Методология науки

Структуры будущего: синергетика как методологическая основа футурологии

1. Императивы современного развития. Коэволюция, а не силовая политика

Мир, в котором мы живем, нелинеен и открыт. Этот мир креативен на всех уровнях структурной организации. Он наполнен тайнами. Неожиданное и часто обвораживающее нас новое появляется в нем. Синергетика раскрывает законы, лежащие в основе этих эмерджентных явлений, законы возникновения новых форм, паттернов, структур, организационных целостностей. Будущее множественно и неопределенно в нашем нелинейно мире. Онотуманно и причудливо. В своем культурологическом эссе А.Генис отмечает:«Будущее никогда не бывает ни хорошим, ни плохим. Оно никогда не бывает таким, как мы его ждем... Разрыв между настоящим и будущим разрушает причинно-следственную связь, создавая одну из знаменитых своей изощренностью "хаососфер"» [1] .

Нелинейный мир часто преподносит нам сюрпризы. В таком мире возрастает вероятность совершения даже маловероятных событий. Поэтому не покидающая нас надежда на лучшее будущее может быть связана не только с осмысленным выбором действий, согласованных с внутренними тенденциями развития сложных организаций, но и со счастливым случаем, когда достигается, казалось бы, недостижимое.

Все мы так или иначе думаем о будущем, поскольку хотим провести в нем еще большyю или даже бoльшую часть своей жизни. Хотя все мы так или иначе интересуемся будущим, лишь немногие профессионально занимаются исследованием будущего, прогнозированием. Для последних синергетика может служить в качестве нетрадиционной и конструктивной методологической основы для построения сценариев будущего развития.

В своем послании к будущим поколениям, опубликованным в этой книге [2] ,И.Пригожин развивает свою философию нестабильности. Главный пафос его послания заключается в том, что сложные микроконфигурации исторических событий, когда решающую роль могут играть малые флуктуации, нередко наблюдаемые в человеческой истории целые каскады бифуркаций делают будущее принципиально открытым и непредсказуемым для нас, но вместе с тем и подвластным нашему влиянию, историческому сотворчеству.

В соответствии в разрабатываемыми в Институте прикладной математики им. М.В.Келдыша моделями нестационарных диссипативных структур, возникающих и эволюционирующих в режимах с обострением в открытых и нелинейных средах [3], существуют определенные наборы возможных путей в будущее, дискретные спектры отдаленных «целей», структур-аттракторов исторического развития, а также имеется возможность сокращать историческое время выхода на сложные структуры будущего путем резонансного возбуждения метастабильно устойчивых структур-аттракторов. Знание термодинамики процессов в режимах с обострением открывает возможность создавать такие открытые и нелинейные среды, которые способные самоподдерживать чрезвычайно сложные структуры будущего, на которых, фигурально выражаясь, можно строить сразу многоэтажные и отвечающие архитектурному стилю модерна дома, а не эволюционно достраивать их всякий раз через хибары.

С синергетической точки зрения одним из основных подходов к решению глобальных проблем современности является смена императива: не политика силового давления и «выкручивания рук», а поиск способов коэволюции сложных социальных и геополитических систем. Осуществление политики силовыми методами слишком опасно в современном сложном, нелинейно развивающемся мире, где даже случайные сбои и разветвленных информационных, компьютерных сетях могут привести к мировой катастрофе. Чем сложнее организована система и чем больше различных функций она выполняет, тем она более неустойчива в своем функционировании и развитии. Поэтому понимание форм совместной жизни разнородных, находящихся на разном уровне развития социальных и геополитических структур, путей их устойчивого коэволюционного развития становится конструктивной альтернативой сегодняшнего дня.

Синергетика - это оптимистическая попытка овладеть нелинейной ситуацией и использовать методы эффективного нелинейного управления сложными системами, находящимися в состоянии неустойчивости. Это - способ достижения желаемого и вместе с тем осуществимого, согласованного с собственными свойствами сложных систем. По словам футуриста Каролин Смит, мир принадлежит тем, кто дает ему самую большую надежду.

2. Образы будущего с позиции синергетики

Чтобы надлежащим образом ориентироваться и эффективно действовать в сложном, неравномерно развивающемся и наполненном катаклизмами мире, мы должны овладеть сложным мышлением. Э.Моран, президент Ассоциации сложного мышления, созданной во Франции, подчеркивает насущную необходимость реформы мышления и формулирует основные принципы сложного мышления [4] . Основой такого мышления является современная теория сложности, которая развивается различными научными школами в мире в виде на первый взгляд далеких друг от друга, но близких по внутреннему содержанию направлений: нелинейная динамика, теория самоорганизации, теория диссипативных структур, фрактальная геометрия, теория (детерминистического) хаоса, теория самоорганизованной критичности, теория автопоэзиса и т.д. Вслед за Г.Хакеном в России принято называть это научное направление синергетикой [5] . Стоит подчеркнуть, что понимание сложного мира может быть построено только на идеях эволюционности. Наиболее продвинутые разработки общей теории эволюции сложных систем представлены в книгах Э.Ласло [6] .

Конструктивные применения синергетических моделей сложного поведения к пониманию эволюции человекомерных и социальных систем обсуждаются в недавно вышедшей книге, включающей в себя работы ученых, являющихся членами Немецкого общества по исследованию сложных систем и нелинейной динамики [7].

Синергетика может быть использована в качестве новой, нетрадиционной методологии прогнозирования (исследования будущего). Некоторые идеи, касающиеся возможного вклада синергетики в исследование будущего, были выдвинуты в наших предыдущих работах [8] . Синергетику можно рассматривать в качестве некой платформы: если стоять на этой платформе, то можно найти нечто определенное в открытом и неопределенном будущем , которое нас ожидает, можно понять не только принципиальные пределы предсказуемости, но и увидеть элементы неограниченно отдаленного будущего в сегодняшних сложных эволюционных структурах в мире, и тем самым обрести некоторую уверенность в нашем изменчивом, неустойчивом, поверженном кризисам мире.

В некоторых докладах, представленных на методологическом семинаре, посвященном поискам методологии современных исследований будущего, состоявшемся в Турку (Финляндия) в июне 2000 года, отмечалось, что в настоящее время ведется поиск новых понятий, соответствующей новой философии и методов исследования в прогнозировании [9] . Новыми тенденциями здесь являются эволюционные и критические исследования будущего, т.е. исследования будущего, основанные на современных теориях сложности и хаоса, а также общей теории эволюции. «Предметом исследований будущего является эволюция так называемых эмерджентных сложных формообразований, которые включают в себя всё, даже самого человека ...

Будучи сфокусированными на нелинейном представлении об эволюции, эволюционные исследования будущего выдвигают в качестве своей задачи многостороннее рассмотрение нелинейных процессов развития, тенденций прошлого, настоящего и будущего . Анализируя поворотные пункты в истории, они ориентированы на построение будущего человеческих сообществ с холистической точки зрения , на создание будущего не посредством согласования изменений в отдельных частях, но прослеживая эволюционную динамику целого» [10] . Ключевые характеристики мышления, ориентированного на будущее, с нашей точки зрения таковы:

  • рассмотрение множественных возможностей будущего развития, альтернативного будущего, точнее альтернативных перспектив (alternative futures) ;
  • ориентация не только на желаемое , но также и на достижимое будущее. Надо отказаться от попыток достигнуть недостижимого, невозможного в принципе, того, что не соответствует внутренним потенциям соответствующей сложной системы;
  • понимание горизонта нашего видения будущего . Неизбежные неопределенности и неустранимые хаотические элементы, имеющиеся странные аттракторы делают будущее принципиально невычислимым и открытым для нас, причем эти неопределенности u1086 обусловлены самой природой сложного мира, в котором мы живем;
  • развитие холистического мышления , понимание широкого, или даже глобального, контекста всякой исследуемой проблемы, т.е. умение контекстуализировать знание, а также понимание общих законов интеграции, коэволюции и взаимосогласованного устойчивого развития различных сложных структур в мире;
  • осознание возможности касания неограниченно отдаленного от нас (абсолютного) будущего сложной организации в ходе нашей сегодняшней активности.

3. Предпочитаемое и достижимое будущее. Изучение «конечных» состояний, дискретных спектров структур-аттракторов развития

Новое научное основание для современного взгляда на открытое будущее строится в синергетике. Для всякой сложной системы, как правило, существует множество альтернативных путей развития. Будущее, конечно, открыто и множественно, но оно не произвольно. Существует ограниченный набор возможностей дальнейшего развития, дискретный спектр эволюционных структур-аттракторов для всякой рассматриваемой нами сложной системы. Этот спектр определяется исключительно собственными свойствами данной сложной системы.

Выход в будущее неоднозначен. Будущее странно и причудливо, как сейчас говорят, это - fuzzy future. Будущее вызывает трепет, оно связано с добрыми надеждами. В синергетике изменяется понимание роли субъекта действия. В нелинейных ситуациях нестабильности и ветвления путей эволюции человек играет решающую роль в выборе желаемой - и в то же время достижимой - будущей структуры , одной из спектра возможных структур-аттракторов.

С точки зрения классической науки развитие понимается как линейное и поступательное, без альтернатив. Пройденное представляет лишь исторический интерес. Если и есть альтернативы, то они всего лишь случайные отклонения от магистрального течения, подчинены этому течению, определяемому общими законами эволюции универсума. Все альтернативы в конечном счете сводятся, вливаются, поглощаются главным течением событий. Мир жестко связан причинно-следственными связями. Причинные цепи носят линейный характер, а следствие если не тождественно причине, то, по крайней мере, пропорционально ей. По причинным цепям ход развития может быть просчитан неограниченно в прошлое и в будущее. Развитие ретро-сказуемо и пред-сказуемо. Настоящее определяется прошлым, а будущее -настоящим и прошлым.

Одно из наиболее парадоксальных и существенных следствий синергетики - представление о пред-детерминации, которая понимается в новом, нелинейном смысле. Несмотря на то, что эволюционные структуры возникают из хаоса, они до определенной степени предопределены. Известные представления о конечной и формальной причинах, введенные Аристотелем, оказываются здесь весьма полезными. В свете синергетики они могут быть истолкованы в новом, вполне материалистическом смысле. В синергетике развивается целая система понятий и представлений, связанных с нелинейностью и «целями» эволюции, т.е. строится некая эволюционная телеология. Это, - прежде всего, понятия локализации процесс в открытых диссипативных средах (формирования в них структур), спектров структур-аттракторов как относительно устойчивых формообразований, на которые выходят процессы эволюции в сложных системах, способы ускоренного выхода на одну из структур-аттракторов, резонансного возбуждения этой структуры в среде, различные типы сверхбыстрых, лавинообразных процессов, так называемых режимов с обострением.

При исследовании относительно простых математических и компьютерных моделей был получен результат фундаментальной важности: сплошная нелинейная среда потенциально содержит в себе различные типы локализации процессов (различные типы структур). Среда представляет собой некий единый источник, который функционирует в качестве носителя различных форм будущей организации, поля различных путей эволюции. Другими словами, существуют дискретные спектры путей эволюции сложных систем в мире [11] . Подобное представление вытекает также из основной синергетической модели параметров u1087 порядка и принципа подчинения, разработанной Г.Хакеном.

Принцип циклической причинности описывает отношение между параметрами порядка и частями (элементами) системы, поведение которых подчинено этим параметрам: отдельные элементы системы порождают параметры порядка, которые, в свою очередь, определяют поведение элементов. Или иначе, рисуя антропоморфную картину: параметры порядка представляют нахождение консенсуса между отдельными элементами системы. Таким образом, немногие параметры порядка и немногие возможности, которые они имеют в принятии их индивидуальных состояний, отражают тот факт, что в сложных системах возможны только немногие определенные структуры, которые, так сказать, огласованы с поведением элементов. Иными словами, даже если некоторые конфигурации генерированы искусственно, извне, только некоторые из них действительно жизнеспособны [12] .

Представление о дискретных спектрах эволюционных путей сложных систем, поле путей развития составляет базис синергетической методологии. Это представление влечет за собой целый ряд важных следствий: множественность будущего, наличие моментов нестабильности, связанных с выбором пути дальнейшего развития, особая роль человека в нелинейных ситуациях ветвления эволюционных путей и выбора желаемого, благоприятного и осуществимого пути развития. Итак, будущие состояния сложных систем ускользают от нашего контроля и предсказания. Будущее неоднозначно. И в то же время существуют определенные спектры «целей» развития, наличные во всякой открытой и нелинейной среде (системе). Если мы выбираем произвольный путь эволюции, мы должны отдавать себе отчет, что этот путь может быть и неосуществим в данной среде с определенными ее внутренними свойствами. Не какие угодно структуры могут самоподдерживаться как метастабильно устойчивые в данной системе. Только определенные структуры из спектра потенциально возможных могут возникнуть, ибо они «разрешены» собственными свойствами системы, соответствуют им. Это - своего рода эволюционные правила запрета . Структуры-аттракторы выглядят как «цели» эволюции, как «молчаливое знание» самой среды. Все воздействия и попытки построить организацию, которые выходят за пределы области притяжения («конуса») одного из аттракторов, оказываются тщетными. Все, что не соответствует структурам- аттракторам, будет смыто, уничтожено диссипативными процессами.

Например, человек может стремиться действовать против тех сил, которые «тянут их» из будущего, действовать наперекор внутренним тенденциям. Но все попытки такого рода обречены на провал. После прохождения точки бифуркации определенная структура-аттрактор детерминирует ход исторических событий. Будущее оказывает влияние сейчас, в некотором смысле оно уже существует в настоящем. Мы строим будущее, но в определенные моменты и оно строит нас. Будущие формы сложных социальных организаций открыты в виде веера преддетерминированных возможностей. Выходы в будущее узки. Существуют определенные «коридоры» эволюции.

Несмотря на существование целого набора возможных эволюционных путей, многие структуры-аттракторы остаются скрытыми, непроявленными. Многие возможности остаются неосуществленными. Многие внутренние цели не могут быть достигнуты при данных параметрах нелинейной среды. Дело предстает таким образом, что множество вещей остаются существующими в невидимом для нас, латентном мире, мире бурлящих возможностей.

Только ограниченные наборы путей эволюции «разрешены» природой, внутренними свойствами самих сложных систем. Насколько открытым является в таком случае будущее? Или, выражаясь иначе, можно ли сделать эволюционно невозможное возможным? В определенной мере, да. Спектры эволюционных путей в будущее могут трансформироваться из-за изменений собственных свойств соответствующих сложных систем. Благодаря таким трансформациям могут открываться новые возможности дальнейшего развития. Характеристики собственных свойств некоторой сложной системы входят как параметры в соответствующие нелинейные дифференциальные уравнения. u1045 Если эти характеристики изменяются, набор собственных функций этого уравнения также изменяется. Это можно выразить посредством ментального образа: поле возможных эволюционных путей сложной системы, т.е. ее древо эволюции, может в большей или меньшей степени перестраиваться в зависимости от внутренних свойств системы.

Некоторые человеческие действия обречены на провал. Действия не приведут к успеху, когда и поскольку они не согласованы с внутренними тенденциями развития сложной системы. Если эти действия не являются надлежащими, резонансными, они наверняка будут напрасными. В таком случае человек должен либо искать способы изменения свойств соответствующей сложной систем, либо вовсе отказаться от попыток насильно направить систему на несвойственный, чуждый ей путь эволюции.

4. Горизонты будущего. Пределы предсказуемости. Странные аттракторы

Из-за неустранимых элементов хаоса и наличия странных аттракторов в поведении сложных систем существуют определенные пределы нашего проникновения в будущее. Существует горизонт нашего видения будущего даже для достаточно простых физических и химических эволюционирующих систем и, тем более, для экологических, социальных, человеческих систем. Существование странных, или хаотических, аттракторов один из фундаментальных фактов в теории самоорганизации сложных систем. Странные аттракторы открыты к настоящему времени практически всюду, в самых различных областях природного и человеческого мира, начиная с метеорологии и физики плазмы и кончая нейрофизиологией, изучением различных типов активности человеческого мозга. Если быть более точными, то это тепловая конвекция (собственно говоря, именно тот странный аттрактор Э.Лоренца, с которого в 1963 г. начались исследования в данном направлении), некоторые типы волн в плазме, генерация излучения лазера в некотором диапазоне параметров, движение некоторых небесных тел (например, астероидов), переполюсовка магнитных полюсов Земли, погода и долговременные климатические изменения, многие химические и биохимические реакции в открытых системах, колебания численности биологических популяций, активность головного мозга человека в состоянии глубокого сна, определяемая по электроэнцефалограмме.

Странные аттракторы показывают нам пределы предсказуемости эволюционных процессов и существование областей принципиальной непредсказуемости явлений. Например, согласно убеждению большинства экспертов сегодня, принципиально невозможно предсказывать погоду на 3-5 недель вперед, т.е. давать среднесрочные прогнозы. Система циркуляции в атмосфере Земли обладает свойством чувствительности к начальным данным: смежные траектории расходятся экспоненциально. Вероятностное, хаотическое поведение динамических сложных систем обусловлено не ограниченностью наших инструментов исследования, а самой природой этих систем. «Горизонт предсказуемости» может быть истолкован и несколько иначе, как «глубина памяти» сложных нелинейных систем. «Он дает характерный временной масштаб, определяющий, на каких временах будут сказываться изменения начальных данных на величину ?. Он показывает, насколько быстро будут "забыты" системой последствия наших действий, если мы можем изменить состояние последней на ? . По существу, горизонт прогноза характеризует "память" изучаемого объекта» [13] .

5. Тренировать глаз, дающий холистическое видение. Понимать правила коэволюции сложных структур

Чтобы эффективно действовать в сложном и нестабильном мире, необходимо принимать во внимание контекст - ближайший и достаточно широкий - изучаемых явлений и событий, т.е. уметь контекстуализировать свои знания. Говоря о необходимости изменения ориентиров мышления и насущной реформе системы образования, Э.Моран отмечает: «Познание мира как мира целостного становится одновременно интеллектуальной и жизненной необходимостью... Познание изолированных информационных сведений недостаточно. Надо располагать эти сведения в контексте, в котором они только и обретают смысл» [14]. Надо развивать холистическое видение. «Думай глобально, а действуй локально!» - вот лозунг сегодняшнего дня. Надо понимать способы интеграции и взаимосогласованного, гармоничного развития различных сложных структур в мире.

Подчеркивая то, что одной из наиболее глубоких целей человеческой истории является стремление к все большей свободе, полноте самовыражения, проявления самости, Т.П.Григорьева справедливо отмечает, что «рассекая Целое на части, отходят от Истины, от основ Бытия или от самих себя. Лишь немногим - мудрецам, пророкам - открывалось единство того и другого, закон Целого, единичного как явленного Единого» [15] .

Основной принцип холизма, состоящий в утверждении «целое больше суммы частей», может быть прослежен с древних философских учений. Одна из наиболее ранних его формулировок содержится в даосизме, философии Лао-Цзы. Однако полный и глубокий смысл этого принципа был выявлен в таких теориях, как гештальтпсихология, теория систем и синергетика. Принцип рассмотрения от целого к частям, или поведения частей с позиции целого, необычен для классической науки. Последняя движется в ходе анализа главным образом от рассмотрения отдельных частей к рассмотрению целого. С синергетической же точки зрения, параметры порядка (характеристики системы как целого) определяют поведение частей (подсистем) сложной системы. Они позволяют существенно редуцировать сложность описания исследуемой системы.

Классический принцип суперпозиции теряет свою силу в сложном и нелинейном мире, в котором мы живем: сумма частных решений не является здесь решением уравнения. Целое не равно сумме частей. Вообще говоря, оно ни больше, ни меньше суммы частей. Оно качественно иное по сравнению с частями, которые в него интегрированы. И кроме того, формирующееся целое видоизменяет части. Коэволюция различных систем означает трансформацию всех подсистем посредством механизмов установления когерентной связи и взаимного согласования параметров их эволюции. Сложность структуры связана с когерентностью. Под когерентностью мы понимаем согласование темпов жизни структур u1087 посредством диффузионных, диссипативных процессов, являющихся макроскопическим проявлением хаоса.

Для построения сложной организации необходимо когерентно соединить подструктуры внутри нее, синхронизировать темп их эволюции. В результате объединения структуры попадают в один темпомир, значит приобретают один и тот же момент обострения, начинают «жить» в одном темпе. Для создания сложной структуры, очевидно, необходимо уметь соединять структуры «разного возраста», развивающиеся в разном темпе структуры, необходимо включать элементы «памяти», будь то биологическая память, ДНК, или память культуры, культурные традиции. Поскольку структуры-аттракторы, характеризующие развитые (установившиеся) стадии эволюции структур нелинейного мира, описываются инвариантно-групповыми решениями, постольку пространственные и временные характеристики структур-процессов оказываются неразрывно связанными. Динамика развития сложной структуры требует согласованного (с одним моментом обострения) развития подструктур «разного возраста» внутри нее, а это, как правило, приводит к нарушению пространственной симметрии. Включение «памяти» (элементов прошлого) означает нарушение симметрии в пространстве.

Коэволюция - это объединение эволюционных форм не по крупинкам, а синтез крупных структурных блоков, целостных эволюционных структурообразований. Процесс коэволюции протекает скачкообразно, происходят переходы от одной структуры-аттрактора к другой. Становясь частью целого, структурные блоки «деформируются», так как попадают в иную среду с иными свойствами и другими правилами сложного поведения. Не какие угодно структуры и не как угодно, не при любой степени связи и не на каких угодно стадиях развития, могут быть объединены в сложную структуру. Существует ограниченный набор способов объединения, способов построения сложного эволюционного целого. Избирательность, квантованность способов объединения частей в целое связана с накладываемым требованием существования в одном темпомире, т.е. развития u1089 с одним моментом обострения. Это - физическая основа квантования при интеграции сложных эволюционирующих структур. Если объединяемые структуры имеют разный, даже немного отличающийся момент обострения, то вблизи обострения (особенности) они будут развиваться несравнимо по интенсивности.

Итак, синтез простых эволюционирующих структур в одну сложную структуру происходит посредством установления общего темпа их эволюции. Причем интенсивность процессов в различных фрагментах сложной структуры (скажем, для социальной среды - уровень экономического развития, качество жизни, информационное обеспечение и т.д. в различных странах) может быть разной. В результате объединения структуры попадают в один темпомир, начинают развиваться с равной скоростью.

Чтобы возникла единая сложная структура, должна быть определенная степень перекрытия входящих в нее более простых структур. Должна быть соблюдена определенная топология, «архитектура» перекрытия. Необходимо определенное «чувство меры». Если область перекрытия недостаточна, то структуры будут развиваться, «не чувствуя» друг друга, жить в разных темпомирах. Если же перекрытие слишком сильно, то структуры быстро сольются, «выродятся» в одну быстроразвивающуюся структуру.

Можно попытаться сформулировать правила нарушения симметрии при соединении разновозрастных структур в целое, указать оптимальную степень связи (пересечения областей локализации) подструктур внутри сложной структуры, топологию их расположения, законы смены режима и другие факторы, обеспечивающие устойчивое совместное развитие в одном темпомире. При объединении структур величина максимумов интенсивности происходящих в них процессов должна быть определенным образомсогласована с расстоянием от центра. Три структуры, имеющие одинаковые максимумы интенсивности (уровни развития), объединяясь, располагаются в вершинах равностороннего треугольника. Если одна из структур более развита, то равносторонний треугольник превращается в равнобедренный: большая интенсивность u1075 горения «компенсируется» ее большим расстоянием от центра симметрии. При увеличении максимумов интенсивности, расстояние между ними уменьшается («сходящиеся волны горения»), а при их уменьшении, наоборот, увеличивается. Структуры с разными мощностями интенсивности можно объединить, располагая их на разных расстояниях от центра и соблюдая определенные формы организации. Фактором объединения сложных социальных структур является некий аналог хаоса, флуктуаций, диссипации, рынок в обобщенном смысле этого слова. Хаос (т.е. обменные процессы разного рода), таким образом, играет конструктивную роль не только в процессах выбора пути эволюции, но и в процессах построения сложного эволюционного целого. Фигурально выражаясь, хаос выступает в качестве «клея», который связывает части в единое целое.

При создании топологически правильной организации из более простых структур (при определенной степени взаимодействия структур и при определенной симметрии архитектуры создаваемой единой структуры) осуществляется выход на новый, более высокий уровень иерархической организации, т.е. делается шаг в направлении к сверхорганизации. Тем самым ускоряется развитие тех структур, которые интегрируются в сложную. Быстро развивающиеся структуры «подтягивают к себе» по темпу жизни медленно развивающиеся. При правильно организованном эволюционном целом оно начинает развиваться в темпе, который выше, чем был темп быстрее всех развивавшейся структуры до объединения. Путь к единению, к интеграции различных частей в целое не является равномерным, постоянным и однонаправленным. Эволюционное восхождение к все более сложным формам и организациям проходит через ряд циклов распада и интеграции, отпадения от целого и включения в него, торможения хода процессов и их ускорения, подъема.

Из теории самоорганизации следует, что всякие открытые системы с сильной нелинейностью, скорее всего, пульсируют. Они подвергаются естественным колебаниям развития: тенденции дифференциации сменяются интеграцией, разбегание - сближением, ослабление связей - их усилением. По-видимому, мир идет к единству не монотонно, а через пульсации, посредством чередования распадов (хотя бы частичных) и более мощных объединений. Это представление резонирует с восточными образами «ритмов жизни» мира, с китайским символом инь-ян. «Чередование инь-ян и позволяет восходить к абсолютному Добру или Благу, - отмечает Т.П.Григорьва. - Идя вперед, смотрят назад ( шунь - правильный, ни - обратный порядок), так что поворот назад не есть катастрофа (« ни » близко понятию «хаоса» в синергетике, момент перестройки), а есть необходимая фаза развития, чтобы одностороннее движение не привело к самоистреблению сущего» [16] .

Циклы возрастания интенсивности процессов и падения их интенсивности, распада и объединения частей составляют внутреннюю закономерность нелинейных процессов, они заложены в самой нелинейности процессов. Любые сложные организации вблизи момента максимального, кульминационного развития (момента обострения процессов) демонстрируют внутреннюю неустойчивость к малым возмущениям, подвергаются угрозе распада. История свидетельствует о том, что мировые империи, максимально разрастаясь и укрепляясь, в конце концов распадались, иногда полностью, бесследно исчезали. И если наблюдается начало распада какой-либо геополитической целостности, на основании синергетики резонно поставить вопрос о том, достаточна ли нелинейность, чтобы повернуть процессы в обратную сторону, переключить их на режим возобновления связей, затухания процессов в центральной части и их активизации на периферии структуры. Если нелинейность недостаточна, то прежние интенсивные процессы могут просто затухнуть, сойти на нет.

Таким образом, фундаментальный принцип поведения нелинейных систем - это периодическое чередование стадий эволюции и инволюции, развертывания и свертывания, взрыва активности, увеличения интенсивности процессов и их затухания, ослабления, схождения к центру, интеграции и расхождения, дезинтеграции, хотя бы частичного распада. И здесь существуют глубокие аналогии с историческими свидетельствами о гибели цивилизаций и распада империй, с циклами Н.Д.Кондратьева, колебательными режимами Дж.К.Гелбрайта, этногенетическими ритмами Л.Н.Гумилева. На начальной стадии становления сложной структуры важна топологически правильная ее организация. Объединяясь в сложную, структуры не просто складываются, входят в неизменном, недеформированном виде. Они определенным образом трансформируются, наслаиваются друг на друга, пересекаются, при этом какие-то их части выпадают. Как говорят физики, имеет место перекрытие с дефектом энергии. Это означает, что объединение приводит к экономии, к уменьшению «выжигания среды», к меньшему расходу материальных и человеческих затрат и усилий.

Сама топологически правильная организация структур в единую эволюционирующую структуру приводит к тому, что приближается момент обострения, максимального развития. Целое развивается быстрее составляющих его частей. Выгоднее развиваться вместе, ибо это связано с экономией материальных (в частности, энергетических) и духовных затрат. Причем каждый новый способ топологически правильного объединения структур, возникновение каждого следующего (с большими показателями нелинейности) слоя иерархической организации ускоряет темп развития целого и составляющих его частей. Причем каждый новый способ топологически правильного объединения структур, возникновение каждого следующего (с большими показателями нелинейности) слоя иерархической организации ускоряет темп развития целого и составляющих его частей. Поэтому путь эволюционного восхождения к всё более и более сложным и глобальным структурным организациям в известной мере предопределен. И нам стоит прислушаться к совету, поэтически выраженном Т.С.Элиотом:

«Наше дело - недвижный путь
К иным ожиданьям,
К соучастию и сопричастию»

6. Возможность касания неограниченно отдаленного будущего

Важно понять и то, что мы не внешние наблюдатели будущего, но участники самой игры. Мы внутри самих тенденций общественного u1088 развития. Мы не вправе пассивно ждать, что произойдет. Мы должны стать создателями желаемого будущего. Денис Габор как-то сказал, что наилучший способ предсказать будущее - это его создать. В синергетике эта установка приобретает особый смысл. Если нам удастся определить спектры целей развития сложных систем, спектры структур-аттракторов их эволюции (для простейших природных систем это уже осуществлено, и в настоящее время с этих методологических позиций проводится моделирование экономического развития некоторых регионов России в условиях нестабильности и экономического кризиса), то необычайно возрастает роль и ответственность субъектов в выборе наиболее благоприятных сценариев развития.

Известно, что тот, кто не может извлечь уроки из истории, должен пережить ее снова. Конечно, учиться на историческом опыте - одна из основ текущей деятельности. Но, оказывается, сегодняшняя деятельность не только определяется прошлым, но и может строиться из будущего. Она должна строиться с ориентацией (сознательной или неосознаваемой, интуитивной) на одну из возможных (и осуществимых!) в данной социальной среде структур- аттракторов развития.

Считается, что лишь настоящее нам более или менее доступно, будущее достижимо лишь через сложную работу по прогнозированию и конструированию, тогда как прошлое - через не менее трудоемкую работу по реконструированию и описанию. И то, и другое неизбежно связано с неточностями, аберрациями в наших толкованиях и интерпретациях. Подход синергетики принципиально отличается от традиционных исследовательских стратегий.

Сама пространственная конфигурация сегодняшних сложившихся и метастабильно развивающихся структур информативна. Анализ развитых, установившихся стадий эволюции, т.е. структур-аттракторов, позволяет обнаружить те их локальные области, где процессы сегодня протекают так, как они будут идти во всей структуре в будущем, а также те области, где процессы сегодня протекают как в прошлом. Эта удивительная особенность вытекает из того факта, что структуры-аттракторы эволюции описываются инвариантно- групповыми решениями, в которых пространство и время не свободны, но определенным образом связаны друг с другом. Значит, научившись «читать» пространственные конфигурации сложных эволюционирующих структур, можно усматривать в них элементы готового, не прогнозируемого, а того, как оно в действительности будет, будущего, и готового, свободного от истолкований прошлого. Дело предстает таким образом, будто синергетика дает нам ключ к машине времени, и с этим ключом нам удается проникать в подлинное прошлое и в реальное, а не гипотетическое будущее. Этот ключ, однако, действенен только в искусных руках. Только тот, кто приобрел «синергетические очки», может стать пророком.

Согласно используемым здесь синергетическим моделям, существуют два различных и взаимно дополнительных режима в открытых и нелинейных средах: HS-режим и LS-режим с обострением. HS-режим - это режим «неограниченно разбегающейся волны», когда нет локализации, и все структуры, неоднородности стираются, размываются. LS-режим с обострением - это режим «сбегающейся волны горения», режим локализации и интенсивного развития процессов во все более и более узкой области вблизи максимума. Чередование этих режимов имеет место в отрытых средах (системах) с сильной нелинейностью.

Если сложная структура начинает развиваться не просто в режиме стабилизации, а в режиме спада активности и «неограниченно разбегающейся волны», т.е. как бы в режиме «отдыха» и «сна» сложной организации, то сегодняшние процессы в центре этой структуры являются индикатором того, как они будут протекать во всей структуре в будущем. Но этот режим нестабилен. При определенных условиях в течение достаточно длительного времени в центре этой структуры происходит касание неограниченно отдаленного от нас (абсолютного) будущего человечества (не t = t f , а t = ?) [18] .

Кажется, что осуществляется определенная гармонизация, сверка текущего хода процессов с целью, с «будущим порядком». И это - не фантазия, а следствие анализа математических u1084 моделей сложного эволюционного поведения. Таким образом, синергетический подход позволяет увидеть реальные черты будущей организации, анализируя наличную пространственную конфигурацию сложных эволюционирующих структур в определенного типа быстрых эволюционных процессах и при известных условиях.

Литература

[1] Генис А.. Вавилонская башня: искусство настоящего времени. Эссе. М.: Независимая газета, 1997. С.110-111.

[2] Пригожин И. Кость еще не брошена. См. настоящее издание. С.

[3] Самарский А.А., Галактионов В.А., Курдюмов С.П., Михайлов А.П. Режимы с обострением в задачах для квазилинейных параболических уравнений. М.: Наука, 1987; Ахромеева Т.С., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г., Самарский А.А. Нестационарные диссипативные структуры и диффузионный хаос. М .: Наука , 1992; Kurdyumov S.P., Malinetskii G.G., and Potapov A.B. Nonstationary Structures, Dynamic Chaos, and Cellular Automata. // International Journal of Fluid Mechanics Research. 1996. Vol.22, N 5-6. P.75-133; Режимы с обострением. Эволюция идеи. Законы коэволюции сложных структур. М .: Наука , 1998.

[4] Morin E. Introduction a la pensee complexe. Paris: ESF editeur, 1990; Morin E. Les sept savoir necessaires a l'education du futur. Paris: UNESCO, 1999.

[5] Haken H. Synergetics. Berlin: Springer, 1978; Хакен Г . Синергетика . Иерархии неустойчивостей в самоорганизующихся системах и устройствах. М.: Мир, 1985.

[6] Laszlo E. The Age of Bifurcation. New York: Gordon and Breach, 1991; Laszlo E. Evolution: The General Theory. Cresskill (NJ): Hampton Press, 1996; Laszlo E. The Systems View of the World. Cresskill (NJ): Hampton Press, 1996.

[7] Mainzer K. (Ed.) Komplexe Systeme und Nichtlineare Dynamik in Natur und Gesellschaft. Komplexitatsforschung in Deutschland auf dem Weg ins nachste Jahrhundert. Heidelberg: Springer, 1999.

[8] Капица С . П ., Курдюмов С . П ., Малинецкий Г . Г . Синергетика и прогнозы будущего . М.: Наука, 1997; Белавин В.А., Капица С.П., Курдюмов С.П. Математическая модель глобальных демографических процессов с учетом пространственного распределения. // Журнал вычислительной математики и математической физики. 1998. Т .38. № 6. С .900; Knyazeva H. Synergetics and the Images of Future. // Futures. 1999. Vol.31, N 3/4. P.281-290; Knyazeva H., Kurdyumov S.P. Nonlinear Synthesis and Co-evolution of Complex Systems // World Futures . 2001 (in press).

[9] Hideg E. New Paradigms for Studies of Futures; Novaky E. Methodological Renewal in Futures Studies, the papers presented at the Methodology Seminar in Futures Studies "The Quest for the Futures", June 13-15 2000, Turku (Finland) (to appear in the Proceedings).

[10] Hideg E. New Paradigms for Studies of Futures. P.2, 4.

[11] Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Законы эволюции и самоорганизации сложных систем. М.: Наука, 1994; Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Путь самоорганизации природы: детерминация из будущего // Информация и самоорганизация. М.: РАГС, 1996. С.14-33; Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Основания синергетики. Режимы с обострением, самоорганизация, темпомиры. СПб .: Алетейя , 2001 ( в печати ).

[12] Knyazeva H. and Haken H. Perche l'Impossible e Impossible // Pluriverso. Milano, 1997. Anno 2, N 4. P.62-66; Knyazeva H. and Haken H. Arbitrariness in Nature: Synergetics and Evolutionary Laws of Prohibition. // Journal for General Philosophy of Sciences. 2000. Vol.31. N 1. P.57-73.

[13] Капица С.П., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. Синергетика и прогнозы будущего. М .: Наука , 1997. С .87.

[14] Morin E. Les sept savoir necessaires a l'education du futur. Paris: UNESCO, 1999. P.15.

[15] Григорьва Т.П. Синергетика и Восток // Синергетическая парадигма. Многообразие поисков и подходов. М.: Прогресс-Традиция, 2000. С.215.

[16] Григорьва Т.П. Цит.соч. С.224.

[17] Элиот Т.С. Стихотворения и поэмы в переводах Андрея Сергеева. М.: Радуга, 2000. С.261.

[18] Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Законы эволюции и самоорганизации сложных систем. М.: Наука, 1994. С.62-63; Белавин В.А., Курдюмов С.П. Режимы с обострением в демографической системе. Сценарий усиления нелинейности // Журнал вычислительной математики и математической физики. 2000. Т.40, № 2. С.238-251.

Синергетический подход к российской урбанизации

Сергей Павлович Курдюмов, память которого мы стараемся почтить в меру наших сил, мог напоминать бродячего проповедника только внешне, как человек исключительно увлеченный своими идеями и не жалеющий ни сил, ни времени, ни вдохновения для их пропаганды. При более вдумчивом взгляде он был подобен факиру, достающему из ниоткуда разные удивительные вещи и дарящему их восхищенным детям. Только Сергей Павлович был ученым, а не факиром, только мы давно не дети, хотя и испытывали чисто детское восхищение завораживающими результатами синергетики и ее мощнейшим интеграционным потенциалом. Результаты опыта излагаются на языке теории. Проникновение синергетических представлений в географию, начавшееся в середине 80-х гг. с работ А.Д. Арманда [3,4,5], поколебало позиции каузального (причинного) объяснения как единственно возможного. Однако впервые возможность финалистского объяснения в географии стала обсуждаться еще в 60-е гг., когда зародилась теоретическая география , вдохновлявшаяся идеалами теоретической физики и ставившая честолюбивую задачу перестроить географию как фундаментальную науку [8,24]. Именно на волне теоретической революции в географии молодым поколением географов были с исключительной теплотой приняты переизданные работы биологов недарвинистского направления, разрабатывавших представления о саморазвитии формы и отводивших естественному отбору (т.е. причинности) роль не столько творческого, сколько консервативного фактора, устраняющего отклонения от нормы – Л.С. Берга (1876-1950), А.Г. Гурвича (1874-1954), А.А. Любищева (1890-1972) [7,11,17]. Биологические представления о саморазвитии формы оказались если не тождественными, то очень близкими теоретико-географическим представлениям о структурном изоморфизме – тождестве пространственных структур, сформированных совершенно различными по своей природе процессами. При этом и в 70-е гг. подобное тождество не понималось как обязательно наглядное – его искали и находили на уровне математического описания. Не следует забывать, что 60-е и 70-е гг. стали временем расцвета философии науки, как на Западе, так и в нашей стране, где философская мысль смело освобождалась от догматизма, искала новых путей и во многом служила источником смелых идей и моральной поддержки для представителей тех областей науки, где уже назрел драматический конфликт между новым и старым, вызванный глубокой неудовлетворенностью традиционными исследовательскими подходами и добываемыми с их помощью результатами. Речь, разумеется, идет о кризисе парадигм в смысле Т. Куна (1929-1996). Именно такой была ситуация и в географии. Вполне закономерно, что в 1983 г. был создан комитет по методологическим проблемам географии при Президиуме Географического общества СССР. Его Почетным председателем стал известный философ академик Б.М. Кедров (1903-1985). В комитет вошли 20 географов и 9 философов, среди которых был и И.А. Акчурин (1930-2005), которому принадлежит глубокий и оригинальный анализ эволюции теоретических конструкций в наиболее математизированных областях естествознания [1]. На рубеже 80-х и 90-х годов в работе комитета стал активно участвовать С.П. Курдюмов. Оптимизм 70-х гг. относительно перспектив развития естествознания, первые успехи теоретической биологии позволили И.А. Акчурину, молодому и одаренному философу подойти к исключительно масштабной задаче – исследованию философских предпосылок возможного теоретического синтеза физики и биологии. При этом было вполне закономерным обращение к работам К.Х. Уоддингтона (1905-1975), рассматривавшего с теоретико-биологических позиций проблему эквифинальности, как на микроэволюционном (онтогенез), так и на макроэволюционном (филогенез) уровне и сформулировавшего для решения этой задачи понятие креода .

К.Х. Уоддингтон, широко известный не только своими биологическими исследованиями, но и своим вкладом в философию науки, так трактует проблемы финализма: «Понять природу механизмов, определяющих возникновение креода важно потому, что креод – это попросту самое общее описание так называемого целенаправленного биологического процесса. Природа таких процессов всегда составляла одну из важнейших проблем теоретической биологии. Вопрос о том, какие термины следует использовать для их описания и обсуждения, все еще продолжает вызывать разногласия. Главное возражение против употреблявшихся ранее терминов «телеологический» и «финалистский» сводились к тому, что они подразумевают существование какого-то внешнего агента, определяющего конечное состояние креода, и что это конечное состояние каким-то образом направляет траекторию к себе. Чтобы избежать обвинений в таком допущении, я назвал эти явления «квазителеологическими», а вместо термина «телеологический» использовал слово «теленомический»… Однако в целом, как мне кажется, лучше использовать термины (например, креод), которые привлекают внимание не к конечному состоянию, а к процессу в целом на всем его протяжении во времени [23, с. 22]». Возникшее в лоне синергетики понятие аттрактора как области притяжения процесса оказалось вполне созвучным и принципу эквифинальности (конфинальности) в развитии городов: города-гиганты обнаруживают несравненно больше сходства между собой, нежели те малые и средние города, из которых они выросли [24]. Перефразируя Л.Н. Толстого, писавшего, что все несчастные семьи несчастны по-разному, а все счастливые – счастливы одинаково, можно сказать, что у малых, средних и даже больших городов свои условия и свои проблемы, но у практически всех городов-гигантов с населением в несколько миллионов жителей проблемы общие, прежде всего – транспортные. Эти города функционируют на пределе возможностей своей транспортной (и не только транспортной) инфраструктуры, как правило, перенапряженной, и это делает их (наряду со стремительной постиндустриальной трансформацией экономики и глобализацией стандартов потребления) во многом похожими друг на друга. Теперь уже можно утверждать, что проникновение синергетических идей в географию вовсе не было результатом простой диффузии знаний, оно представило собой результат взаимодействия сложных и противоречивых процессов. В 70-е годы, годы расцвета теоретической биологии (и теоретической географии) первая из них была абсолютным лидером в деле ревизии устоявшегося научного мировоззрения, смены исчерпавших себя парадигм и критики каузального (причинного) объяснения в науке как единственно возможного. Нанесенный по позициям каузальности удар при создании квантовой механики едва ли сильно поколебал ее позиции в других областях знания. Уравнения квантовой механики глубоко понимают очень немногие, область изучаемых ей явлений недоступна непосредственному чувственному восприятию и страшно далека от нашего повседневного опыта. Поэтому просвещенное человечество было весьма склонно рассматривать квантовую механику как своего рода заповедник аномальных явлений в духе братьев Стругацких, надежно отгороженный от остального мира, достаточно надежно, чтобы быть уверенными, что эти в высшей мере странные существа из него не выпрыгнут и не разбегутся.

Интеллектуальный климат первой половины ХХ в. вполне позволял не придавать существенного значения работам, содержавшим критику естественного отбора как творческого фактора эволюции с теоретических или эмпирических позиций. Возможно, именно исключительный рост социального статуса физики после Второй мировой войны привел к проникновению физического идеала научного знания в другие науки, как естественные, так и социальные, что в огромной степени способствовало раскрепощению мышления ученых. Стремление построить, точнее, перестроить ту или иную науку по образу и подобию физики привело к возникновению и теоретической биологии, и теоретической географии. В дальнейшем уже теоретическая биология взяла на себя роль главного критика устоявшихся и застоявшихся представлений за пределами физики, ибо была в прямом и переносном смысле ближе к жизни, более понятна (не требовала столь глубоких познаний в области математики) и потому более доступна для обмена идеями в форме всевозможных летних школ, семинаров и прочего. В годы бурного развития теоретической биологии синергетика как бы оставалась в тени, хотя в 60-е и 70-е годы ее развитие было исключительно интенсивным [14,19]. Этому способствовала и закрытость Института прикладной математики АН СССР, где сформировалась исключительно сильная школа исследований нелинейных процессов во главе с С.П. Курдюмовым. Глубокие изменения произошли в 80-е годы благодаря взаимодействию нескольких совершенно не связанных процессов, первым из которых следует указать стагнацию в теоретической биологии и утрату ей лидерских позиций. К концу 70-х годов теоретическая биология действительно начала выдыхаться, ибо приходило осознание невозможности решить столь честолюбивые задачи доступными средствами. На семинарах уже не было прежнего накала дискуссий, постепенно увядали и всевозможные школы, к которым сначала начинали терять интерес участники, а потом и сами организаторы. Блистательная исследовательская программа все больше и больше пробуксовывала, а потом и совсем застряла из-за отсутствия адекватного математического аппарата. Этот аппарат выковывался совсем рядом, но возможность плодотворного взаимодействия синергетики и теоретической биологии, когда последняя была еще на подъеме и увлекала недюжинные умы, по-видимому, была упущена. Характерно, что рубеж 70-х и 80-х годов ознаменовался и проявлением признаков застоя в области системных исследований, где тоже можно было наблюдать кризис в возникновении обобщающих и плодотворных идей, перенос центра тяжести на узкоспециализированные исследования, имеющие весьма малое влияние на формирование научного мировоззрения, а также увлечение терминотворчеством и, попросту говоря, профанацию системного подхода. Эта опасность существовала изначально и на нее указывал И.А. Акчурин еще тогда, когда системный подход был на подъеме: «Наука не приобретает ничего нового, если каждый объект ее исследований вдруг начинает именоваться системой (или элементом), причем указать объекты, которые не являлись бы при таком рассмотрении системами (или элементами), оказывается зачастую просто невозможным. Такой путь ничем не ограниченного расширения конкретных научных понятий, когда они, в сущности говоря, начинают подменять собой тысячелетиями разрабатывавшиеся, действительно наиболее общие понятия человеческого познания – философские категории, - такой путь ничего хорошего общей теории систем принести не мог. И действительно, первые ее изложения в обобщенном варианте – перед научной общественностью (например, в лекциях Л. фон Берталанфи на семинаре Чарльза Морриса в Чикагском университете в 1937-1938 гг.) встретили, по его собственному признанию, довольно прохладный прием [1, с. 91]». Теория систем создавалась Л. фон Берталанфи именно для решения тех задач, которые позднее поставила перед собой теоретическая биология, с воодушевлением взявшая на вооружение системный подход, и с которыми она так и не смогла справиться. Акчурин так объясняет причины неудач этого, как казалось, многообещающего предприятия: «Взятые, так сказать, «напрокат» у других научных дисциплин методы изучения систем с помощью, например, понятий качественной теории дифференциальных уравнений (сам Берталанфи и подавляющее большинство специалистов по «искусственным» электрическим и механическим «системам») были явно слишком «узкими» для систем живых, самоорганизующихся и эволюционирующих. С другой стороны, трактовка систем как «черных ящиков», преобразующих некоторые состояния на их входе (М. Месарович, У. Эшби и другие), была слишком широкой, так как включала в себя, кроме биологических, также и почти все традиционные объекты классической механики и физики и в этом смысле не давала ничего нового, представляя собой лишь предельно абстрагированную основу построения любой дедуктивной научной теории, лишенной, однако, какого-либо специфического, достаточно конкретного - характерного только для «системных» объектов предметного содержания [1, с.92-93]».

Вторым важным обстоятельством, способствовавшим не только и не столько развитию самой синергетики, сколько бурной экспансии ее методов в другие науки, стал перевод на русский язык известных книг И. Пригожина (1917-2003) и его соратников, а также Г. Хакена во второй половине 80-х гг. С публикацией этих книг приблизительно совпала по времени существенно возросшая открытость ИПМ им. М.В. Келдыша АН СССР, связанная как с изменениями политического климата в стране, так и с энергичными усилиями С.П. Курдюмова, возглавившего институт в 1988 г. [6,13].Это третье, также очень существенное обстоятельство, было усилено исключительно энергичной и плодотворной пропагандистской деятельностью самого С.П. Курдюмова и его учеников, направленной на распространение идей синергетики в самых различных областях знания. Эта деятельность, безусловно, вдохновлялась отчасти осознанием, отчасти интуитивным ощущением исключительного потенциала плодотворного применения новых представлений и методов. Подобная деятельность имела особые шансы на успех именно в нашей стране с ее давними и устоявшимися традициями междисциплинарных контактов и значительно большей проницаемостью «перегородок» между различными областями науки [ 27 ].

Участие С.П. Курдюмова, его последователей и учеников в сессиях Комитета по методологическим проблемам географии, других научных мероприятиях, на которых были представлены географы, в конце 80-х – начале 90-х гг., равно как и участие географов в семинарах по синергетике, проводимых в ИПМ, имело как непосредственные, видимые, так и значительно более отдаленные результаты, осознаваемые только сейчас. Идеи синергетики вышли далеко за пределы того круга географов, который имел непосредственные контакты со школой С.П. Курдюмова, они были ассимилированы географической наукой, глубоко трансформировались, настолько, что уже не всегда очевидна их родословная. Однако во втором или третьем поколении они стали уже собственно географическими идеями, сформировавшимися в интеллектуальном климате, в котором важную роль играли представления синергетики, но без непосредственного участия последней. Таким отдаленным эхом синергетических идей в географии можно считать как сами результаты А.И. Трейвиша относительно двух возможных путей индустриального развития стран, так и, прежде всего, их восприятие в научном сообществе. Этим исследователем были получены весьма неожиданные результаты, состоящие в следующем: «Схему с первичным агросектором (1), вторичным индустриальным (2), третичным сервисным (3), иногда четвертичным информационным (4) сектором на Западе ввели А. Фишер и К. Кларк около 1940 г., а в России – Д.И. Менделеев (1906). Порядок перехода не универсален. Сектор 2 (со строительством) лидировал, охватывая до ? занятых, в Европе , включая СССР. США, Канада, Япония и многие новые индустриальные страны шли к сервисной структуре от аграрной в обход гипериндустриальной, или путем американо-азиатской терциаризации : армии труда в секторе 2 таяли, не достигнув 1 / 3 . Структура продукта бывает иной, но сдвиги в ней те же. К XXI в. сектор 3 развитых стран давал 2 / 3 – ? ВВП, сектор 2 - 1 / 5 – ?. У их антиподов до ? приходится на агросектор, а в занятиях его доля еще выше [22, с. 10]». Еще раз подчеркнем отсутствие связи между уровнем социально-экономического развития и выбором одной из двух траекторий терциаризации: американо-азиатским путем идут и Бразилия, и Узбекистан. В методологическом отношении в связи с вышеизложенным следует отметить два момента. Во-первых, это нетривиальное выделение элементарного объекта. В качестве такового выступает не уровень социально-экономического развития страны, не структура ВВП или занятости, не какой-то другой показатель, либо их набор, вполне согласный с нашими представлениями о развитии на уровне здравого смысла. В качестве элементарного объекта теории (которой пока еще нет, но которая вполне может быть разработана) выступает характеристика перехода от одного состояния к другому, а не самих этих состояний. Во-вторых, это новаторское представление о том, что развитие, даже направленное к одной и той же цели, может протекать по разным траекториям. При этом оно перестает быть линейным, приобретает объем – ведь, где есть две траектории, там их может быть и больше. Соответственно, правомерно ставить вопрос о поликреодичности территориального развития, о возможности различных путей достижения определенного состояния (класса состояний). Явления поликреодичности, безусловно, заслуживают самого пристального интереса исследователей, ибо они представляют не только исключительный теоретический, но и столь же значительный прикладной интерес в контексте изучения проблем догоняющего развития. Следует отметить, что в географии уже имеется успешный опыт введения нетривиальных элементарных объектов, который позволил получить очень важные в мировоззренческом отношении результаты. Так, введение С.А. Тарховым понятий остова и топологического яруса для описания топологического строения транспортных сетей позволило получить совершенно неожиданные результаты, относящиеся к их эволюции. Было установлено, например, что сети различных видов транспорта имеют, по сути однотипную топологическую структуру, что сложность транспортных сетей не зависит от пространственных размеров охватываемых ими территорий, что последовательность событий в эволюции топологической структуры транспортных сетей с очень высокой точностью предсказывается разработанной теорией, хотя последняя, разумеется, не может предсказать время наступления конкретных событий в конкретных сетях [20]. Время тоже приобретает, так сказать, не метрическую, а топологическую структуру. Принятие в качестве элементарных объектов не городов, а изостатического равновесия уровней иерархии в системах центральных мест, охватывающих территорию в 10 4 - 10 5 км 2 , позволило, например, рассматривать городские агломерации как явления, обусловленные не локальными свойствами – сильнейшим притяжением городов-гигантов (вокруг одних городов-миллионеров сформировались мощные агломерации, вокруг других, отнюдь не меньших по размеру, их практически нет), а региональными: равномерностью или неравномерностью всей сети городского расселения в пределах территорий указанных размеров. Если сеть городского расселения равномерна, хорошо соответствует предсказаниям классической теории центральных мест, то агломерации практически не возникают (пример – Минск). Противоположным примером может служить Екатеринбург. Установлено также, что системы центральных мест (города в теории центральных мест рассматриваются как центральные места, поскольку обслуживают не только свое население, но и население своей зоны влиянии, тем большей, чем выше уровень иерархии, к которому они принадлежат) стремятся в своем развитии к достижению состояния изостатического равновесия, при котором численность населения и его пространственное размещение полностью соответствует предсказаниям релятивистской теории центральных мест, правда, никогда его не достигает [26]. В обоих последних случаях мы имеем дело с аттрактором – областью притяжения процесса или, по терминологии Уоддингтона, креода, однако здесь не отмечаются эффекты поликреодичности, как в цитированном исследовании А.И. Трейвиша. Между тем существование таких эффектов весьма вероятно, а потому логично предположить, что их выявление и в сфере эволюционной морфологии транспортных сетей, и в сфере эволюции систем центральных мест – дело будущего. Однако другой весьма важный аспект этих подходов – необходимость выделения целостных образований, для которых только и может быть поставлена и решена задача по выявлению закономерностей их развития. Эта задача не возникает, когда в качестве «географических индивидуумов» берутся государства, хотя изменения их границ, в том числе в результате интеграции или распада, тоже может создать серьезные проблемы для исследования. Однако она становится весьма важной, если объекты исследования не заданы каким-то внешним способом и нуждаются в выделении. На принципиальное значение этой задачи при изучении биологических явлений указывал И.А. Акчурин: «Системные объекты физики лишенные нетривиальной топологической организации, становятся твердыми телами, жидкостью, газами или плазмой, проводить границы и образовывать подмножества внутри которых можно почти произвольным образом, - не меняя их свойства. Живые же системы, напротив, имеют такую структуру своих уровней, такую их взаимную организацию, что существенная нетривиальность топологии элементов каждого уровня сохраняется все время их жизни [1, с. 98]».

Исследование эволюции систем городского расселения с применением теории центральных мест и теоретико-графовых (а во многом – топологических) конструкций, разработанных С.А. Тарховым, позволило А.Л. Валесяну установить синхронность событий в эволюции систем городского расселения, связанных с формированием нового уровня иерархии центральных мест, транспортных сетей того же территориального охвата (формирование нового топологического яруса) и стадиальных переходов в эволюции расселения [10]. Значение этого результата объяснять излишне: можно, конечно, предполагать, что все эти процессы обусловлены общей причиной, но в методологическом отношении явно более предпочтительно предположение о наличии креода и общего аттрактора. Ведь объяснительные конструкции каузального типа потребуют в этом случае еще более сильных допущений. Изучение российской урбанизации, характеризующейся «недоношенностью», весьма низким качеством городской среды в большинстве промышленных городов, недостаточным развитием у этих городов центральных функций и их узкой специализацией, едва ли сможет быть плодотворным при усиленном акцентировании российской специфики. Наука не слишком преуспела в исследовании уникальных объектов. Значительно плодотворней было бы исходить из того, что и Россия вообще, и российская урбанизация в частности, характеризуются уникальным сочетанием проблем, но отнюдь не уникальностью самих этих проблем. Так, «недоношенность» российской урбанизации весьма похожа на мексиканскую уже тем, что доля населения, располагающего элементарными городскими удобствами (канализацией), в обеих странах составляет 59% [21], в то время как сообщаемая официальной статистикой доля городского населения - 73% в России и 74% - в Мексике. В странах Запада городские удобства имеют все 100% жилищ. Есть, разумеется, и существенные различия: Москва не окружена огромными трущобными пригородами и этим существенно отличается от Мехико и других крупнейших агломераций Третьего мира. Это обстоятельство связано с несравненно более жестким административным регулированием в советский и постсоветский период, но и здесь можно найти существенное сходство с ситуацией в других бывших социалистических странах. Российская урбанизация протекает в условиях депопуляции, в крайне разнородной стране, как в природном, так и в социально-экономическом отношении, объединяющей регионы постиндустриальные по своему уровню развития (Москва и с некоторыми оговорками Санкт-Петербург), индустриальные (подавляющее большинство субъектов РФ) и доиндустриальные (Дагестан, Калмыкия, Карачаево-Черкесская Республика, Тыва, Республика Алтай, многие национальные округа). Ее успешное изучение требует отнюдь не упора на специфику, которой, скорее всего, просто нет, ибо правильней говорить не о российской урбанизации, а об урбанизации в России, идущей существенно различными путями в различных ее частях, находящихся на разных стадиях эволюции расселения по Джиббсу. Постижение российской урбанизации как объективного процесса и предсказание дальнейшего его течения требует разработки более глубокой и формализованной теории урбанизации как таковой, однако разработка такой теории едва ли возможна без нахождения или конструирования принципиально новых элементарных объектов, совершенно не обязательно согласующихся с общепринятыми представлениями и повседневным опытом. Примером такого нетривиального подхода может служить подготовленная в Институте географии РАН по инициативе А.Д. Арманда коллективная монография «Анатомия кризисов» [2]. Исследования экологических проблем протекало на протяжении последних десятилетий настолько экстенсивно, что сложилось устойчивое мнение о невозможности сказать в этой области что-либо принципиально новое. Можно с удовлетворением отметить, что именно проникновение синергетических представлений в географию позволило вырваться из круга привычных идей и выдвинуть принципиально новые представления о природно-общественном взаимодействии. Эти представления состоят в том, что бескризисное развитие невозможно в принципе, уже хотя бы потому, что высокая цена на ресурс исключает возможность его рационального использования (это нетривиальное положение, впрочем, хорошо согласуется с более чем скептическим отношением к возможности устойчивого развития как такового, давно сформировавшимся у большинства серьезных специалистов). Соответственно, должна ставиться задача не предотвращения кризисов, а их предсказания и смягчения.

Использование не только синергетических представлений, но и синергетического стиля мышления позволило усмотреть весьма плодотворные аналогии между биологической эволюцией и эволюцией техники. Обоим этим процессам, безусловно, присущи некоторые общие фундаментальные закономерности и потому изучение эволюции техники может дать ключ к пониманию многих явлений в эволюции живого. Отметим, что применение этого подхода возможно лишь в русле недарвинистского направления в теории эволюции. Именно критики Ч. Дарвина (1809-1882) всегда подчеркивали консервативную роль естественного отбора. Вновь приобретенные качества при «творческой» роли естественного отбора должны были приносить немедленные преимущества тем особям, у которых они возникли. Между тем современная наука, стоящая в глубоком недоумении перед проблемой возникновения человека, кажется, и не помышляет об использовании для ее решения концепции естественного отбора: «Главное: новейшие исследования и размышления выявили полное несоответствие прежних представлений вновь добытым фактам. Помните – «труд создал человека»? Ничего подобного. Сегодня картина рисуется так. Сначала возникло прямохождение. Оно вызвало кардинальные изменения в жизни наших предков. Потом пошел в рост головной мозг. (Вновь изменения в образе жизни!) Затем появились изменения в строении руки. И лишь после этого обнаруживаются орудия труда. На сегодня дата древнейших орудий – 2,4-2,5 миллиона лет. Значит, если принять за первоначальную дату 7 миллионов лет, то 4,5 миллиона лет заняли первоначальные этапы эволюции наших предков, подготовившие и предопределившие дальнейший ход событий [12, с. 144]». Предположение о творческой роли естественного отбора не подтверждается и общеизвестными фактами: едва ли археоптериксы (первые птицы) летали лучше птеродактилей. Совершенно аналогично, первые автомобили ездили никак не лучше, чем пароконная упряжь. Именно применение теоретических конструкций типа аттракторов и креодов может существенно углубить понимание эволюционных процессов как в сфере природных, так и в сфере социальных явлений. Будущая теория, безусловно, должна будет взять на вооружение представление о поликреодичности, о возможности различных траекторий движения к одному аттрактору. Вопрос о соотношении универсализма и уникализма в территориальном развитии, о несовпадении жизненных циклов локальных цивилизаций и глобального тренда, рассматривался, в частности, А.И Трейвишем [21] и использование представлений о поликреодичности может помочь в дальнейшем изучении этих проблем. Последние достижения в развитии синергетики способны существенно облегчить географам поиск (конструирование) элементарных объектов и, сверх этого, предоставить в их распоряжение эффективный математический аппарат. Здесь мы опять исключительно обязаны С.П. Курдюмову, чьи идеи мы осваиваем очень и очень постепенно, в меру своих возможностей, а не их научной ценности. «С.П. Курдюмов и его научная школа работали с идеей темпомиров. В нелинейной среде с сильной положительной обратной связью процессы в разных участках могут идти в разном темпе, быть локализованы в пространстве и потому идти независимо (это близко к картине практически независимого развития цивилизаций, которую часто имеют в виду, разрабатывая в философии истории цивилизационный подход). Синергетика позволяет совершенно по-другому подойти к классическим парадоксам, связанным с необратимостью. Наконец, недавно построенная теория русел и джокеров позволяет рассматривать объекты, которые в разных состояниях имеют разный горизонт прогноза и требуют иногда детерминированного, а иногда вероятностного описания (иначе говоря, для таких объектов в разных состояниях время течет по-разному). Тут и возникла сверхзадача, которая, вероятно, во все большей степени будет определять и развитие синергетики, и всей науки в целом: проблема долгосрочного прогноза, исследование доступных цивилизации альтернатив исторического развития» [18, с.61]. Не исключено, что такими элементарными объектами станут переходы в развитии систем расселения, исследованные А.Л. Валесяном [10] и А.А. Важениным [9]. Последним были получены весьма многообещающие результаты, относящиеся к смене типа кристаллеровской иерархии в зависимости от изменения уровня урбанизации. Этим исследователем были также получены весьма интересные данные о том, что правило «ранг-размер» (правило Зипфа), переставая, работать для систем городов, хорошо описывает распределение по размеру городских агломераций, в том числе и в глобальном масштабе, т.е. закономерность как бы перемещается с уровня городов на уровень агломерационных образований. Нами было установлено, что системы городского расселения сначала складываются как целостности, при этом улучшается их соответствие правилу «ранг-размер», затем в них начинает формироваться кристаллеровская иерархия. При этом начинает ухудшаться соответствие правилу «ранг-размер», но улучшается соответствие предсказаниям теории центральных мест. Подобно тому, как твердые тела с течением времени переходят из аморфного состояния в кристаллическое, системы расселения переходят из квазиаморфного состояния в квазикристаллическое, в них формируется кристаллеровская решетка [25]. Исследования переходов в эволюции топологической структуры транспортных сетей С.А. Тарховым [20] были рассмотрены выше. Разумеется, мы не претендуем на составление исчерпывающего списка такого рода исследований. Сергей Павлович был официальным оппонентом на защите докторской диссертации А.Л. Валесяном. Живущий в Екатеринбурге А.А. Важенин бывал в гостях у С.П. и эти встречи в огромной степени вдохновляли его на новые творческие поиски. С.П. был оппонентом и на докторской защите автора этих строк, но это лишь один, далеко не самый важный эпизод его влияния на нас, географов и участия в наших делах. С.П. не просто обогащал нас бесценными знаниями, которые нам еще долго предстоит осваивать, он заряжал нас своей энергией и своим оптимизмом. Если христианство учит, что милосердие выше справедливости, то «принцип Курдюмова» можно было бы сформулировать так: оптимизм превыше рационализма. Никакие факты окружающей действительности, приводившие в глубокое уныние нас, не могли поколебать его оптимизма относительно судьбы науки. Вероятно, Сергей. Павлович был и в этом прав: только руководствуясь его принципом можно пронести социальную эстафету науки Нового времени через далеко не лучший для ее развития период.

ЛИТЕРАТУРА

1. Акчурин И.А. Единство естественно-научного знания. М.: Наука, 1974. 208 с.

2. Анатомия кризисов. Отв. ред. В.М. Котляков. М.: Наука, 1999. 238 с.

3. Арманд А.Д. Процессы саморазвития и управления в геосистемах // Основные понятия, модели и методы общегеографических исследований. Материалы всес. теор. конференции. М.: Институт географии АН СССР, 1984. С. 88-96.

4. Арманд А.Д. Саморазвитие геосистем (препринт). М.: Ин-т географии АН СССР, 1986. 32 с.

5. Арманд А.Д. Самоорганизация и саморегулирование географических систем. М.: Наука, 1988. 264 с.

6. Ахромеева Т. С, Курдюмов С. П., Малинецкий Г. Г. Парадоксы мира нестационарных структур. // Новое в жизни, науке и технике. Серия «Математика, кибернетика». 1985. №5. 48 с.

7. Берг Л.С. Труды по теории эволюции. 1922-1930. Л.: Наука, 1977. 388 с.

8. Бунге В. Теоретическая география. М.: Прогресс, 1967. 279 с.

9. Важенин А.А. Эволюционные процессы в системах расселения. Екатеринбург: Ин-т экономики Уральского отделения РАН, 1997. 62 с.

10. Валесян А.Л. Синхронность в пространственной эволюции систем расселения и транспортных сетей. Автореф. дисс… докт. геогр. наук. М,: Ин-т географии РАН, 1995. 46 с.

11. Гурвич А.Г. Избранные труды (теоретические и экспериментальные исследования). М.: Медицина, 1977. 352 с.

12. Зеленко Г.А. Смыслы науки и интересы общества // Пятые сократические чтения. Рефлексивность социальных процессов и адекватность научных методов (Великий Устюг, 1-4 мая 2004 г.). Сб. докладов. М.: Росси, 2004. С. 142-148

13. Курдюмов С. П., Малинецкий Г. Г., Потапов А. Б. Синергетика — новые направления // Новое в жизни, науке и технике. Серия «Математика, кибернетика». 1989. №11. 48 с.

14. Курдюмов С. П. Законы эволюции и самоорганизации сложных систем. М.: Ин-т прикладной математики им. М.В. Келдыша АН СССР, 1990. 45с.

15. Кюммель Т. , Роозве Р. О методологии стадиальной концепции в геоурбанистике. // Исследование методологических проблем географии в Эстонской ССР. Тезисы докладов и сообщений совещания, Таллин, с 3 по 5 февраля 1987 г. Таллин: ГО СССР, Эстонское ГО, 1987. С. 75-82.

16. Кюммель Т. Стадиальная концепция урбанизации: методология и методы анализа // Методы изучения расселения. М,: Ин-т географии АН СССР, 1987. С. 82-100.

17. Любищев А.А. Проблемы формы, систематики и эволюции организмов. Сб. статей. М.: Наука, 1982. 279 с.

18. Малинецкий Г. Пределы синергетики // Знание-сила, 2006, №1. С. 60-63.

19. Режимы с обострением. Эволюция идеи: законы коэволюции сложных структур. М.: Наука, 1999. 255 с. (Кибернетика: неограниченные возможности и возможные ограничения)

20. Тархов С.А. Эволюционная морфология транспортных сетей. Смоленск-М.: Универсум, 2005. 384 с.

21. Трейвиш А.И. География мирового развития: насущная потребность, мода или утопия? // Четвертые сократические чтения по географии. Научные теории и географическая реальность (Селигер, 17-21 сентября 2003 г.). Сб. докладов. М., 2003. С. 81-104.

22. Трейвиш А.И. Географическая полимасштабность развития России (город, район, страна и мир). Автореф. дисс… докт. геогр. наук. М,: Ин-т географии РАН, 2006. 50 с.

23. Уоддингтон К. Х. Основные биологические концепции // На пути к теоретической биологии. I . Пролегомены. М.: Мир, 1970. С. 11-38.

24. Хаггет П. Пространственный анализ в экономической географии. М.: Прогресс, 1968. 391 с.

25. Шупер В.А. Использование теории центральных мест при разработке прогнозов роста городов в Московском столичном регионе // Изв. Всес. геогр. о-ва, 1983, т. 115, №3. С. 203-209.

26. Шупер В.А. Самоорганизация городского расселения. М.: Рос. открытый ун-т, 1995. 166 с.

27. Шупер В.А. Время Курдюмова. Воспоминания о хрустальном дворце // Знание-сила, 2006, №1. С. 55-59.

«Для такой канализованной траектории, которая притягивает близлежащие траектории, был предложен термин креод [23, с. 21]». В цитатах везде курсив источника – В.Ш.

«Остов… представляет собой такое скопление циклов, каждая пара которых имеет, по крайней мере, одно общее ребро. Как правило, в сети формируется один остов. Однако в некоторых сетях из-за полицентризма территориальной структуры возникает несколько остовов, которые могут быть отделены друг от друга дендритами или единичными циклами [цикл – замкнутый контур в сети – В.Ш.] либо связаны через вершины сочленения [20, с. 48]». «Для упорядочения и структурирования таких сложных по составу циклических остовов нами… предложен метод морфологического их расчленения на циклические топологические ярусы (в дальнейшем для краткости будем использовать термин «ярусы»). Число таких ярусов является главной топоморфологической характеристикой любой циклической транспортной сети, мерилом ее сложности. Оно и положено нами в основу классификации и типологии всех конфигураций транспортных сетей [20, с. 50]».

Речь идет о т.н. стадиях Джиббса (1963), достаточно обсуждаемых специалистами [15,16]. Этих стадий пять. «На первой стадии города лишь появляются, темп роста их населения ниже чем в сельской местности; на второй рост людности городов идет уже быстрее сельского населения; на третьей - происходит абсолютное уменьшение сельского населения за счет миграций «село-город»; на четвертой стадии наблюдается абсолютное сокращение численности [населения – В.Ш.] небольших городов, процессы концентрации населения достигают кульминационной точки. Для последней, пятой стадии характерна тенденция к более равномерному расселению, к деконцентрации населения [15, с. 78]».

Иерархия систем центральных мест получила это название в честь основоположника теории центральных мест (1932) В. Кристаллера (1893-1969). Центральные места различных уровней иерархии образуют, в соответствии с этой теорией, сопряженные правильные гексагональные решетки разных типов (с разным расположением центральных мест). Эти решетки также получили название кристаллеровских.

Интернет-активность как обязанность учёного

1. Сопротивление "бумажных" изданий

Деятельность ученого можно схематично представить как многократное повторение цикла "проведение исследования — публикация результатов". Сравнительно быстро потребность в публикации из осознанной необходимости превращается в своего рода условный рефлекс, благодаря чему, к счастью, чрезвычайно редки ситуации, когда ученый в какой-то момент отчаянно взмахивает руками, восклицая "Ах, как же это я забыл опубликовать одно из важнейших своих достижений!" Этот рефлекс энергично закрепляется существующими механизмами карьерного роста ученого, где немалую роль обычно играет количество опубликованных трудов. До недавнего времени рефлекс публикации результатов играл безусловно положительную роль, обслуживая регулярный обмен идеями между исследователями. Однако сейчас, как это ни парадоксально, он сплошь и рядом начинает превращаться в преграду, встающую на пути от получившего результат ученого к потребителям этого результата.

Для научного сообщества основным средством получения информации постепенно становится интернет. Несмотря на это более или менее очевидное для всех наблюдение, львиная доля научных результатов до сих пор продолжает публиковаться исключительно в традиционных "бумажных" изданиях, не доходя до широкого читателя, безуспешно надеющегося получать из интернета интересующие его свежие сведения. Ученый продолжает работать с "бумажными" изданиями, не замечая того, что они все явственнее приобретают черты паразитов, эксплуатирующих его рефлекторные потребности, предлагая вместо реальной общедоступной публикации некий суррогат, создающий лишь иллюзию исполненного долга перед своими собратьями по цеху.

На самом же деле сегодня, как правило, "бумага" объективно препятствует ознакомлению с полученным научным результатом массового читателя. Беда не только в том, что автор, опубликовав свои результаты на бумаге, преждевременно успокаивается и не доносит их до интернета. Даже осознав необходимость интернет-публикации, автор нередко неожиданно для себя обнаруживает, что сделать это он не вправе. Ведь многие издательства и журналы насильственно запрещают размещать в интернете опубликованные у них произведения. В таком случае мы имеем все основания говорить о вреде бумажной публикации, из-за произвола издателя не получающей необходимой массовому читателю интернет-проекции.

А ведь сами издатели прекрасно понимают неизбежность интернета и широко им пользуются: все крупные издательства имеют сайты с завлекающими аннотациями их продукции, малотиражные издания в России существуют только благодаря интернет-магазинам. Но интересы коммерции (зачастую неверно истолкованные) заставляют "бумажного" издателя выстраивать стену перед интернет-читателем. Кроме того, многие "бумажные" научные периодические издания подспудно чувствуют неотвратимо приближающуюся кончину и в силу этого, естественно, конвульсивно пытаются обескровить своего могильщика — интернет.

2. Публикация в интернете как новый жанр

Общедоступность — не единственное и, возможно, не самое важное достоинство интернет-публикации, позволяющее ей сейчас уверенно претендовать на роль основного средства донесения идей ученого до потребителя. Тут уместно говорить о возникновении нового жанра, существенно более подходящего для публикации научных результатов.

Интернет предлагает новые, несоизмеримо более продуктивные формы донесения информации до читателя, взаимодействия с читателем. Прежде всего, интернет позволяет автору непрерывно развивать, дополнять и совершенствовать свою публикацию. Статья или книга в интернете становится живым, каждодневно улучшаемым проектом, аналогом динамичного интернет-портала в несколько уменьшенном масштабе. Публикация, разумеется, атрибутируется электронным адресом автора, благодаря чему легко завязывается переписка с читателями. Другая форма взаимодействия с посетителями сайта публикации — электронный форум, где каждый вправе разместить для общего сведения любые соображения, возникшие у него при прочтении работы.

Еще одна важная форма взаимодействия — подписка. Любой посетитель сайта публикации может оставить там свой электронный адрес, в результате чего он начинает автоматически получать электронные извещения о всех важных событиях, происходящих в заинтересовавшем его направлении исследований. Подписка выводит интернет-публикацию на совершенно новый, недостижимый для "бумаги" уровень оперативности. Если от момента подготовки бумажного материала до выхода из печати журнала или книги обычно проходят долгие месяцы, то электронный подписчик получает письмо о состоявшемся новом научном результате тут же, в течение нескольких секунд.

Иначе говоря, если для "нетленки" по классификации Стругацких (т. е. творения, обессмертившего в веках имя своего автора и, вообще говоря, не подверженного какой-либо доработке) еще может в какой-то мере подойти бумажная форма, то при публикации "эпохалки" (т. е. произведения, отражающего веяния эпохи и, следовательно, нуждающегося в определенной коррекции при их изменении) обращение к интернету честного исследователя сейчас уже практически предопределено.

В интернете автор полностью контролирует не только содержание, но и форму подачи своего материала, не будучи связан скучными ограничениями полиграфии. В его распоряжении весь спектр возможностей мультимедиа: цвет, звук, видео, анимация, интерактивная компьютерная графика и др. Применение гиперссылок формирует существенно более комфортную среду чтения. Например, по ссылке в тексте статьи читатель за доли секунды попадает на ее расшифровку в пристатейном библиографическом списке и далее, вообще говоря, за те же доли секунды — на сам цитируемый источник (разумеется, при условии, что он также размещен в интернете). Прямо в тексте можно поместить интерактивные панели, позволяющие читателю тут же заказывать и получать результаты произвольных вычислений, извлекать заинтересовавшие его данные из массивов информации практически неограниченного объема и др.

И всего этого несметного богатства современный автор систематически лишает себя, раз за разом отдавая предпочтение уходящей в прошлое бумаге.

3. Административные рычаги приобщения к интернету

Для преодоления инерционности авторов, привыкших иметь дело с "бумажными" изданиями, можно было бы подключить административные рычаги. Пока, к сожалению, в этом направлении делается очень немногое.

Первой на вызов времени откликнулась ВАК, предписавшая обязательную публикацию в интернете автореферата диссертации за месяц до защиты. Это — несомненный прогресс. Но хочется пойти и дальше. Публиковать не только авторефераты, но и полные тексты диссертаций. Более того, имеет смысл вменить в обязанность успешно защитившемуся соискателю не менее трех лет поддерживать функционирование сайта, инициированного размещением его диссертационных материалов. Поддержка сайта означает внесение исправлений замеченных в диссертационных материалах неточностей и ошибок, размещение информации о новых работах диссертанта в данном направлении, ответы на приходящие по электронной почте вопросы, обслуживание обсуждения темы в рамках форума на сайте и другие виды интернет-активности.

ВАК по силам и более радикальные шаги, способные переломить ситуацию, направив в интернет не только авторефераты и диссертации, но и заметную часть потока научных публикаций. Таким шагом могло бы, например, стать распоряжение, согласно которому диссертант будет обязан к моменту защиты опубликовать статью по теме диссертации не просто в рецензируемом журнале, а в рецензируемом журнале, имеющем общедоступную полнотекстовую проекцию в интернете. Мотивация этого шага весьма убедительна. Достаточно вспомнить, что требование публикации в журнале означает не только (и даже не столько) проверку качества работы со стороны авторитетных рецензентов, но и, прежде всего, возможность для широкой научной аудитории загодя познакомиться с основными результатами диссертанта. И тут желание донести информацию до самой широкой аудитории неизбежно приводит нас к интернету.

Еще одна потенциальная точка приложения административных рычагов — аттестация научного сотрудника. Здесь имеет смысл разработать четкий регламент размещения информации на официальном сайте научного учреждения.

Скажем, младший научный сотрудник размещает на сайте свои работы только с санкции руководства. Старший научный сотрудник получает свой сайт, где размещает материалы уже по собственной инициативе. Наряду с очевидными, общепринятыми уже сейчас атрибутами (этапы научного пути, степени, звания, награды, список наиболее значительных трудов, фотография и др.), обязательным и, по-видимому, наиболее важным компонентом собственного сайта становится научное кредо сотрудника, постоянно обновляемые страницы, посвященные основным направлениям его исследований.

При переаттестации и переводе в ведущие научные сотрудники принимается во внимание качество собственного интернет-ресурса, его посещаемость, число внешних ссылок на этот ресурс и т. д. Кроме того, обязательным условием перевода в ведущие научные сотрудники могло бы стать открытие популярного раздела собственного сайта, обращенного к самой широкой аудитории: к студентам, к школьникам, ко всем интересующимся данным направлением науки.

Обидно, что недавно изобретенные пресловутые показатели результативности научной деятельности (ПРНД) практически не учитывают интернет-активность. Единственное иногда встречающееся в положениях о ПРНД упоминание интернета касается лишь размещения в интернете материала, ранее опубликованного на бумаге. Тем самым интернет ставится в подчеркнуто вторичное, унизительное положение. А размещение в интернете чего-либо, не опубликованного на бумаге, равно как и другие не менее важные формы научной интернет-активности, по мнению разработчиков ПРНД, поощрения не заслуживают.

4. Наука и коммерция

Наука и коммерция в интернете, причудливо переплетаясь, образуют, как правило, весьма неубедительные конструкции. Приведем несколько характерных примеров.

Уже долгие годы российские диссертационные советы могут получить тексты паспортов специальностей, по которым они проводят защиты, только через интернет и только за плату . Такой усложненный доступ привел к тому, что тексты паспортов в советах далеко не всегда имеются под рукой. В результате диссертант нередко либо вообще не знает о существовании паспорта специальности, либо, не найдя паспорт в совете, вынужден покупать его в интернете за свои деньги. Любопытно, что отдельный паспорт он приобрести не сможет: разрешается только либо купить сборник паспортов, либо встать на абонентское обслуживание за 10000 рублей в год.

В 2003 г. вышло постановление Правительства № 594 «Об опубликовании национальных стандартов и общероссийских классификаторов технико-экономической и социальной информации», предписывающее Федеральному агентству по техническому регулированию и метрологии (далее — Ростехрегулирование) разместить в свободном доступе на своем официальном сайте http://www.gost.ru тексты действующих стандартов. Вопреки постановлению тексты стандартов в свободном доступе не появились, а вместо этого были переданы в тут же возникшие интернет-магазины , где началась бойкая торговля. Институт развития свободы информации в 2006 г. подает в суд на Ростехрегулирование , оспаривая многолетнее бездействие агентства. Дважды выиграв судебные процессы, добиться правды Институту тем не менее так и не удалось. Дело застопорилось на судебном приставе, который заявил, что у него нет выхода в интернет, так что сам он проверить исполнение решения суда не в силах, а Ростехрегулирование прислало ему официальную бумагу, где утверждается, что постановление суда выполнено, и у пристава нет оснований этой серьезной бумаге из уважаемой организации не доверять.

Беда здесь не в том, что кто-то получает деньги за разработки, к которым не имеет никакого отношения. Главное, что и паспорта специальностей, и стандарты сейчас недоступны для роботов поисковых машин ( yandex.ru , google.com и др.). Как известно, от 80 до 90 процентов информации пользователи получают из интернета именно посредством обращения к таким поисковым машинам. И когда потребитель, набрав в поисковике спецификацию нужного ему стандарта, не находит его текста, он впадает в некоторый шок. Ведь будучи в трезвом уме, невозможно представить, что российские стандарты в интернете скрыты от граждан своей страны!

Возвращаясь непосредственно к научным интернет-публикациям, надо сказать, что картина здесь не менее безрадостна. В свое время определенные надежды на распространение общедоступных научных интернет-изданий связывались с созданной несколько лет назад по инициативе РФФИ Научной электронной библиотекой elibrary.ru . Однако вот какую удручающую статистику видим мы сегодня на сайте этой библиотеки.

Число наименований журналов
25292
Из них российских журналов
3430
Число журналов с полными текстами
4439
Из них российских журналов
385
Из них в открытом доступе
171

Итак, для подавляющего большинства научных журналов в библиотеке доступны лишь их оглавления. Следует добавить, что "открытый доступ" в данном случае не совсем открыт: для чтения "открытых" материалов необходимо зарегистрироваться в библиотеке. Таким образом, даже эти материалы не попадают в поле зрения роботов поисковых машин и, соответственно, найти их из Яндекса или Google не удастся.

Складывается впечатление, что персонал научных журналов забыл, для чего эти издания существуют. Все же, думается, их основная задача — донесение научной информации до потребителя, а вовсе не получение прибыли. Как бы научная общественность отнеслась к тому, что какой-то зарвавшийся научный журнал из коммерческих соображений запретил выставлять себя в общедоступных библиотеках? Нелепость такого поступка, казалось бы, всем очевидна. Однако отсутствие полнотекстового открытого для свободного доступа интернет-представительства научного журнала — ситуация многократно более нелепая и возмутительная, поскольку отсекает многократно более широкий круг потенциальных читателей. Тем не менее пока это несложное умозаключение плохо приживается в издательской среде.

Продолжается безудержная коммерциализация научного интернета. Характерный печальный пример — недавняя кампания платной электронной подписки на журналы издательства МАИК "Наука/Интерпериодика". Эта инициатива означает, по-видимому, что свободного интернет-доступа к полным текстам журналов, издающихся под эгидой Российской академии наук, в ближайшие годы ожидать не приходится.

В то же время известно множество убедительных примеров счастливого сочетания интернета, науки и коммерции. Наиболее успешные российские научные журналы, такие как "Наука и жизнь" или журналы издательства "Открытые системы" (общий ежемесячный тираж 900 000 экз.), не боятся интернета и имеют прекрасно организованные общедоступные сайты с полными текстами всех публикуемых материалов. Причем, если "Наука и жизнь" немного запаздывает с размещением в интернете очередного вышедшего из печати номера, то в "Открытых системах" интернет-версия нередко опережает "бумажную"

5. Популярный научный интернет

Возможности интернета в плане популяризации науки воистину безграничны. Раньше путь популярного материала от ученого к широкой аудитории был весьма извилист и тернист. Можно было попытаться снять учебный или популярный фильм, т. е. надолго и всерьез связаться с промышленным кинопроизводством. Или же опубликовать статью в популярном журнале, для чего наладить отношения с его редакцией, что обычно также было непросто сделать. Теперь же все эти средства у нас под рукой. Достаточно создать свой популярный сайт, где великолепно сочетаются преимущества и кино (видео), и полиграфии, и, кроме того, множества других перспективных инструментов популяризации. Затем потратить немного усилий на его раскрутку — и можно пожинать плоды.

К сожалению, открывшимися возможностями пока воспользовались лишь немногие ученые. Так, например, на всех крупных образовательных сайтах в передовых странах внушительный сектор отдан фундаментальной науке, и именно эти страницы образовательных сайтов пользуются обычно наибольшим успехом. В России же в настоящее время реализовано несколько крупных образовательных порталов, но ни в одном из них для представителей фундаментальной науки места не нашлось.

Впрочем, образовательный сайт, возможно, не самое удачное место для популярных научных материалов. Они вполне могут разместиться на сайте научного учреждения. Именно такое размещение, создающее эффект получения знания "из первых рук", является мощным стимулом для привлечения в науку молодежи. Не надо забывать, что современные школьники, студенты, аспиранты существенно лучше ориентируются в интернете, чем в библиотечном каталоге.

Многие публикуемые на сайте научного учреждения материалы по своей природе являются пограничными между узко специальными, ориентированными на ограниченный круг посвященных, и популярными, доступными в какой-то мере для понимания посетителя "с улицы". Важно стараться излагать размещаемые в интернете статьи доступным языком, чтобы не отпугнуть потенциального читателя.

В этой связи представляется крайне неудачной распространенная сейчас практика публикации на сайте научных результатов не на русском, а на английском языке. (Трудно в это поверить, но, например, головная страница сайта издательства Российской академии наук http://www.maik.ru представлена на английском!) Во многих странах Запада жестко закреплено, что все результаты научных исследований, финансировавшихся за счет государства, должны быть размещены в интернете в открытом доступе и, разумеется, на родном языке. В самом деле, странно выглядит положение, когда исследователь получает российское финансирование, а свои результаты обращает прежде всего к англоязычной аудитории.

Чтобы закончить этот раздел на оптимистичной ноте, отметим, что сайты, разработанные с привлечением крупных ученых, чрезвычайно популярны в российском интернете. Тут достаточно упомянуть два весьма несхожих, но получивших всеобщее признание проекта elementy.ru и gramota.ru .

* * *

Ученым пора сплотиться для отпора или хотя бы для пассивного сопротивления фактическому сокрытию информации, публикуемой ими на бумаге. Обращение к интернету существенно расширяет традиционный ограниченный набор способов подачи материала, увеличивает читательскую аудиторию в десятки, а нередко и в сотни раз, позволяет подключить новые разнообразные формы взаимодействия автора с читателем. Пренебрегать этими вновь открывшимися возможностями сегодня уже просто недопустимо.