что обещанное в Концепции «становление системы национального стратегического планирования (управления), направленного на выявление долгосрочных угроз, приоритетов развития и путей решения возникающих проблем совместными усилиями бизнеса, государства и общества» будет реализовано, что позволит устранить содержащиеся в ней противоречия и действительно повернуть экономику на инновационный путь развития.

Примечания

[1] Глазьев С.Ю. Развитие российской экономики в условиях глобальных технологических сдвигов / Научный доклад. М.: НИР, 2007.

[2] Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации / Проект МЭРТ РФ, 2007.

[3] Глазьев С.Ю. О стратегии развития российской экономики. / Научный доклад. - М.: ЦЕМИ РАН, 2001.

Петров Ю., .Жукова М. Трансграничное движение капитала в постсоветской России // РЭЖ 7-8, 2006.

[4] Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации / Проект МЭРТ РФ, 2007.

[5] Голиченко О.Г. Национальная инновационная система России: состояние и пути развития. М.: Наука, 2006.; Львов Д.С. Путь в 21 век. - М.Экономика 1999; Инновационный путь развития для новой России / Отв. ред. В.П. Горегляд; Центр социально-экономических проблем федерализма Института экономики РАН. М.: Наука, 2005.; Сорокин Д.Е. Россия перед вызовом.- М. Наука, 2003.

Влияние военных расходов на экономику: сколько платить за военную безопасность?

ВЛИЯНИЕ ВОЕННЫХ РАСХОДОВ НА ЭКОНОМИКУ: СКОЛЬКО ПЛАТИТЬ ЗА ВОЕННУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ?
Малков С.Ю., Чернавский Д.С., Коссе Ю.В., Старков Н.И.

Материалы Международной конференции
"ПУТЬ В БУДУЩЕЕ – НАУКА, ГЛОБАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ, МЕЧТЫ И НАДЕЖДЫ"
26–28 ноября, 2007 Институт прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН, Москва


Формирование военного бюджета является важным вопросом государственной политики. Сколько стоит военная безопасность? Каков оптимальный баланс между оборонными потребностями и экономическими возможностями? На эти вопросы вынуждено отвечать правительство любой страны.

Во времена СССР оборонные потребности обладали безусловным приоритетом. В 90-е годы во время либеральных реформ ситуация кардинально изменилась, государственный оборонный заказ (ГОЗ) уменьшился в 10 раз, началась быстрая деградация оборонно-промышленного комплекса (ОПК), боеспособность армии резко упала. В начале 2000-х годов серьезность сложившейся ситуации была осознана, стали предприниматься меры по выходу из кризиса. Особенно много стали говорить о возрождении ОПК в последний период, была создана Военно-промышленная комиссия (ВПК) при Правительстве РФ, увеличилось финансирование оборонных программ. Однако, как показывает анализ, это связано в первую очередь с появлением у государства дополнительных финансовых средств (вследствие высоких цен на экспортируемую нефть); обоснованная методология определения объемов ГОЗ на основе математического моделирования и оптимизации макроэкономических и социальных показателей по-прежнему отсутствует.

Как обстоит дело за рубежом? Военные расходы присутствуют в государственных бюджетах подавляющего большинства стран мира, их величина варьируется от страны к стране и составляет от 0,5% до 10% внутреннего валового продукта [1] . Процесс формирования военного бюджета имеет свои особенности в каждом государстве. Наибольший интерес представляет анализ бюджетного процесса в США, военные расходы которых в настоящее время составляют около половины совокупных военных расходов стран мира [1] .

Бюджетный процесс в США проходит с большой тщательностью и занимает почти год [2] . Этот процесс подразумевает проведение большого количества макроэкономических оценок и прогнозов, выполняемых различными аналитическими группами, что обеспечивает объективность анализа и позволяет снизить риски ошибок. Единой информационной базой для этих исследований является доклад Бюджетного управления конгресса, выпускаемый ежегодно в конце января и содержащий инерционные прогнозы состояния экономики на ближайшие несколько лет.

При проведении экономических прогнозов Бюджетное управление конгресса использует широкий арсенал математических моделей, основными из которых являются [3] : T extbook G rowth M odel, Life - Cycle Model , Infinite - Horizon Model , M acroeconomic Advisers' and Global Insight's Models.

Данный методический аппарат позволяет делать как краткосрочные (на несколько лет), так и долгосрочные (на десять и более лет) прогнозы. Модели долгосрочного прогнозирования используется Бюджетным управлением конгресса для экономической оценки оборонных программ Администрации ( FYDP – Future years defense program ), разрабатываемых на четырехлетний срок. При этом Бюджетное управление делает макроэкономический прогноз военных расходов и на более длительный период, выходящий за рамки FYDP . На рисунках 1 и 2 представлены результаты оценок Бюджетного управления конгресса , проведенных в конце 2006 года в отношении общих военных расходов и расходов на разработку, испытания и закупку вооружений и военной техники [4] .

На рисунках по оси абсцисс – годы, по оси ординат – расходы в млрд. долларов, вертикальными линиями отмечены временные рамки FYDP .

Рисунок 1 – Прошлые и прогнозируемые военные расходы США

Рисунок 2 – Прошлые и прогнозируемые расходы на разработку, испытания и закупку вооружений, военной техники и оборудования

Обозначения: Operation And Support , Military Consnruction , and Family Housing - боевые действия и обеспечение, военное строительство и обеспечение жильём семей военнослужащих; Investment - разработка и закупка вооружения и военной техники; Supplemental Appropriations - дополнительные ассигнования; Contingency Cost Risk - непредвиденный финансовый риск; Total Cost Risk полный финансовый риск; Research , development , testing and evaluation - исследования, разработки, испытания и оценки; Other procurement - другие поставки; Missiles and munitions - ракеты и оснащение; Missile defense - противоракетная оборона; C 4 ISR ( command , control , communications , computers , intelligence , surveillance and reconnaissance ) - командование, управление, коммуникации, компьютеры, сбор и обработка данных, наблюдение, разведка; Ships - флот; Aircraft – авиация; Ground combat – наземные боевые действия.

Что касается оценок влияния военных расходов на развитие экономики, то здесь однозначных ответов не существует. В западных странах очень активно исследуются различные аспекты, связанные с военной экономикой. По этой тематике имеются тысячи публикаций, только по вопросам конверсии по состоянию на 1978 год было более 3000 публикаций. На 1995 год в одном из обзоров упоминалось 460 экспертов в 50 государствах, занимающихся военно-экономическими вопросами. Наибольшее внимание этим вопросам уделяется в США, Великобритании, Западной Европе в целом. Стали появляться аналогичные работы и в России. Анализ имеющейся информации на эту тему показывает следующее.

Для наиболее крупных государств в ХХ веке имели место как интенсивный экономический рост при высоких военных расходах, так и и не менее интенсивный рост при низких расходах. Примеры приведены в таблице 1 .

Таблица 1 - Примеры экономического роста при высоких и низких военных расходах

Экономический рост при высоких военных расходах

Экономический рост при низких военных расходах

Страна

Период

Страна

Период

США

Первая мировая война

Вторая мировая война

Период «Холодной войны» (1945-1970-е гг.)

США

1990-е годы (после окончания «Холодной войны»)

Германия

1930-е годы

Германия

После Первой мировой войны

Япония

1930-е годы

Япония

После Второй мировой войны

СССР

1930-е – 1945 гг.

Период «Холодной войны» (1945-1970-е гг.)

   

Самый свежий пример: массивная закачка денег в военно-промышленный комплекс США после вторжения в Афганистан и Ирак стала, по мнению многих экономистов, важнейшим фактором, позволившим Америке выйти из кризиса «новой экономики» рубежа веков и обрести в 2003-2006 годах положительную экономическую динамику (см. таблицу 2) .

Таблица 2 - Бюджет США и расходы на оборону в 1995-2006 финансовых годах

Основные показатели федерального бюджета
(трлн. долларов):

 

1995

 

2000

 

2001

 

2002

 

2003

 

2004

 

2005

 

2006

ВВП (трлн. $ )

7,33

9,71

10,06

10,38

10,81

11,65

12,29

13,03

Доходы (трлн. $ )

1,35

2,03

1,99

1,85

1,78

1,88

2,06

2,18

Расходы (трлн. $ )

1,62

1,79

1,86

2,01

2,16

2,29

2,47

2,71

Дефицит (профицит) (трлн. $ )

-0,27

0,24

0,13

-0,16

-0,38

-0,41

-0,41

-0,53

Расходы на оборону (млрд. $ )

272

295

305

349

405

456

495

536

% от всех расходов

16,8

16,4

16,40

17,4

18,7

19,9

20,0

19,7

% от ВВП

3,7

3,0

3,0

3,4

3,7

3,9

4,0

4,1

(В настоящее время, правда, очевидны политические и экономические проблемы последствий военной агрессивности США, однако это уже другая сторона медали.)

Таким образом, существуют как неблагоприятные, так и благоприятные факторы воздействия военных расходов на экономический рост. В таблицах 3 и 4 приведен обобщенный анализ наиболее часто обсуждаемых в научной литературе неблагоприятных и благоприятных факторов вместе их критикой отдельными специалистами.

Таблица 3 - Неблагоприятные факторы воздействия военных расходов на экономический рост (вследствие так называемого «эффекта вытеснения»)

Фактор

Отрицательное воздействие

Критика

Оборонные расходы в целом

Отвлечение ресурсов от инвестиций государства и частного сектора на гражданские цели, более эффективно способствующих росту экономики, чем расходы на оборону

Не все гражданские расходы направляются на общественные и частные инвестиции: значительная их часть расходуется на потребительские нужды, некоторые из которых расходуются за границей

Импорт вооружений

Отрицательное влияние воздействия расходов на импорт оружия, которые отвлекают средства от экспортного сектора

Отрицательное воздействие платежей может являться результатом любого импорта гражданской продукции и товаров частного сектора и услуг; гражданские расходы на общественные нужды также могут иметь неблагоприятное воздействие на экспорт

Научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР)

Отвлечение ресурсов от частного сектора НИОКР невоенной направленности

Снижение общего объема НИОКР, перепрофилирование научных организации

Человеческий и физический капитал

Отвлечение физического и человеческого капитала на разработку средств уничтожения, вместо разработки высокотехнологичной гражданской продукции

Снижение объема рынка труда, рост безработицы, отток квалифицированных кадров в другие сферы (торговля, финансы), эмиграция ученых и инженеров

Таблица 4 – Благоприятное воздействие военных расходов на экономику

Фактор

Благоприятное воздействие

Критика

Безработица, низкий спрос

Снижение безработицы, увеличение совокупного спроса

Гражданские программы расходов на общественные нужды могут стимулировать снижение высокого уровня безработицы (например, строительство дорог)

Развитие технологий

Оборонные расходы обеспечивают развитие технологий, которые при их применении в гражданском секторе могут способствовать росту экономики (Интернет, информационные технологии, реактивный двигатель, лазер, и т.д.)

Частные исследования и разработки обеспечивают прямые технологические выгоды

Инфраструктура

Военные расходы могут способствовать развитию инфраструктуры (связь, коммуникации, т.д.)

Инфраструктура может быть создана за счет гражданских расходов на общественные нужды

Человеческий капитал

Развитие и поддержка человеческого капитала, особенно в слаборазвитых странах

Подготовка кадров возможна за счет гражданских программ

Обеспечение безопасности

Сильная армия обеспечивает защиту интересов граждан, стабильность, стимулирует экономическое развитие

Обеспечение безопасности возможно за счет внутренних и пограничных войск

Приведенная в таблицах информация свидетельствует, что на основе только логического анализа невозможно в конкретных случаях сделать однозначные выводы о воздействии военных расходов на экономический рост. Анализ количественных исследований с использованием математических моделей (в основном, использующих эконометрические методы и факторный анализ) приведен в [5] . Основные р езультаты анализа:

  1. По результатам количественных исследований взаимное влияние между экономическим развитием и оборонными расходами может быть как положительным, так и отрицательным, или такая связь отсутствует (в том числе при исследовании одних и тех же стран).
  2. Как правило, модели производства показывают положительное воздействие оборонных расходов на экономику. Модели потребления предсказывают отрицательное воздействие за счет «эффекта вытеснения».
  3. Наибольший положительный эффект возникает при увеличении финансирования военных исследований и разработок (НИОКР).

Недостатками рассмотренных количественных исследований являются следующие:

  • не дается оценка точности, надежности и непротиворечивости данных;
  • существенно варьируются данные об оборонных расходах в зависимости от их определения и включаемых в них статей;
  • одновременно рассматриваются государства с призывной и добровольной системой комплектования Вооруженных Сил (по-разному учитывается проблема оценки рыночной стоимости персонала Вооруженных Сил в случае призывной системы комплектования);
  • недостаточен учет различий производственных отношений (взаимодействия труда и капитала) в разных государствах;
  • несопоставимы оценки экономической эффективности разрабатываемых технологий вследствие использования различных методик оценивания;
  • применение одних и тех же моделей к множеству различных экономик на различных стадиях экономического развития с различными уровнями использования имеющихся производственных мощностей и различными микроэкономическими особенностями;
  • неучет наличия национальной оборонной промышленности, финансирующей оборонные исследования и разработки;
  • неучет особенностей структуры расходов на оборону, влияющих на экономическое развитие;
  • отсутствие учета временных лагов между расходами и их воздействием на экономику.

В целом, многочисленные эконометрические исследования не показывают ни ясной и убедительной поддержки мнения об отрицательном воздействии оборонных расходов на экономический рост, ни ясного опровержения гипотезы о положительной зависимости между расходами на оборону и экономическим ростом .

В Российской Федерации ситуация в отношении рассматриваемых вопросов следующая. С начала двухтысячных годов в России возродился интерес к оборонным проблемам и к военной экономике, находившейся к этому времени в тяжелейшем кризисе в результате проведения либеральных реформ предыдущего десятилетия. Однако, несмотря на принятие федеральных целевых программ, направленных на развитие ОПК, реальное финансирование оборонных программ проводилось очень осторожно. На финансирование статьи «Национальная оборона» выделялась практически неизменная доля от ВВП и федерального бюджета (см. таблицу 5 ), то есть финансирование Вооруженных Сил по существу осуществлялось «от существующего», с сохранением установившихся в середине девяностых годов пропорций.

Таблица 5 - Доля расходов на национальную оборону и ГОЗ в федеральном бюджете и ВВП

Годы

1999

2000

2001

2002

2003

2004

2005

2006

«Национальная оборона»

% от ВВП

% от ФБ

2,4

17,3

2,6

18,6

2,7

18,7

2,7

13,4

2,7

15,1

2,6

15,9

2,8

17,3

2,6

15,6

ГОЗ

% от ВВП

% от ФБ

     

0,74

3,9

0,85

4,8

0,88

5,5

1,00

6,1

0,88

5,5

Из таблицы 5 видно, что расходы на оборону механически зафиксированы на уровне 2,6 - 2,7 % от ВВП, финансирование ГОЗ не превышает 1,0 % от ВВП, несмотря на катастрофическую нехватку современных вооружений в войсках. Периодически звучащие высказывания о чуть ли не возрождающейся милитаризации экономики – не более, чем миф, выгодный определенным кругам. Реально в отношении военных расходов реализуется «инерционная стратегия». Необходимый методический аппарат по обоснованию рациональных объемов финансирования военных расходов с позиций согласования потребностей военной безопасности и необходимости оптимизации макроэкономических показателей пока отсутствует.

В условиях мирного времени развитие военной организации государства должно осуществляться с учетом потребностей экономического развития страны. Слишком большие военные расходы разорительны для экономики. Однако при определенных условиях военные расходы могут помогать решению сугубо экономических проблем (повышение занятости, активизация потребительского спроса, усиление научно-технического прогресса и т.п.), способствовать экономическому росту (увеличение ВВП), стимулировать развитие гражданских отраслей промышленности. Более того, слишком низкий уровень гособоронзаказа может привести к деградации наукоемкого сектора промышленности [6] .

Таким образом, необходимо иметь специальный методический аппарат, позволяющий оценивать влияние военных расходов на экономическое развитие и оптимизировать макроэкономические пропорции, чтобы военный заказ, выполняя функцию обеспечения обороноспособности страны, давал к тому же максимальный макроэкономический эффект. Н еобходима специализированная макроэкономическая модель, предназначенная для обоснования объема военных расходов федерального бюджета и позволяющая осуществлять:

  • учет динамических процессов в экономике, экономических «шоков»;
  • прямой учет инфляционных процессов (в том числе при увеличении военных расходов);
  • учет неоднородной социально-экономической структуры российского общества при анализе совокупного потребления;
  • экономическое прогнозирование на основе прямого расчета экономических процессов;
  • учет функционирования ОПК и влияния военных расходов на макроэкономические показатели.

Согласование военных потребностей и экономических возможностей государства должно реализовываться в ходе долгосрочного, среднесрочного и краткосрочного планирования военного строительства, прежде всего, в процессе формирования государственной программы вооружения (ГПВ) и государственного оборонного заказа (ГОЗ). Определение рациональных размеров ГПВ и ГОЗ должно осуществляться путем итеративного решения двух задач:

оценка влияния размеров ГПВ и ГОЗ на макроэкономические и социальные показатели развития страны (поиск диапазонов объемов ГПВ и ГОЗ, обеспечивающих благоприятные макроэкономические пропорции);

варьирование в этих диапазонах составом и возможными способами применения вооруженных сил с целью обеспечения выполнения требуемых военных задач (см. рисунок 3 ).

Рисунок 3 - Схема синтеза показателей военной и экономической эффективности ГПВ и ГОЗ
(рациональное значение военных расходов выбирается на основе критерия «эффективность – стоимость – реализуемость»)

Экономическая оптимизация (первая из указанных задач) имеет ключевое значение при долгосрочном и среднесрочном планировании - на стадии обоснования концепций строительства Вооруженных Сил и формирования ГПВ - и затем задает ресурсно-финансовые «рамки» для формирования ГОЗ и краткосрочного планирования. Это связано с тем, что экономическая оптимизация осуществляется исходя из долгосрочных планов обеспечения военной и экономической безопасности одновременно с формированием (и/или уточнением) экономической стратегии государства.

Смысл экономической оптимизации отражен на рисунке 4.

Рисунок 4 - Экономическое обоснование рациональных объемов военных расходов федерального бюджета

Базовая математическая модель, предназначенная для определения влияния военных расходов на макроэкономические показатели, в настоящее время разработана; ее описание изложено в [6, 7] . С помощью этой модели возможна оценка изменения ключевых социально-экономических показателей – ВВП, уровня инфляции, параметров социально-экономической структуры общества, уровня потребления и др. – при изменении объемов и структуры военных расходов для различных сценарных условий. Модель описывает материальные и финансовые потоки согласно схеме на рисунке 5 .

Рисунок 5 - Схема расчетной модели функционирования ОПК в составе экономики страны

Основными особенностями модели являются следующие:

  • В основе модели лежит динамическое определение макроэкономических показателей (валовый внутренний продукт, валовая добавленная стоимость, индекс инфляции и т.п.) в соответствии с методологией системы национальных счетов.
  • Межотраслевые связи учитываются по схеме межотраслевого баланса для следующих базовых секторов экономики ( рисунок 6 ):
    • внутри-ориентированный сектор (ВОС) - производящие отрасли, ориентированные на внутренний рынок (в том числе ОПК);
    • экспортно-ориентированный сектор (ЭОС) и естественные монополии (в том числе сырье, металлургия, энергетика, железнодорожный транспорт и т.п.);
    • сектор услуг (СУ) (в том числе торговля, автомобильный транспорт, жилищно-коммунальное хозяйство, финансы, здравоохранение и т.п.);
    • государственный сектор (в том числе военная организация государства);
    • домохозяйства.
  • Сектор «домохозяйства» дезагрегирован на 9 групп (работники и элита соответствующих секторов экономики, а также часть населения, живущая на социальные пособия – пенсионеры, студенты, инвалиды и т.п., см. рисунок 6 ), что позволяет моделировать экономическую структуру общества (то есть распределение населения по накоплениям) и учитывать влияние социального расслоения общества на экономические процессы.
  • Ценообразование на продукцию ВОС и инфляция определяются непосредственно в ходе моделирования динамики внутреннего рынка. Цены на вооружение и военную технику обуславливаются производственными затратами.

Рисунок 6 – Макроструктура экономики и населения страны

Модель включает в себя несколько десятков дифференциальных и алгебраических уравнений, моделирующих:

  • динамику производства, включая производство военной продукции предприятиями ОПК;
  • динамику спроса (изменение функции потребления по различным социальным слоям);
  • динамику накоплений различных социальных слоев населения (баланс доходов и расходов);
  • динамику бюджетных доходов и расходов государства;
  • динамику ценообразования на внутреннем рынке (баланс спроса и предложения, инфляционные процессы);
  • баланс денежных накоплений.

В основе модели лежат предположения о рыночном механизме формирования цен на продукцию ВОС (за счет баланса спроса и предложения) и рыночном характере производства (за счет использования оборотных средств их владельцами).

Схема использования модели для анализа влияния военных расходов на экономическое развитие представлена на рисунке 7 .

Рисунок 7 – Схема использования модели для анализа влияния военных расходов на экономическое развитие

Моделирование влияния военных расходов на макроэкономические параметры проводится на основе параметрических расчетов при различных сценарных условиях. Алгоритм расчетов следующий.

Сначала определяются параметры состояния экономики в предположении, что гособоронзаказ отсутствует: Q опк = 0, где Q опк - объем ГОЗ. Затем величину гособоронзаказа при проведении расчетов ступенчато увеличивают и, решая динамические уравнения модели в новых условиях, рассматривают, как изменятся параметры равновесных состояний экономики страны. Особое внимание должно уделяться изменению величины ВВП и параметров экономической структуры общества. Результаты моделирования оформляются в виде графиков, аналогичных графику на рисунке 4 . Увеличение Q опк целесообразно до тех пор, пока не будет наблюдаться ухудшение макроэкономических показателей. Дальнейший рост расходов на оборону не рационален (возможен только в случае непосредственной военной опасности), поскольку наносит вред развитию экономики. Меньшие расходы неразумны, поскольку при правильной государственной политике вложения в ОПК – это по сути вложения в развитие высоких технологий, в науку и человеческий потенциал, которые дадут отдачу некоторое время спустя. Иное использование этих средств может привести к их «проеданию», аккумулированию их у «элиты» с дальнейшим уводом за границу на счета иностранных банков и т.п. Кроме того, снижение ГОЗ ниже критического уровня приведет к деградации ОПК, повышению безработицы, усилению социальной нестабильности и другим негативным последствиям. Соответственно, зная рациональную величину расходов на оборону (исходя из оптимизации общих макроэкономических показателей), можно более обоснованно подходить к формированию ГПВ и ГОЗ, стараясь выдерживать наиболее благоприятные для экономики страны пропорции. При этом с помощью модели можно оценить рациональные пути финансирования Q опк – посредством перераспределения расходов и/или разумной налоговой политики и/или безинфляционной адресной эмиссии с целью увеличения оборотных средств предприятий и т.п.

На рисунке 8 представлены результаты расчетов изменения индекса ВВП* (объема конечной продукция внутри-ориентированного сектора включая ОПК) и индекса инфляции в зависимости от изменения ГОЗ и денежных выплат военнослужащим и гражданскому персоналу.

Рисунок 8 - Изменение индекса ВВП * и индекса инфляции при одновременном увеличении ГОЗ ( Q опк ) и денежных выплат военнослужащим и гражданскому персоналу ( Р )

(Количественные данные на рисунке приведены в относительных единицах. Значения Q опк  = 0,1 и Р = 0,8 соответствуют существующему уровню финансирования ГОЗ и денежных выплат военнослужащим и гражданскому персоналу.)

Результаты расчетных оценок показывают, что в современной ситуации увеличение размеров ГОЗ в 2,5 – 3,0 раза и пропорциональное увеличение других расходов по статье «Национальная оборона» не приведет в краткосрочном плане к ухудшению экономического развития России.

Данные, приведенные на рисунке 8 , отражают качественную картину влияния военных расходов на экономику страны. В ходе моделирования проводился также анализ конкретной ситуации – последствий увеличения ГОЗ на одну треть от запланированного уровня на период до 2010 года. Информационной базой расчета являлись данные МЭРТ, приведенные в документе «Сценарные условия социально-экономического развития Российской Федерации на 2008 год и на период до 2010 года и предельные уровни цен (тарифов) на продукцию (услуги) субъектов естественных монополий на 2008 год» [8] и соответствующие второму варианту прогноза (основного для составления бюджета на 2008-2010 годы).

Рассчитывалось изменение ВВП, ежегодного прироста ВВП, а также индекса потребительских цен в результате указанного увеличения ГОЗ. Считалось, что дополнительное финансирование ГОЗ осуществляется за счет целевой эмиссии денежных средств без изменения других статей бюджета (то есть путем уменьшения бюджетного профицита). Результаты расчетов представлены на рисунке 9 в ценах 2006 года.

Рисунок 9 – Сравнение экономических показателей при планируемой и увеличенной на одну треть величиной ГОЗ

(НО и НБ – расходы по статьям «Национальная оборона» и «Национальная безопасность и правоохранительная деятельность»)

Из результатов расчетов, представленных на рисунке, видно, что увеличение ГОЗ способствует экономическому росту, при этом инфляционное давление оказывается несущественным. Наблюдаемый положительный эффект связан с более полным и эффективным использованием производственных мощностей ОПК, активизацией функционирования обрабатывающей промышленности, улучшением экономической структуры общества (распределения населения по накоплениям) за счет повышения доходов работников высокотехнологического сектора промышленности.

Таким образом, ежегодное дополнительное увеличение ГОЗ в 2008-2010 годах на одну треть от планируемого в настоящее время объема финансирования за счет целевой эмиссии денежных средств (без изменения других статей бюджета) приведет к увеличению ВВП (в абсолютных величинах с учетом дефлирования) при несущественном увеличении инфляции (около 0,15% в абсолютном выражении, составляющего около 2% от общего роста инфляции). Указанное увеличение ГОЗ будет способствовать экономическому росту, нормализации экономической структуры общества, не окажет существенного влияния на инфляцию, позволит ускорить перевооружение армии и повысить обороноспособность страны.

При существующем уровне загрузки производственных мощностей в ОПК (около 30%) возможно безболезненное для экономики увеличение ГОЗ от нынешнего уровня ? 1% ВВП до ? 2% ВВП. Ограничивающим фактором здесь является появление диспропорций в функционировании ОПК при быстром наращивании финансирования ГОЗ и, соответственно, неэффективное использование выделяемых средств. Поэтому целесообразно не резкое, а постепенное наращивание финансирования с одновременным устранением возникающих «узких мест». В принципе, при ежегодном увеличении ГОЗ в реальном выражении на 25 - 30% можно за 3 - 4 года достичь уровня ГОЗ в 2% ВВП, который представляется рациональным в условиях современной России.

Были также проведены численные оценки влияния увеличения ГОЗ на макроэкономические показатели в период после 2010 года. Информационной базой расчета являлись данные МЭРТ, приведенные в документе «Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации» [9] и соответствующие третьему (инновационному) варианту прогноза на период до 2020 года. Результаты расчетов показывают следующее:

  • в период до 2020 года увеличение ГОЗ будет способствовать экономическому росту, однако положительный экономический эффект от повышения ГОЗ к 2015 году снизится, поскольку к этому времени свободных производственных мощностей в ОПК не останется и будет проявляться «эффект вытеснения»;
  • к 2020 году положительный эффект от увеличения ГОЗ должен снова повыситься, поскольку в инновационном сценарии развития высокотехнологичный сектор ОПК должен к этому времени стать одним из лидеров научно-технического прогресса.

Таким образом, оценки на основе моделирования показывают, что на период до 2020 года увеличение ГОЗ (по отношению к заложенным в прогнозах МЭРТ цифрам) дает положительный экономический эффект. Величину ГОЗ целесообразно поддерживать на уровне 2% ВВП. При значениях ГОЗ выше 2,5% ВВП возможно негативное влияние «эффекта вытеснения».

В заключение следует отметить важный момент.

Проведенные расчеты свидетельствуют о том, что существует достаточно широкий диапазон военных расходов, при которых значимого изменения макроэкономических показателей не происходит (см. рисунки 4, 8 ). Отсутствие ярко выраженного максимума на графике зависимости ВВП от величины военных расходов делает задачу оптимизации неопределенной и неоднозначной, требует учета дополнительных показателей и критериев. Необходим переход к макропоказателям, обладающим интегрирующими свойствами, позволяющим учитывать экономические, политические, технологические факторы и рассматривать проблему в целом. К таким макропоказателям относится геополитический статус (ГПС).

Величина геополитического статуса характеризует «вес» государства в мировой системе; изменение ГПС в результате тех или иных событий (войн, экономических и политических кризисов и т.п.) характеризует последствия этих событий для государства [10] .

В геополитических исследованиях используются разные способы количественной оценки ГПС, однако все они однотипны: это, как правило, мультипликативные свертки частных показателей различных аспектов «силы» государства с учетом определенных весовых коэффициентов. Одним из наиболее известных является способ количественной оценки ГПС на основе выражения [11] :

где N - количество населения в государстве;

Y - валовой внутренний продукт (ВВП);

W - расходы на оборону.

Можно показать [12] , что если использовать ГПС в качестве основного показателя для определения рациональных размеров военных расходов, ситуация становится значительно более определенной. Зависимость ГПС от величины оборонных расходов приобретает вид, изображенный на рисунке 10.

Рисунок 10 - Влияние уровня военных расходов на геополитический статус государства

Видно, что в отличие от рисунка 4 на рисунке 10 наблюдается ярко выраженный максимум, что позволяет достаточно точно определять объемы финансирования расходов на оборону, максимизирующие геополитический статус страны.

Конечно, при этом остается неопределенность в определении численного значения ГПС (см. уравнение (1) ) , не снимается актуальность вопросов эффективного расходования выделенных средств и т.д. Однако, несмотря на эти моменты, предложенный подход позволяет переместить дискуссии о размерах финансировании оборонных расходов с поля столкновения субъективных мнений отдельных лиц (пусть и имеющих значительный политический вес) на поле конкретных количественных оценок с четко определенными критериями.

Литература

1. Ежегодник СИПРИ 2005: вооружения, разоружение и международная безопасность. – М.: Наука, 2006.

2. Роберт Райшауэр. Доклад на Международной общественной конференции по проблемам финансов (Вашингтон, 3-5.12.97)

3.  http://www.cbo.gov/showdoc.cfm?index=4454&sequence=0

4. Long-Term Implications of Current Defence Plans Summary Update for Fiscal Year 2007. Congressional Budget Office. October, 2006.

5. Keith Hartley, Defence Spending and its Impact on the National Economy: A review of the literature and research issues, Centre for Defence Economics, University of York, YORK, YO10 5DD, 2005.

6. Малков С.Ю., Чернавский Д.С., Ковалев В.И., Коссе Ю.В., Старков Н.И. Экономика России и обеспечение военно-стратегической стабильности // Стратегическая стабильность, 2005, №1, c.67-74.

7. Чернавский Д.С., Малков С.Ю., Старков Н.И., Коссе Ю.В. Оборонно-промышленный комплекс и развитие экономики России // Стратегическая стабильность, 2004, №1, с.37-47.

8. Сценарные условия социально–экономического развития Российской Федерации на 2008 год и на период до 2010 года и предельные уровни цен (тарифов) на продукцию (услуги) субъектов естественных монополий на 2008 год. – М.: МЭРТ, 2007.

9. Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации. – М.: МЭРТ, 2007.

10. Коняхин Б.А., Подкорытов Ю.А., Винокуров Г.Н. Методический подход к исследованию некоторых аспектов глобальной стратегической стабильности на основе математического моделирования динамики геополитических статусов государств // Стратегическая стабильность, 2006, №1, с.9-16.

11. Саати Т. Принятие решений. Метод анализа иерархий. - М.: Радио и связь, 1993.

12. Малков С.Ю., Ковалев В.И., Коссе Ю.В. К вопросу об определении оптимальной величины оборонных расходов государства // Стратегическая стабильность, 2007, №2, с.72-76.