История

Порядок из хаоса: концепции синергетики в методологии исторических исследований

В течение последнего десятилетия все большее внимание в дискуссиях по методологическим аспектам исторических исследований привлекают концепции синергетики и тесно связанной с ней теории хаоса. Появление основных концепций синергетики ассоциируется во многом с научным творчеством Ильи Пригожина, лауреата Нобелевской премии в области химической физики, известного бельгийского ученого русского происхождения. Изучая физику неравновесных систем, И.Пригожин открыл новые эффекты, которые лаконично отражены в названии известной книги "Порядок из хаоса" 1 .

Отметим, что в начале предыдущего, XIX столетия эту же парадоксальную "формулу" ввел М.Т.Каченовский, редактор русского журнала "Вестник Европы", который в комментарии к публикации немецкой статьи "О политическом равновесии в Европе" провозгласил: "из хаоса рождается порядок" 2 . Впрочем, этой формуле не одна тысяча лет.

Синергетику часто называют наукой о сложном, учением о самоорганизации, об универсальных закономерностях эволюции сложных динамических систем, претерпевающих резкие изменения состояний в периоды нестабильности. Один из основателей синергетики, немецкий физик Г.Хакен определял ее не только как науку о самоорганизации, но и как теорию "совместного действия многих подсистем, в результате которого на макроскопическом уровне возникает [новая] структура и соответствующее функционирование" 3 .

"Приблизительно 25 лет назад, - пишет Хакен, - я задал вопрос: "имеет ли самоорганизация общие законы?", и предложил изучать этот вопрос в рамках новой дисциплины, которую я назвал синергетикой 4 . Вопрос, существуют ли в ней общие законы или принципы, казался несколько удивительным и возможно даже шокирующим 5 . В 1980-х гг. единая наука о самоорганизации была названа в Германии синергетикой (Г.Хакен), во франкоязычных странах - теорией диссипативных структур (И.Пригожин), в США - теорией динамического хаоса (М.Фейгенбаум). В отечественной литературе принят преимущественно первый термин, наиболее краткий и емкий 6 . Нередко все эти "ветви" растущего древа науки о самоорганизации называют "complexity science" ("наука о сложном"). Подчеркивая ее темпоральные аспекты, нередко отмечают, что эволюционно-синергетическая парадигма выдвигается на передний план современной науки 7 . В соответствии с этой парадигмой, развитие понимается как последовательность длительных периодов, соответствующих стабильным состояниям системы, которые прерываются короткими периодами хаотического поведения ("бифуркациями"), после чего происходит переход к следующему устойчивому состоянию ("аттрактору"), выбор которого определяется, как правило, флуктуациями в точке бифуркации 8 .

По мнению акад. В.С.Степина, саморазвивающиеся системы характеризуются синергетическими эффектами, принципиальной необратимостью процессов. Взаимодействия с ними человека протекает таким образом, "что само человеческое действие не является чем-то внешним, а как бы включается в систему, видоизменяя каждый раз поле ее возможных состояний" 9 .

Широкое распространение концепций синергетики как общенаучной парадигмы конца ХХ века поставило вопрос не просто о расширении категориального аппарата социально-гуманитарных дисциплин, а и об использовании достаточно универсальных математических моделей, разработанных в рамках теории нелинейных динамических систем и математической теории хаоса, тесно связанных с концепциями синергетики. Синергетика исходит из того, что линейный характер развития процессов и равновесные состояния отнюдь не являются доминирующими в реальности; большего внимания исследователей заслуживает непредсказуемость поведения изучаемых систем в периоды их неустойчивого развития, в точках бифуркации, в которых малые случайные флуктуации могут оказать сильные воздействия на траекторию процесса (в то время как в условиях "равновесия", обычно рассматриваемых традиционной наукой, большие флуктуации мало влияют на ход процесса). Возникающий вблизи точки бифуркации "хаос" не означает, что порядок исчезает; он означает, что динамика процесса становится внутренне (а не в силу внешних причин) непредсказуемой. Центральный вопрос, который обсуждается историками в этой связи - влияние случайностей, которые принципиально невозможно предугадать и прогнозировать, на общий характер развития изучаемого процесса. С этим вопросом связаны и новые подходы к изучению альтернатив общественного развития, возникающих в точках бифуркации.

Не менее важным для историков является и источниковедчески-методический аспект применения синергетики в исторических исследованиях. Дело в том, что если источники дают возможность реконструировать достаточно длинные временные ряды, характеризующие существенные свойства изучаемого процесса, то с помощью специальных компьютеризованных методик можно проверить гипотезу о наличии хаотических режимов 10 .

Подтверждение этой гипотезы дает ключ к пониманию резких изменений (как количественных, так и качественных) в динамике процесса, которые могут происходить и без сколько-нибудь заметных внешних причин, в силу нелинейного его характера.

Цель данной работы - обсуждение методологических проблем применения концепций синергетики в исторических исследованиях.

* * *

Последняя четверть ХХ века характеризуется противоречивыми тенденциями в поисках методологии исторического исследования. Доминирующей была, пожалуй, тенденция к обособлению истории от других наук, проявившаяся, в частности, в подчеркивании специфики исторического знания, усилении "антисциентистского" направления, постмодернистского подхода. В этой связи отмечают поворот от объективистской к субъективистской концепции науки, от позитивизма к герменевтике, от количественных методов к качественным 11 .

Однако к концу века этот процесс зашел, по-видимому, слишком далеко. В последние годы в работах историков чаще стал применяться междисциплинарный подход, активнее используются общенаучные методы. Как отмечает Л.П.Репина, "все громче звучит призыв к преодолению антитезы сциентистской и гуманистической тенденций, структурного и антропологического подходов, макро- и микроистории, системного и динамического видения исторического процесса" 12 . По мнению известного французского историка-методолога М.Эмара, история сегодня должна быть открыта для всех направлений мысли и гипотез, выдвигаемых другими дисциплинами, которые тоже изучают общество, а ее методы, так же как и способы постановки вопросов, должны быть в значительной степени обновлены 13 .

Одно из направлений обновления методологически-методического инструментария историков связано, с одной стороны, с более активным включением общенаучных категорий в понятийно-категориальный аппарат исторической науки 14 ,

а, с другой стороны - с совершенствованием математических методов анализа данных исторических источников и математических моделей исторических процессов. Опыт квантификации, накопленный исторической наукой в 60-80-х гг. ХХ в., отчетливо выявил тенденцию к постепенному внедрению все более сложных методов математической статистики. Эта тенденция проявляется и в течение последнего десятилетия, но уже на новом, качественно ином витке процесса квантификации. Речь идет прежде всего о методах нелинейной динамики (в частности, теории хаоса), применяющихся для создания моделей сложных процессов и обнаружения хаоса в эмпирических динамических рядах. В нашей стране освоение этого нового этапа проводится в русле направления квантификации исторических исследований, созданного акад. И.Д.Ковальченко. Характеризуя это направление, О.М.Медушевская пишет: "В работах школы Ковальченко уверенно звучит установка на метод, на такое знание, которое в принципе может быть логически выведено. В ситуации, когда даже среди части профессиональных историков распространено убеждение, что история - "не такая наука", как другие, что она не обязана репрезентировать научному сообществу логику своего движения к истине, то есть в ситуации постмодернистского методологического кризиса, подчас трудно различить границу между научным исследованием и эссеистикой на историческую тему" 15 . Одна из актуальных для современного научного сообщества проблем, как отмечает Медушевская, это проблема метода, проблема профессионализма в условиях междисциплинарности, понимаемой в смысле активного взаимодействия между историками и представителями других наук - гуманитарных, информационных, естественнонаучных, - ставшей реальностью и имеющей перспективы дальнейшего, все более широкого распространения 16 .

Прежде чем перейти к обсуждению методологических проблем применения концепций и методов синергетики в истории, дадим краткую характеристику этого общенаучного подхода к изучению сложных динамических систем, обращая внимание на специфику социальных систем.

Синергетика и социальное знание

Еще 20 лет назад Ю.А.Данилов, один из наиболее известных ученых, работающих в области синергетики, дал такую характеристику этому направлению, связанному с изучением нелинейных динамических систем: "Среди множества почетных титулов, которые принес нашему веку прогресс науки, "век нелинейности" - один из наименее звучных, но наиболее значимых и заслуженных... Мир нелинейных функций так же, как и стоящий за ним мир нелинейных явлений, страшит, покоряет и неотразимо манит своим неисчерпаемым разнообразием. Здесь нет места чинному стандарту, здесь господствует изменчивость и буйство форм" 17 .

Системы, составляющие предмет изучения синергетики, могут быть самой различной природы и изучаться различными науками, например, физикой, химией, биологией, математикой, экономикой, социологией, лингвистикой (перечень наук легко можно было бы продолжить) 18 .

В отличие от традиционных областей научного знания, синергетику интересуют общие закономерности эволюции систем любой природы. Абстрагируясь от специфической природы систем, синергетика обретает способность описывать их эволюцию на обобщенном языке, устанавливая своего рода изоморфизм двух явлений, изучаемых средствами двух различных наук, но приводимых к общей модели. Выявление единства модели позволяет синергетике делать достояние одной области науки доступным пониманию представителей совсем другой области 19 . Ю.А.Данилов подчеркивает, что синергетика отнюдь не является одной из пограничных наук (типа физической химии или математической биологии), возникающих на на стыке двух наук. По замыслу Хакена, синергетика призвана играть роль своего рода метанауки, подмечающей и изучающей общий характер тех закономерностей и зависимостей, которые частные науки считали "своими" 20 .

 

Процесс формирования нового междисциплинарного направления не был гладким. Как отмечает Ю.А.Данилов, дебаты между сторонниками синергетики и ее противниками по накалу страстей напоминали печально знаменитую сессию ВАСХНИЛ или собрания, на которых разоблачали и осуждали буржуазную лженауку кибернетику 21 .

Сегодня уже нет необходимости доказывать полезность синергетического подхода. Явления самоорганизации, нелинейные эффекты в динамике различных процессов, хаотизация их состояний активно изучаются представителями различных наук, использующих категориально-понятийный аппарат и методы синергетики. Однако, как и в любой развивающейся науке, в синергетике продолжаются дискуссии - преимущественно о том, какие "слои" этой метанауки могут с наибольшим эффектом применяться в той или иной частной науке.

По мнению В.Р.Евстигнеева, организация научного дискурса вокруг понятия "нелинейности" связана с определенными изменениями в эпистемологических установках мирового научного сообщества во второй половине ХХ века 22 .

Идея нелинейного развития не может быть оторвана от принятых обществом представлений (образов) времени, истории, развития. И, безусловно, сама жизнь задает объективные рамки динамике этих представлений. Так, по всей вероятности, глобализация проблем и конфликтов цивилизации заметно способствовала принятию идеи нелинейности представителями общественных наук 23 .

Представляет интерес аргументация зарубежных методологов К.Мэтьюза, М.Вайта и Р.Лонг по поводу использования синергетики в сфере социального знания в их статье с характерным названием "Почему надо изучать "науку о сложном" в социальных науках" 24 .

Включая в состав "науку о сложном" теорию нелинейных динамических систем, неравновесную термодинамику, теорию диссипативных структур, теорию самоорганизации, теорию катастроф, теорию самоорганизованной критичности и теорию хаоса, авторы отмечают рост числа исследований социальных процессов, использующих методы "новой науки" 25 . Признавая, что традиционные и хорошо известные линейные методы доказали свою полезность в социальных науках, они отмечают: "...не видно никаких явных причин, почему человеческое поведение должно быть более "линейным", чем поведение других систем, живой и неживой природы" 26 . В этой связи К.Мэтьюз, М.Вайт и Р.Лонг подчеркивают, что применение методических и методологических подходов науки о сложности в различных областях социального знания - лишь отправная точка. Большее значение авторы придают "пересмотру нашего подхода к пониманию изменений в ходе социальных процессов" 27 . При этом они не закрывают глаза на имеющиеся высказывания скептиков, сомневающихся в возможности "строгого" применения теории хаоса в исследованиях социальных процессов 28 или считающих науку о сложном конъюнктурным, модным течением ("bandwagon science") 29 . Полемизируя со скептиками, К.Мэтьюз, М.Вайт и Р.Лонг рассматривают пять групп аргументов в защиту тезиса о перспективности использования теории хаоса (и других компонент науки о сложном) в исследованиях социальных процессов.

Во-первых, авторы отмечают возрастание темпа изменений социальных, политических и экономических процессов. Нередко эти изменения имеют непредсказуемый характер, приводят к неожиданным результатам; динамика социальных систем содержит все большую долю неопределенности, включает периоды хаотического поведения, показывает характерные варианты фрактальных свойств (типичные примеры - динамика фондовых рынков и социальные конфликты). Во-вторых, целый ряд исследователей считают, что важные аспекты развития социальных систем могут быть охарактеризованы теми же свойствами, что и природные системы: динамическими нелинейными соотношениями между множеством компонент; сложным, итеративным характером взаимодействия между компонентами; системы с такими характеристиками могут иметь потенциал к динамичному развитию в сложных формах, включая хаотические режимы и самоорганизацию. В-третьих, что касается стратегий моделирования, то математические модели, порождающие хаотическое поведение в физике или биологии, близки к некоторым моделям, разработанным ранее в исследованиях социальных процессов. В-четвертых, более существенный аргумент, как отмечают авторы, связан с высокой степенью значимости науки о сложном для различных областей социального знания. Нередко разочаровывающие результаты эмпирических исследований в социальных науках, основанные на стандартных статистических методах (как правило, линейных), объясняются тем, что некоторые существенные переменные не были включены в программу исследования; измерения были проведены слишком неточно, "грубо"; случайные факторы ("шум") превысили допустимый уровень. Можно затратить много усилий на решение указанных проблем, однако это не вовсе гарантирует получение приемлемого результата. Вместо этого следовало бы, возможно, использовать другой подход, введя в анализ нелинейные обратные связи, применив подходы, развивающиеся в рамках науки о сложном. Наконец, в-пятых, авторы обращаются к метатеоретическому уровню, рассматривая науку о сложном в качестве основного элемента, определяющего разрыв между старыми и возникающими понятиями научного объяснения. Подвергаются пересмотру главные составляющие ньютоновского взгляда на мир (равновесие, отрицательные обратные связи, возврающие систему в равновесное состояние, неразложимость уровней системы и прямые линейные связи между элементами). Это не значит, что все перечисленные компоненты заменяются на противоположные; но последние также должны включаться в анализ. А это влечет за собой существенные перемены в структуре метатеории, что не может не сказаться на структуре теорий в социальных науках. В итоге авторы рассматриваемой работы приходят к заключению, что, несмотря на существенные различия наук о природе и обществе, ценность нового подхода для социальных наук не исчерпывается метафорами и аналогиями, идущими из опыта применения науки о сложном учеными-естественниками. Речь должна идти об интеграции нового подхода в целом в ткань социальных наук - при полном понимании специфики последних 30 .

Проблема расширения сферы применения эволюционно-синергетической парадигмы занимала в последние годы жизни и акад. Н.Н.Моисеева. Развитие любой сложной системы происходит, по Моисееву, в некотором аттракторе, т.е. в некоторой ограниченной "области притяжения" одного из стабильных или квазистабильных состояний системы 31 .

Сложные нелинейные системы могут обладать большим числом аттракторов. В силу ряда причин ситуация однажды может качественно измениться, система относительно быстро переходит в новый аттрактор (другими словами, в новый канал эволюции). Подобная перестройка системы и носит название бифуркации. Существенно, что постбифуркационное состояние системы практически непредсказуемо, имеет смысл говорить лишь о возможных сценариях или общих тенденциях дальнейшего развития на основе общих законов материального мира. Таким образом, эволюция любой сложной системы состоит из чередований спокойных ("дарвиновских", эволюционных) периодов с периодами стремительных катастрофических перестроек 32 . В своей работе Н.Н.Моисеев рассматривал развитие процесса антропогенеза, а затем и истории человечества как эволюцию сложной динамической системы, перемежающуюся чередой катастроф (бифуркаций, по терминологии Анри Пуанкаре), преодоление которых приводило к изменению самого характера эволюционного процесса 33 .

 

Литература последних лет содержит новые названия "отраслевых" направлений синергетики. Так, В.П.Бранский определяет социальную синергетику следующим образом: "Социальная синергетика исследует общие закономерности социальной самоорганизации, т.е. взаимоотношений социального порядка и социального хаоса 34 .

Сравнивая различные подходы к построению теории исторического развития, Бранский отмечает, что "традиционная теория" (диалектическая концепция Гегеля и Маркса) рассматривала развитие как процесс перехода от одного порядка к другому. Хаос при этом или вообще не учитывался, или рассматривался как некий побочный и потому несущественный продукт закономерного перехода от порядка одного типа к порядку другого (обычно более сложного) типа. Для синергетики же характерно представление о хаосе как о таком же закономерном этапе развития, что и порядок. "Синергетика, - подчеркивает Бранский, - никоим образом не является простым переводом старой теории развития на новый язык, а представляет собой ее далеко идущее развитие и обобщение" 35 .

Размышляя о синергетических приложениях в психологии и политологии, В.П.Петренко и О.В.Митина отмечают, что понятие "нелинейность" начинает использоваться все шире, приобретая мировоззренческий смысл 36 .

Идея нелинейности включает в себя многовариантность, альтернативность выбора путей эволюции, ее необратимость. Нелинейные системы непропорционально реагируют на случайные, малые воздействия в условиях неравновесности, нестабильности, что выражается в накоплении флуктуаций, бифуркациях (ветвлениях путей эволюции), фазовых и самопроизвольных переходах 37 . В таких системах возникают и поддерживаются локализованные процессы (структуры), в которых имеют место интеграция, архитектурное объединение структур по некоторым законам построения эволюционного целого, а также хаотический распад этих структур на этапе нарастания их сложности 38 .

Нелинейные процессы невозможно надежно прогнозировать, ибо развитие совершается через случайность выбора пути в момент бифуркации. Возникает, однако, вопрос: ограничено ли число вариантов развития системы в точке бифуркации? Как отмечает А.П.Назаретян, синергетическое моделирование позволило доказать, что даже в точках бифуркации (или, как называет их автор, полифуркации ) может происходить не "все что угодно": количество реальных сценариев всегда ограничено, и коль скоро события вошли в один из режимов, система необратимо изменяется в направлении соответствующего конечного состояния (аттрактора). По мнению Назаретяна, в рамках синергетического подхода появляется возможность "просчитывать" с помощью соответствующих компьютерных программ "пространство исторически возможных (виртуальных) миров на всем протяжении социальной, биологической, и космофизической эволюции"; при этом ясное представление о вероятностных контекстах каждого реализовавшегося сценария помогает обобщить исторический опыт кризисов, факторы их углубления и разрешения и использовать полученные выводы 39 .

Синергетика - активно развивающееся направление. Так, представляет интерес недавно родившаяся теория самоорганизованной критичности (СК)

40 , с помощью которой можно изучать закономерности, определяющие природу землетрясений, биржевых крахов, "взрывных" социальных конфликтов и т.п. Наибольшее значение в развитии таких процессов имеют редкие катастрофические события, механизм возникновения которых Г.Г.Малинецкий сравнивает с появлением обвала в горах: "падение одного камня может не оказать никакого действия, падение другого - вызвать лавину" 41 . В этой связи Малинецкий отмечает растущую популярность концепции рефлексивной экономики, выдвинутой Дж.Соросом 42 , в соответствии с которой ключевое значение на финансовых рынках имеют процессы информационной самоорганизации. При больших информационных потоках неплохой стратегией на фондовом рынке является подражание, создающее условия для появления неустойчивых явлений и структур типа "бум ожиданий", "финансовые пирамиды", стремительно растущие компании с огромным капиталом 43 .

 

Размышляя о возможностях применения теории СК в исторических исследованиях, Г.Г.Малинецкий рассматривает два типа задач - этногенез и возникновение социальной нестабильности в период "застоя" вблизи точки бифуркации. "Анализ ряда исторических ситуаций, - пишет Малинецкий, - показывает, что "гигантские лавины" характерны для случаев запаздывания реформ, способных направить общество по одному из путей развития. При этом компромисс часто обходится дороже любой из имеющихся альтернатив. Некоторые примеры, проанализированные А.Тойнби, показывают, что такие неустойчивости, чреватые разрушением общества, типичны для нескольких цивилизаций, не осознавших необходимость быстрого ответа на брошенный им исторический вызов" 44 .

 

Отметим, что лавинообразные, непредсказуемые природные процессы уже давно используются в качестве метафоры для характеристики соответствующих процессов в обществе. Так, изестный английский историк-методолог Э.Хобсбаум пишет "снова и снова" о метафорическом описании революции как природного явления, катастрофы, которую невозможно остановить 45 .

В этой связи он приводит цитату из Ленина: "Мы знали, что старая власть находится на вулкане. По многим признакам мы догадывались о той великой подземной работе, которая совершалась в глубинах народного сознания. Мы чувствовали в воздухе накопившееся электричество. Мы знали, что оно неизбежно разразится очистительной грозой" 46 . Хобсбаум восклицает: "Какое еще сравнение, кроме сравнения с извержением вулкана, с ураганом, может сразу прийти на ум?" 47 . Характерно и другое высказывание Ленина, которое приводит в этом контексте Хобсбаум: "Революцию нельзя учесть, революцию нельзя предсказать, она является сама собой... Разве за неделю до Февральской революции кто-либо знал, что она разразится?" 48 .

Синергетика и методология истории

Каково отношение историков к новой общенаучной парадигме? Можно ли говорить о какой-то согласованной позиции, общепринятом мнении о применимости синергетики в исторических исследованиях? На наш взгляд, разброс мнений историков (и наших, и зарубежных) в этом вопросе весьма велик, он включает как полное отрицание, так и полное признание концепций и методов синергетики. Впрочем, найдется ли сегодня методологическая концепция, по отношению к которой можно говорить о каком-либо консесусе историков?

Отметим для начала, что уже на рубеже 1980-90-х гг. методологи отмечали, что "в настоящее время историки не имеют в своем распоряжении объективной, формализованной теории для перехода из одной структуры в другую"

49 . Последующее десятилетие выявило растущий интерес историков к изучению переходных эпох, альтернатив исторического развития, соотношения закономерностей и случайностей в периоды социальных потрясений. Так, характеризуя трехвековой ход российской модернизации, Б.Н.Миронов отмечает, что движение России вперед время от времени прерывалось 15-25-летними кризисами, вызываемыми войнами, общественными смутами или радикальными реформами, наподобие тех, которые сейчас испытывает Россия 50 (ранее об этом писал В.О.Ключевский: "смута является на рубеже двух смежных периодов нашей истории" 51 ).

В полемике с Мироновым В.Булдаков, однако, концентрирует внимание на "эволюционистском угле зрения" Миронова и подчеркивает, что для него [Булдакова] как "историка революции, т.е. исследователя "спрятавшейся " до поры до времени смуты, такой подход представляется заведомо сомнительным, ибо он ориентирован по преимуществу на устойчивость и даже предсказуемость развития России. К тому же автор захватил период от одной смуты до другой. Да, - пишет Булдаков, - нравы в Отечестве смягчались. Но до того ли необходимого минимумума, когда сползание всей империи в стихию социального хаоса делается невозможным?" 52 .

В контексте рассмотренных нами выше аспектов неустойчивого развития важным представляется следующее замечание В.Булдакова: "В том-то и дело (или беда), что для такой сверхсложноорганизованной системы, как Россия, опаснее всего была потеря равновесия, всегда чреватая "стабилизирующим" откатом назад, - ситуация, в которой, кстати сказать, мы пребываем в настоящее время" 53 . Автор отмечает, что в процессе анализа рассматриваемых исторических процессов всякую тенденцию можно трактовать по-иному - "с точки зрения потенциальной нестабильности системы" 54 .

В недавно вышедшей книге "История и время" И.М.Савельева и А.В.Полетаев говорят о "стационарно-разрывной" модели исторического развития. Они отмечают, что особый интерес представляет анализ "переходных" периодов в историческом развитии, отделяющих одно "стационарное" состояние общества от другого. Эти периоды связаны с интенсивными переменами в обществе 55 .

Обсуждая проблемы современного "кризиса истории", Ю.Л.Бессмертный обращал внимание на то, что дело не только в своеобразии сегодняшней ситуации

56 . "Что изменилось именно сегодня?", - задавался вопросом Ю.Л.Бессмертный и, отвечая, обращал внимание не столько на изменение общего понятия "наука" (хотя таковое изменение и симптоматично), сколько на складывающиеся ныне представления об основном предмете научного познания. По мнению Ю.Л.Бессмертного, таким предметом - в том числе и в "самых точных" науках - все чаще становятся "неравновесные, неустойчивые состояния, случайные контаминации явлений, уникальные ситуации" 57 . Изучение таких состояний и ситуаций требует сегодня учета реалий нынешнего, постнеклассического этапа развития науки 58 .

 

В этой связи обращает на себя внимание недавняя работа М.В.Сапронова, считающего, что главная причина "незавидной ситуации" в обществоведении (и особенно, в сфере исторического знания) сегодня - господство среди большинства ученых-гуманитариев классической научной парадигмы, которая начала формироваться еще в XVII веке и доминировала вплоть до начала ХХ века 59 .

По мнению автора, стремление обществоведов найти "универсальную, всеобъемлющую и безальтернативную теорию исторического процесса, отыскать единственно верные закономерности его протекания (как того требует устаревшая парадигма), наталкивается на непреодолимые трудности и в конце концов приводит многих их них к уходу в область исследования частных вопросов, к заявлениям о ненужности теории вообще" 60 . В своей статье М.В.Сапронов предлагает подвергнуть пересмотру гносеологические основания обществознания, т.е. перейти на новый мировоззренческий уровень, отказавшись от некоторых радикальных постулатов классической парадигмы; скоординировать логику исторического познания с логикой постнеклассической науки; принять новые представления о критериях и ценностях научного мышления 61 . Выход из сложившейся кризисной ситуации автор видит в овладении историками основными концепциями синергетики, теории самоорганизации. При этом М.В.Сапронов подчеркивает, что синергетика рассматривается им не как очередная генерализующая концепция, призванная всесторонне объяснить исторический процесс (именно так к ней относится большинство, как отмечает автор), а как новая познавательная парадигма, т.е. "новый взгляд на окружающий мир, новый идеал научности, новый способ постановки и решения задач, наконец, новый принцип использования познавательных возможностей человека" 62 .

Соглашаясь с позитивной оценкой, данной М.В.Сапроновым потенциалу синергетики в разработке таких важных методологических проблем, как роль личности в истории и альтернативность исторического развития, остановимся на не менее важной категории - случайности, являющейся, по мнению М.В.Сапронова, "самым труднопостигаемым для ученого-гуманитария элементом синергетической парадигмы" 63 .

Если плюрализм, альтернативность, самоорганизация имеют шанс прижиться в исторической науке, - считает автор, - то случайности в этом плане будет нелегко, т.к. самое главное опасение у историков вызывает тот факт, что "в случае затруднений при объяснении какого-либо явления все можно списать именно на нее". Такая опасность реальна, - продолжает М.В.Сапронов, но так же реальна и сама случайность - "от этого никуда не уйдешь" 64 . Думается, однако, что именно в этом методологически важном для историков вопросе синергетика оказывается наиболее эффективной, проясняя роль случайности в развитии исторических процессов. Роль случайности невелика в устойчивых ситуациях (по "классике"), и она становится существенной в точках бифуркации, при возникновении хаотических режимов. Здесь невольно напрашивается аналогия с поправками в формулах классической, ньютоновской механики, которые внесла (неклассическая) теория относительности при рассмотрении движения с большими скоростями (в то время как при относительно невысоких скоростях формулы "классики" по-прежнему работают).

В заключительной части своей работы М.В.Сапронов высказывает сожаление по поводу того, что синергетическая парадигма с трудом пробивает себе дорогу в историческое знание, "значительная часть историков откровенно ее либо не принимает, либо не желает делать этого"; практически отсутствуют публикации по этой проблематике в специализированных исторических журналах. Автор объясняет это положение, с одной стороны, тем, что далеко не все историки готовы выйти за рамки узкопрофессиональной специализации и овладеть - в условиях информационной революции - подходами ряда неисторических дисциплин, методами компьютерного моделирования; с другой стороны, он отмечает проблемы субъективного порядка, связанные с необходимостью отказа от устаревших стереотипов мышления, с трудностями восприятия категорий и языка синергетики ("бифуркации, аттракторы, фракталы режут слух многим историкам"), с болезненной реакцией на проникновение концепций точных наук в сферу своих интересов 65 .

Более оптимистичен в оценке перспектив применения синергетики в исторических исследованиях С.А.Гомаюнов, отмечающий, что современное научное сообщество широко демонстрирует все большую приверженность к нелинейному (синергетическому) стилю мышления: "возникнув в области физики, химии, приобретя соответствующее математическое обеспечение, синергетика достаточно быстро вышла за рамки этих наук, и вскоре биологи, а за ними обществоведы оказались под ее мощным воздействием" 66 .

Отчасти Гомаюнов объясняет это своеобразным "узнаванием" синергетики биологами, социологами, экономистами, историками. То, что явилось потрясением для физики, было уже с XIX в. имплицитно присуще биологической теории эволюции, направленной в сторону усложнения, роста разнообразия. Представления же об обществе как целостной, саморазвивающейся системе возникли еще раньше 67 (хотя и не занимали доминирующего места в методологии социальных наук).

Трудно, однако, согласиться с мнением С.Гомаюнова о том, что "узнавание" синергетики в науках об обществе первоначально имело, скорее, негативный результат, поскольку реально происходила лишь подмена устоявшихся, привычных понятий "революция", "случайность", "дестабилизация" на новые категории типа "бифуркация", "флуктуация", "энтропия" и т.д. 68

С самого начала (т.е. с 1980-х гг.) внедрение этих новых категорий в методологию социального знания проходило в контексте освоения парадигмального сдвига, порожденного достижениями и открытиями неравновесной термодинамики, синергетики, "нелинейной науки" (яркий пример тому дают работы Ю.М.Лотмана). В то же время нельзя не согласиться с С.Гомаюновым в том, что осуществление синтагматического переноса концептуально-понятийного аппарата синергетики из физико-математических наук в общественные - "дело трудное, но совершенно необходимое" 69 . В этом контексте важным представляется следующее замечание С.Гомаюнова: "По мере перехода синергетики в новые области знания все более ощущалась трудность в переносе туда соответствующего математического обеспечения. Это проявилось уже в биологии и стало камнем преткновения в гуманитарных науках" 70 . Первые шаги в этом направлении, способствующие дальнейшему обсуждению не только методологических, но и методических проблем применения концепций синергетики в исторических исследованиях. делаются в последние годы 71 .

Характеризуя методологический переход, переживаемый наукой конца ХХ - начала XXI в., Гомаюнов соглашается с тем, что в рамках классической науки царствовали принципы детерминизма, случайность считалась второстепенным фактором, практически не оставляющим следа в общем течении событий. Неравновесность, неустойчивость воспринимались в негативном контексте, как нечто негативное, разрушительное, сбивающее с "правильной" траектории; развитие мыслилось как безальтернативное 72 .

Синергетика позволяет преодолеть ограниченность классических подходов в истории, сочетая идею эволюционизма с идеей многовариантности исторического процесса 73 .

Отмечая тождество структуры мысли в разработке ряда частных теорий исторического познания, С.А.Гомаюнов приходит к выводу о том, что это тождество имеет синергетическую природу, проявляющуюся в стиле мышления. "Иными словами, - пишет Гомаюнов, - синергетика естественным образом превращается в стиль мышления и научный язык для многих направлений в историческом познании", беря на себя тем самым функции обеспечения связей между различными теоретическими наработками в исторической науке 74 .

В то же время историческая синергетика открывает дополнительные возможности для диалога исторической науки с другими областями научного знания, в частности, естественными науками. "Синергетизация" естественных наук, хотя и начавшаяся без прямого влияния на них со стороны наук гуманитарных, является свидетельством общего поворота в современной научной мысли в сторону гуманитарных проблем. В рамках возникающего междисциплинарного диалога исторической науке есть что сказать, и она достойна того, чтобы ее слово было услышано и понято 75 .

"Путь, которым идеи научной синергетики пришли в современную историческую науку, - пишет Гомаюнов, - может создать впечатление, что синергетика привносится в историю. На самом же деле синергетика по своей природе исторична. Или, если сказать более жестко, понятие "историческая синергетика" тавтологично, ибо синергетика не может быть не исторической" 76 .

Зарождающееся направление методологических поисков историков, которое можно назвать исторической синергетикой, по мнению Гомаюнова, "есть лишь частный случай выражения общих принципов развития Универсума в применении к эволюции социума, принципов, которые И.Пригожин назвал законами процессов творческого открытия эволюции сложных систем" 77 .

В этой же плоскости лежит и вектор методологических поисков И.Н.Ионова, который отмечает, что в настоящее время формируется постнеклассическая наука, общенаучным основанием которой является синергетика, играющая сейчас роль сквозной междисциплинарной теории и активно входящая в методологию современной исторической науки и интерпретацию исторических теорий 78 .

Он разделяет точку зрения А.Кравца, считающего, что если неклассическая наука (конца XIX - первой половины XX вв.) разрывает единство и целостность отдельных наук как в области теории, так и применительно к предмету исследования, то постнеклассическая наука имеет тенденцию к восстановлению утраченного единства на качественно новом уровне, в форме "единства в многообразии" 79 . Рассматривая вопрос о соотношении теории цивилизаций и исторической синергетики, Ионов отмечает, что именно из факта выбора, свершившегося в точке бифуркации, исходит представление об историческом детерминизме, закономерностях в истории. И хотя выбор исторической альтернативы в точке бифуркации происходит во многом стихийно, факт выбора, став исторической реальностью, требует от историка, чтобы прошлое ретроспективно оценивалось, исходя именно из этого факта. В итоге, - пишет Ионов, - вместо реальной картины непредсказуемого (в точке бифуркации) развития неравновесной культурной или социальной системы мы получаем картину практически детерминированного линейного развития, которую привыкли называть историей 80 .

Представляет интерес вывод Ионова о том, что теории, принадлежащие к разным этапам развития науки, сосредоточивают свое внимание на разных фазах этого процесса. Для теории истории в рамках классической науки имеет значение только сам факт выбора, происшедший в точке бифуркации. Он один считается явлением "объективным", т.е. свершившимся в истории событием, обусловившим перспективу дальнейшего развития и возможности для понимания развития предшествующего. Все остальные варианты, потенциально присутствовавшие в точке бифуркации и оставшиеся нереализованными, как бы не существуют, их предпосылки обычно не фиксируются в последующих исторических исследованиях. Теория, как отмечает Ионов, получается в таком рассмотрении цельной: "в зоне линии, проходящей через точки бифуркации, логическое и историческое едины". Так в классической теории строятся линейно-стадиальные схемы" 81 .

Неклассическая наука, по Ионову, концентрируется на процессах, предваряющих точку бифуркации и идущих в ней самой; соответствующие теории акцентируют внимание на случайности выбора и большом влиянии внешних культурных воздействий на факт выбора. Это период господства "теории факторов" и исторического релятивизма, идеи самоценности исторического в его противопоставлении логическому, ибо подлинно историческое здесь - это история до "точки бифуркации" 82 .

Существуют разные точки зрения о сфере использования синергетики в исторических исследованиях. Так, К.В.Хвостова связывает перспективы этого направления с разработкой проблем глобальной истории 83 .

Она справедливо отмечает, что при изучении достаточно устойчивых процессов в различных исторических дисциплинах традиционно используются и качественные методы, и математические модели, характеризующие явления "в рамках фиксированного пространственно-временного диапазона, так сказать, между двумя точками бифуркации. Другие же, более крупномасштабные тенденции, функционирующие вне данных пределов, не попадают при этом в поле зрения исследователя. В центре его внимания оказывается качественное и историческое своеобразие явлений" 84 . В противоположность этому, - продолжает Хвостова, - в моделях развития саморегулирующихся систем (используемых для изучения динамики народонаселения, развития производства, политической борьбы) исследуются процессы в достаточно большом пространственно-временном диапазоне. Этот диапазон включает многие точки бифуркации, фиксирующие границы развития тенденций. "Значительный пространственно-временной диапазон исследования, - пишет Хвостова, - дает возможность при изучении тенденций (но не событий) фиксировать их возможные альтернативы и даже оценивать их: могли ли эти альтернативы при других условиях превратиться в стойкие тенденции, влияющие на мировой исторический процесс? Учитывая опыт последующего исторического развития, можно приписать этим альтернативам следующие оценки: "возможны", "желательны", "сомнительны"... Однако в настоящее время историки в массе не овладели соответствующей методикой и многозначной логикой рассуждения, оценкой и интерпретацией глобальных исторических ситуаций в их единстве и всемирно-исторической целостности" 85 , сосредоточившись преимущественно на локальной (в пространственном и временном аспектах) тематике. Что же касается проблемно-компаративистского подхода, то он в настоящее время является в большей мере объектом интереса со стороны философов и социологов, чем со стороны историков. Поэтому, отмечает К.В.Хвоства, "парадигма исторического хаоса, синергетики, если к ее оценке подходить с теми задачами, которые сегодня ставят историки-профессионалы, имеет во многом только теоретический интерес, отражающий то, что она заимствована из другой науки. Для того, чтобы в истории подобный подход стал органичным, необходимо, чтобы историки чаще разрабатывали темы, отражающие глобальные тенденции в истории человечества и нереализовавшиеся, но наметившиеся альтернативы этим тенденциям. При этом пространственно-временные грани служили бы целям сопоставления, характеристике моментов бифуркации" 86 .

Размышляя о возможностях использования историками синергетического подхода, концепции самоорганизующихся систем, К.В.Хвостова подчеркивает, что человек не способен охватить многозначность вероятностных оценок изучаемого явления на качественном, интуитивном уровне исследования; признание многофакторности, многоаспектности и глобальной целостности "развивающихся тенденций социума и сменяющих друг друга событий предполагает компьютерное решение поставленных проблем" 87 .

Отметим, что как и любая действительно новая научная парадигма, синергетика встречает не только поддержку сторонников, но и активное противодействие скептиков, - причем, как со стороны ученых-естественников, так и со стороны гуманитариев. Обычный аргумент скептиков основан на утверждении о невозможности переноса концепций и методов "точных наук" в область социально-гуманитарного знания. (Заметим в скобках, что в серьезных работах сторонников синергетики как раз особое внимание уделяется учету специфики социальных процессов; в таких работах речь о механическом переносе методов не идет).

Однако указанные аргументы продолжают время от времени появляться. Так, обсуждая опыт применения синергетического подхода в изучении альтернативности исторического развития, А.В.Бочаров не оставляет альтернатив в оценках эффективности данного подхода в приложении к истории. Он пишет: "При обращении к синергетике, прежде всего, стоит осознавать опасность позитивистской редукции при перенесении на развитие общества и культуры установленных синергетикой закономерностей нелинейности и поливариантности путей развития процессов в физическом мире" 88 . Не ясно, с чем здесь не согласен А.В.Бочаров - то ли он настаивает на линейности развития общества, то ли отрицает поливариантность этого развития. Далее автор утверждает: "При наложении концепций смежных естественно-математических наук на историческое познание, прослеживается тривиальный механический перенос терминологии из одной области в другую, а также искажение понятия энтропии" 89 . В предыдущих публикациях 90 мы не раз обращали внимание на те усилия, которые были приложены крупными учеными на преодоление того самого "тривиального механического переноса". Рассмотренное утверждение - это пример борьбы с ветряными мельницами. Однако продолжим цитирование: "Если мы назовем альтернативную ситуацию бифуркацией, нестабильность общества - увеличением энтропии, стихийность во взаимодействии социальных групп - хаосом, прогресс - негэнтропией, выход из кризиса - самоорганизацией системы, мы не станем вследствие этого лучше понимать и объяснять историческое прошлое" 91 . На наш взгляд, автору следовало бы корректнее выстраивать приведенные им параллели. Так, бифуркации соответствует не альтернативная ситуация, а короткий период перехода к ней; называть выход из кризиса самоорганизацией системы вообще некорректно, т.к. самоорганизация - это универсальное свойство открытых нелинейных систем, а не конкретный процесс выхода из кризиса и т.д. Остается не ясным, читал ли автор известные работы, например, Ю.М.Лотмана, где синергетические концепции и категории нашли конструктивное приложение в исследованиях истории культуры. И далее: "При использовании естественно-научных концепций все концептуальные основания и даже гипотетические допущения, которыми станет руководствоваться историк, будут лежать за пределами знания об обществе и человеке" 92 . Относится ли этот вердикт А.В.Бочарова и к "гипотетическим допущениям" (мы уж не трогаем "концептуальные основания"), которыми "станет руководствоваться" экономист, политолог, психолог, лингвист? Или "вето" наложено только на одну дисциплину?

Автор рассматриваемой работы оспаривает также и другой тезис синергетической парадигмы в применении к истории. По его мнению, "недостаточность "незначительных поводов" самих по себе для масштабных исторических процессов и достаточность для этих процессов "созревших условий" убедительно доказывают, что незначительные события не могут быть причиной альтернатив масштабным историческим процессам" 93 .

Это утверждение легко опровергается с помощью большого числа примеров из работ историков. При наличии нескольких возможных вариантов развития выбор между ними в "моменты роковые" может происходить в силу "незначительных событий" и даже случайностей.

Впрочем, А.В.Бочаров находит и ложку меда в бочке дегтя: "Все же в использовании синергетики в исторической науке имеется и доля продуктивности. Она заключается в перенесении историописания из естественной для него дискурсивной среды в иную среду, что позволяет снять автоматизм восприятия изучаемых фактов, дистанцироваться от предмета исследования, усилить эвристичность, по новому увидев привычные явления" 94 .

Своеобразная, однако, дана характеристика "доли продуктивности" - мало того, что синергетика переносит историописание "из естественной среды" в иную, так она еще и дистанцирует нас от предмета исследования…

Как нам представляется, сегодня, когда в различных областях социально-гуманитарных наук опубликованы сотни работ, в которых с помощью понятийно-категориального аппарата синергетики изучаются конкретные процессы и явления, внимание критики следует сосредоточить на корректности этих исследований, количестве и качестве полученного в них приращения нового знания.

Рассмотрим подробнее суть критицизма синергетических подходов в исторических исследованиях.

История и хаос: новый виток дискуссии

В своей статье "Дискуссии о применении теории хаоса к истории" 95

Ежи Топольский, автор целого ряда известных работ по методологии истории, опубликованных как в Польше, так и в других странах, справедливо отметил, что в связи с развернувшейся полемикой по поводу возможностей применения теории хаоса в гуманитарных науках (и, в частности, в истории) наиболее исчерпывающий характер имела дискуссия, которая велась в 1991-1995 гг. на страницах журнала "History and Theory" 96 . Эта дискуссия нашла отражение и в наших работах 97 , однако оценки позиций участников дискуссии, данные Е.Топольским и нами, существенно различаются. По мнению Е.Топольского, эта дискуссия проходила при общем одобрении ее участниками идеи использования концепций и методов теории хаоса в исторической науке; "моя позиция, - писал Е.Топольский, - отвергает общее одобрение и вступает в противоречие с результатами указанной выше дискуссии" 98 . Отметим, однако, что дискуссия в журнале "History and Theory" имела как сторонников, так и противников применения теории хаоса (и - шире - концепций синергетики) в исторических исследованиях, хотя вторые оказались в меньшинстве. Статья Е.Топольского представляет, на наш взгляд, интерес прежде всего потому, что в ней весьма квалифицированно и в концентрированном виде представлены аргументы скептиков.

Отмечая в начале своей статьи, что "революционное достижение естественных наук, каким является теория хаоса, заманчиво для применения в общественных науках и истории, дабы заменить уже дискредитировавшую себя механистическую точку зрения", Е.Топольский ставит вопрос: действительно ли, опираясь на эту теорию, возможно по-новому интерпретировать (или хотя бы описать) социальную действительность, перейти к новому методу написания истории?" 99 .

Вопрос этот кажется автору рассматриваемой работы риторическим - ведь он считает, что предпосылкой для "так называемого единства науки" 100 , основанного на обобщенной теории хаоса, является утверждение, что история ведет себя "хаотически" (т.е. как хаотическая система), хотя, по его мнению, предмет, изучаемый историком, не является системой в том смысле, какой вкладывают в это понятие исследователи-естественники 101 . Конечно, - пишет Топольский, - можно смотреть на общество как на систему, "но это будет не только взгляд как на что-то наблюдаемое извне, как ботаник наблюдает за развитием растения, зоолог - зверя, а метеоролог - за формированием фронта погоды; в истории, как и во всей общественной действительности, главным элементом является человек, его действия и мотивация" 102 . В этом фрагменте содержится, на наш взгляд, суть возражений Е.Топольского против применения концепций теории хаоса в истории.

В развитие этой мысли Е.Топольский пишет далее, что действия людей (особенно групповые) могут быть хаотичными, т.е. результаты их могут оказаться далекими от задуманных. "Однако все это давным-давно в истории известно", - считает он. "Историки прекрасно отдают себе отчет в том, что из "малых" причин могут вытекать "большие" последствия, о чем говорят многочисленные примеры" 103 .

Однако автор не задается при этом вопросом - всегда ли так бывает? Существуют ли определенные состояния, ситуации, в которых малые (часто случайные) воздействия на изучаемую социальную систему (а мы все-таки считаем общество системой, к исследованию которой применим системный подход, имеющий общенаучный характер) могут привести к серьезным изменениям системных свойств? А ведь именно эти вопросы рассматриваются синергетикой, одним из эффективных инструментов которой является математическая теория хаоса.

Неудивительно, что, по мнению Е.Топольского, теория хаоса может только уточнить или дополнить аргументацию в ведущихся дискуссиях, т.е. обогатить их язык новыми понятиями, которые в таких случаях выступают в виде метафор (например, отмечает автор рассматриваемой работы, понятия обычных или странных аттракторов использовалось при описании различных состояний равновесия экономической системы) 104 .

Однако, коль уж речь зашла об экономических системах, следует подчеркнуть, что роль теории хаоса в экономической науке отнюдь не сводится к появлению новых метафор. Автор одной из монографий, включенных в знаменитую серию книг по синергетике, редактируемой Г.Хакеном, Т.Пу, отмечает: "Несомненно, самым эффектным событием в современной теории систем явилось открытие хаоса... Хаос неотделим от существующего фундамента экономической теории" 105 . Обсуждая эффект "разбегания" соседних траекторий, свойственный хаотизированным системам, Т.Пу делает предположение о том, что экономические прогнозы часто бывают ущербными потому, что экономические системы, подобно метеорологическим, непредсказуемы, несмотря на относительную простоту и детерминированность. Более уверенно можно пользоваться краткосрочным прогнозом - "когда период достаточно мал, экспоненциального расхождения близких траекторий не происходит" 106 .

Оценивая перспективы применения методов синергетики в экономике, авторы предисловия к книге В.-Б.Занга "Синергетическая экономика" утверждают, что любой раздел экономической науки может быть отнесен к области приложений синергетики. "Если мы хотим заглянуть за горизонт узкого мира, в котором все представляется устойчивым и в котором нет места катастрофам и перестройкам, нам не обойтись без использования синергетического подхода" 107 .

Как отмечает В.-Б.Занг, синергетическая экономика изучает свойства эволюционных экономических систем, в которых "порядок дает начало хаосу, но в хаосе зарождается новый порядок" 108 . Автор пытается проследить, каким образом в ходе эволюционного процесса вследствие "динамического взаимодействия различных сил возможно внутрисистемное (эндогенное) появление хаоса" 109 . По его мнению, наличием хаоса характеризуются такие экономические системы, как рынки труда, кредитно-денежные рынки, урбанистические системы, системы перевозок и связи 110 .

Именно наличие хаоса в динамике макроэкономического развития подвигло К.Домингеса, Р.Фейра и М.Шапиро рассмотреть интересный вопрос: можно ли было заранее предсказать Великую депрессию? 111

Они показали, что современные аналитики, использующие наиболее продвинутые (но "досинергетические") методы и программы анализа временных рядов, оказались не в состоянии предсказать обвального падения производства 112 , поскольку основывались на предположениях о структурной устойчивости и линейности процесса. Тем самым упомянутая работа "задним числом" оправдывает как службы экономического прогнозирования Гарварда и Йеля (наиболее авторитетные аналитические центры периода Великой депрессии), так и современных эконометристов, построивших оптимистические ретропрогнозы развития экономической конъюнктуры накануне Великой депрессии - дело в том, что дать более реалистические оценки состояния процесса можно было бы, основываясь на методах нелинейной динамики, теории хаоса.

Вернемся к статье Е.Топольского. Дискутируя с Г.Рейшем, автор предлагает остаться при традиционном разделении "случая" и "необходимости". Исходя из того, что мотивация действий людей зависит от их индивидуальности, Е.Топольский полагает, что теория хаоса не может применяться к сфере человеческого сознания. "Припомним, - пишет автор далее, - что она представляет хаос в рамках естественнонаучного детерминизма" 113 .

Мнение историка в этом вопросе представляется интересным, но как быть с многочисленными работами профессиональных ученых-психологов (как зарубежных, так и отечественных), в которых предлагаются нелинейные модели функционирования мозга, исследуются хаотические режимы социального поведения?

114 Как считает Ф.Абрахам, один из основателей Международного Общества теории хаоса в психологии и науках о жизни, наука в целом и психология, в частности, находятся сейчас "в центре большой бифуркации", рабочим инструментом для исследования которой является теория динамических систем, одна из основных математических дисциплин 115 . По мнению известных психологов, В.Ф.Петренко и О.В.Митиной, синергетика, ориентированная на раскрытие универсальных механизмов самоорганизации сложных систем любого типа, в том числе социальных, применима к исследованию процессов эволюции индивидуального и общественного сознания 116 . Авторы отмечают наличие в социальных процессах постоянно сталкивающихся необходимых и случайных явлений, нестабильных, неустойчивых ситуаций, приводящих к тому, что задуманное и спланированное развивается совершенно иначе, подчиняясь каким-то своим самоорганизационным началам. Борьба политических партий, национальные движения "будто бы специально демонстрируют торжество синергетического мира" 117 . Развивая междисциплинарный подход в психологии, В.Ф.Петренко и О.В.Митина приходят к выводу о том, что подобно тому как природа явлений самоорганизации объясняется в физике наличием миллионов атомов, в биологии - миллионов клеток, взаимодействующих друг с другом нелинейным образом, динамика общественного сознания - "это следствие нелинейного взаимодействия индивидуальных сознаний составляющих его миллионов людей". Следовательно, - заключают авторы - можно ожидать, что теории [странных] аттракторов и катастроф правомерно использовать для описания функционирования общественного сознания 118 .

 

Полемизируя с группой авторов, разрабатывающих идеи нелинейности исторического процесса (Д.Мак-Клоски, А.Байхерен, Н.Хайес, М.Шермер и др.) 119 ,

Е.Топольский еще раз подчеркивает, что в теории хаоса, "касающейся систем, нет места для более или менее сознательных действий людей" 120 . По мнению Е.Топольского, теория хаоса занимается только "объективными" глобальными результатами действий людей. Человек, исходя из этой теории, является "игрушкой страшной силы хаоса" 121 . Здесь опять приходится констатировать упрощенное понимание смысла теории хаоса. Да, человек, исходя из этой теории, может быть "игрушкой страшной силы хаоса". Разве мы не знаем такие исторические ситуации? Теория хаоса, однако, внушает оптимизм в данном аспекте исторического развития, показывая, что эти ситуации возникают в точках бифуркации процесса, а вовсе не в любой момент и не в любой системе.

Неадекватная интерпретация смысла теории хаоса проявляется и в комментарии, которым Е.Топольский сопровождает обсуждение работы М.Шермера: "Историческое развитие представляется Шермеру как течение, направляемое к основным, узловым пунктам необходимостью, после чего в таком пункте, являющимся одновременно "точкой развилки" (бифуркации), начинается роль случая, направляющего процесс по новому пути до следующей развилки" 122 .

Как видим, описание динамики процесса, данное Шермером, вполне соответствует выводам из теории хаоса. Каков же комментарий Е.Топольского? - "Как видно, в модели Шермера историческое развитие в конечном счете не является хаотичным, поскольку в основе в нем действует "необходимость", которая в основных, узловых пунктах, под влиянием "случая" направлена на реализацию необходимости" 123 . Но именно об этом и говорит теория хаоса! Роль случая резко возрастает в точках бифуркации, именно вблизи этих точек малые воздействия могут вызвать крупные последствия. Вывод Е.Топольского: "оказывается, нелегко приспособить торию хаоса к представлениям об историческом процессе" 124 - повисает в воздухе.

Неоправданным выглядит и заключение рассматриваемой работы, где автор пишет, что теория хаоса "не дает для исторического анализа ничего более собрания новых терминов и метафор. Ни в коей мере она не представляет объяснений, которые были бы глубже фактографического описания. Мы не изменим истории лишь посредством изменения языка повествования" 125 .

Во-первых, "изменять историю" вообще не стоит; во-вторых, понимание характера изучаемого процесса с использованием общенаучного категориального аппарата до сих пор не мешало, а помогало развитию конкретных областей знания; в-третьих, Е.Топольский не затронул в своей статье весьма важный - прикладной - аспект теории хаоса. Дело в том, что разработаны эффективные алгоритмы выявления наличия хаотических режимов в эмпирических временных рядах. Так, имея систематизированные (количественные) данные о динамике того или иного исторического процесса, можно с помощью имеющихся программ получить ответ на вопрос, - находился ли изучаемый процесс в неустойчивом состоянии, "на пути" к бифуркации. Согласитесь, это существенное приращение знания об объекте исследования.

Возможно, недооценка Е.Топольским прикладных аспектов проблемы использования историками теории хаоса связана с определенным пересмотром его отношения к роли источника в практике исторических исследований. В своей работе, опубликованной почти одновременно с рассматриваемой нами статьей, он написал следующее: "Я сожалею, что мне придется разочаровать многих историков, моих коллег по профессии, поскольку мой ответ на вопрос - "обеспечивают ли исторические источники доступ к исторической реальности" - является отрицательным" 126 .

И далее Е.Топольский пытается развенчать "порожденный эпохой модернизма миф исторических источников", отмечая, что "историки убеждены (хотя и не выражают этого эксплицитно), что исторические источники имеют специальный эпистемологический статус; они рассматривают источники как "контейнеры", хранящие истину, которую историк (более или менее опытный) может извлечь и перевести на язык исторического описания; они уверены, что источники создают прочный фундамент, на котором историк может воздвигнуть не менее прочное здание исторического описания". Е.Топольский отмечает с некоторой досадой, что "хотя новая (нарративистская, постмодернистская) философия истории основана на противоположном взгляде, убежденность историков в справедливости мифа об исторических источниках продолжает упорствовать с прежней силой" 127 .

Однако вернемся к прикладным аспектам теории хаоса. Уже накоплен некоторый опыт применения компьютерных программ по обнаружению хаоса в конкретно-исторических исследованиях. Так, в наших работах делались попытки показать, какую пользу может принести синергетический подход историку, изучающему социально-экономическую историю России конца XIX - начала XX вв., в чем (содержательно) заключается приращение нового знания. Только ли в том, что известные историкам события и процессы рассматриваемого периода можно проинтерпретировать ("пересказать") на другом, "общенаучном" языке? 128

В одной из наших работ с позиций синергетического подхода рассматривается динамика рынка акций на петербургской бирже в первом десятилетии ХХ века 129 , в другой - динамика стачечного движения в России в конце XIX - начале XX вв. 130 Приводятся результаты использования программ, выявляющих наличие хаоса в изучаемых эмпирических временных рядах; с другой стороны, обсуждается математическая модель стачечного движения, анализ которой показывает возникновение хаотического режима при определенных значениях параметров модели. А это значит - углубляется контекст понимания и объяснения характера изучаемых социально-экономических процессов, в ходе которых крупные (даже катастрофические) события могут происходить без видимых причин, непредсказуемо и лавинообразно.

* * *

В заключение ответим на вопрос, который нередко возникает в ходе дискуссий о возможностях применения концепций синергетики в исторических исследованиях. Это вопрос веры историка в "истинность" той или иной методологической парадигмы. "Прекрасно, - говорит оппонент, - вы верите в истинность эволюционно-синергетической парадигмы, а я - в истинность концепции XYZ, дающей другое объяснение процессов развития; вы поклоняетесь одному богу, а я другому". В этом "релятивизме" есть, однако, крупный изъян. Обоснованность любой методологической концепции XYZ требует специального многоаспектного рассмотрения, итоги которого заранее не очевидны; что же касается обоснованности синергетической парадигмы, то здесь необходимо отметить следующее. Во-первых, анализ поведения нелинейных математических моделей (составляющих инструментарий синергетики) выявляет наличие детерминированного хаоса, бифуркаций, "катастроф" и других нелинейных эффектов. Во-вторых, эти эффекты обнаружены (зафиксированы) в динамике различных природных и экспериментальных естественно-научных процессов. В-третьих, исследование целого ряда социальных процессов выявило непропорциональность отликов изучаемой системы на внешние воздействия 131 наличие катастрофических событий, происходящих без видимых причин, непредсказуемость развития в в состояниях хаоса (в период "смуты"). Очевидно, речь здесь идет не о "вере" в возможности синергетики, а о научной обоснованности этой крупной междисциплинарной парадигмы.

 

1 Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М., 1986. См. также Пригожин И. Конец определенности. Время, хаос и новые законы природы. Ижевск, 1999.

 

2 Вестник Европы. 1814. Ч.77.

 

3 Хакен Г. Синергетика. М., 1980. С.7.

 

4 От греч. synergeia - совместное, согласованное действие)

 

5 Хакен Г. Можем ли мы применять синергетику в науках о человеке?//Синергетика и психология. Вып. 2. "Социальные процессы". М., 2000. С.12.

 

6 Назаретян А.П. От будущего - к прошлому (Размышление о методе) // Общественные науки и современность. 2000, №3. С.148.

 

7 См., напр.: Концепции современного естествознанияч / Ред. В.Н.Лавриненко, В.П.Ратников. М., 1977. С.8.

 

8 Бифуркация, аттрактор - термины из теории нелинейных дифференциальных уравнений.

 

9 Степин В.С. Смена типов научной рациональности // Синергетика и психология. Вып. 1. "Методологические вопросы". М., 1999. С. 113.

 

10 О методах обнаружения хаоса в динамических рядах см., напр.: Андреев А.Ю., Бородкин Л..И., Коновалова А.В., Левандовский М.И. Методы синергетики в изучении динамики курсов акций на Петербургской бирже в 1900-х гг. // Круг идей: Историческая информатика в информационном обществе. М., 2001. С.121-167.

 

11 Репина Л.П. "Новая историческая наука" и социальная история". М., 1998. С.27.

 

12 Там же. С.43.

 

13 Эмар М. Образование и научная работа в профессии историка: современные подходы//Исторические записки. Теоретические и методологические проблемы исторических исследований. Вып.1 (119). М., 1995. C.15.

 

14 Подробнее об этом см.: Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. М., 1987. С.198-199.

 

15 Медушевская О.М. Профессионализм гуманитарного образования в условиях междисциплинарности // Проблемы источниковедения и историографии. Материалы II Научных чтений памяти академика И.Д.Ковальченко / Ред. С.П.Карпов. М., 2000. С.350.

 

16 Там же.

 

17 Данилов Ю.А. Нелинейность // Знание - сила. 1982. №11. С.34.

 

18 Данилов Ю.А. Роль и место синергетики в современной науке. См. статью на сайте Московского международного синергетического форума: www.synergetic.ru/science/index.php?article=dan2. С.2.

 

19 Там же.

 

20 Там же. С.3.

 

21 Там же. С.4.

 

22 Речь идет о переходе к постнеклассическому этапу развития науки. Об этом см., напр.: Степин В.С. Теоретическое знание. М., 2000.

 

23 Евстигнеев В.Р. Идеи Пригожина в экономике. Нелинейность и финансовые системы // Общественные науки и современность. 1998, №1. С.112.

 

24 Mathews K.M., White M.C., Long R.G. Why study the complexity sciences in the social sciences // Human relations, 1999, 52(4).

 

25 Там же. С.439.

 

26 Brown C. Chaos Theory in the Social Sciences. (Book reviews) // American Political Science Review. 1997, 91(2). P.1.

 

27 Mathews K.M., White M.C., Long R.G. Ibid. P.440.

 

28 Johnson J.L., Burton B.K. Chaos and complexity theory for management: Caveat emptor // Journal of Management Inquiry. 1994, vol 37, №1. P.320.

 

29 Mathews K.M., White M.C., Long R.G. Ibid. P.447.

 

30 Ibid. P. 452.

 

31 Моисеев Н.Н. Системная организация биосферы и концепция коэволюции // Общественные науки и современность. 2000, № 2. С.123-124.

 

32 Там же.

 

33 Заметим, что и само начало процесса становления человека Н.Н.Моисеев связывает тоже с катастрофой: ухудшение климата привело к вытеснению из зоны тропического леса его самых слабых обитателей; ими были наши предки. Моисеев указывает также на палеолитическую и неолитическую общепланетарные бифуркации. По мнению автора, теперь человечество оказалось на пороге общепланетарного экологического кризиса, на пороге бифуркации, способной не только изменить весь характер нашей цивилизации, но и прекратить ее существование. - Там же. С.127.

 

34 Бранский В.П. Социальная синергетика как современная философия истории // Общественные науки и современность. 1999. №6.

 

35 Там же.

 

36 Митина О.В., Петренко В.П. Синергетическая модель динамики политического сознания // Синергетика и психология. Тексты. Выпуск 1. Методологические вопросы / Ред. И.Н.Трофимова, В.Г.Буданов. - М.,1999. С.338.

 

37 Там же.

 

38 См. Калинин Э.Ю. Методологический анализ статуса нелинейности в естествознании. "Самоорганизация и наука: опыт философского осмысления." М., 1994, с. 148 - 161.

 

39 Назаретян А.П. От будущего - к прошлому (Размышление о методе) // Общественные науки и современность. 2000, №3. С.149.

 

40 Bak P., Chen K. Self-Organized Criticality // Scientific American, January, 1991; Бак П., Чен К. Самоорганизованная критичность // В мире науки. М., 1991, №3. Малинецкий Г.Г., Митин Н.А. Самоорганизованная критичность // Журнал физической химии. 1995. Т.69.№8.

 

41 Малинецкий Г.Г. Нелинейная динамика и "историческая механика". С.105.

 

42 Сорос Дж. Алхимия финансов. М., 1996.

 

43 Малинецкий Г.Г. Нелинейная динамика и "историческая механика". С.106.

 

44 Там же. С.105-106.

 

45 Хобсбаум Э. Эхо "Марсельезы". Взгляд на Великую французскую революцию через двести лет. М., 1991. С.82.

 

46 Ленин В.И. ПСС. Т.35. С.60-61.

 

47 Хобсбаум Э. Указ. соч. С.83.

 

48 Ленин В.И. ПСС. Т.37. С.70.

 

49 Шмаков В.С. Структура исторического знания и картина мира. Новосибирск, 1990. С.53.

 

50 Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII- начало ХХ в.). В 2 т. СПб., 1999. Т.1. С.17

 

51 Ключевский В.О. Сочинения. Курс русской истории. Ч.3 / Под ред. В.Л.Янина. М., 1988. С. 55-56.

 

52 Булдаков В. С точки зрения потенциальной нестабильности системы (Материалы "Круглого стола": "Российский старый порядок: опыт исторического синтеза") // Отечественная история. 2000, №6. С.65.

 

53 Там же. С.66.

 

54 Там же.

 

55 Савельева И.М., Полетаев А.В. История и время: В поисках утраченного. М., 1997. С.449.

 

56 Бессмертный Ю.Л. Выступление в дискуссии по статье М.А.Бойцова "Вперед, к Геродоту!" // Казус: индивидуальное и уникальное в истории. 1999 (вып. 2). Под ред. Ю.Л.Бессмертного, М.А.Бойцова. М., 1999. С.68.

 

57 Там же.

 

58 Об этом см., напр.: Степин В.С. От классической к постклассической науке (изменение оснований и целостных ориентаций) // Ценностные аспекты развития науки. М., 1990.

 

59 Сапронов М.В. Концепции самоорганизации в обществознании: мода или необходимость? (Размышления о будущем исторической науки) // Общественные науки и современность. 2001, № 1. С.150.

 

60 Там же. С.151.

 

61 Там же.

 

62 Там же. С.155-156.

 

63 Там же. С.159.

 

64 Там же.

 

65 Там же. С.159-160.

 

66 Гомаюнов С.А. От истории синергетики к синергетике истории // Общественные науки и современность. 1994. № 2. С.99. Сказанное выше нашло подтверждение, например, в решении Международной научной конференции "Теоретико-методологические проблемы исторического познания" (Минск, февраль 2001 г.) посвятить следующую конференцию данного профиля тематике использования синергетики в исторической науке.

 

67 Там же. С.99-100.

 

68 Там же. С.100.

 

69 Там же.

 

70 Там же.

 

71 См, напр.: Андреев А.Ю., Бородкин Л.И, Коновалова А.В., Левандовский М.И.. Методы синергетики в изучении динамики курсов акций на петербургской бирже в 1900-х гг. // Круг идей: историческая информатика в информационном обществе. М., 2001; Andreev A., Borodkin L., Levandovski M. Applying Chaos Theory in the Analysis of Social and Economic Processes in Tsarist Russia // Data Modelling, Modelling History. Proceedings of the XI International Conference of the Association for History and Computing. Moscow, 2000.

 

72 Гомаюнов С.А. Указ. соч. С.100; Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Синергетика как новое мировидение: диалог с И. Пригожиным // Вопросы философии. 1992. № 12. С.4.

 

73 Гомаюнов С.А. Указ. соч. С.102.

 

74 Там же. С.103.

 

75 Там же. С.105.

 

76 Там же. С.106.

 

77 Там же.

 

78 Ионов И.Н. Теория цивилизаций и эволюция научного знания // Общественные науки и современность. №3, 1997. С.120.

 

79 Там же. См. также: Кравец А.С. Постнеклассическое единство физики // Проблемы методологии постнеклассической науки. М., 1992. С. 140.

 

80 Ионов И.Н. Указ. соч. С.131.

 

81 Там же.

 

82 Там же.

 

83 Хвостова К.В. Современная эпистемологическая парадигма в исторической науке // Одиссей. Человек в истории. М., 2000. С.10.

 

84 Там же. С.11-12.

 

85 Там же. С.12.

 

86 Там же. С.13.

 

87 Там же.

 

88 Бочаров А.В. Проблема альтернативности исторического развития: историографические и методологические аспекты. Автореф. на соиск. уч. стени канд. ист. наук. Томск, 2002. С.15.

 

89 Там же.

 

90 Бородкин Л.И. Бифуркации в процессах эволюции природы и общества: общее и особенное в оценке И.Пригожина // Информационный бюллетень Ассоциации "История и компьютер". №29, июнь 2002; Андреев А.Ю. "Клио на распутье": развитие новых методолгических подходов к изучению исторического процесса в трудах Ю.М.Лотмана // Информационный бюллетень Ассоциации "История и компьютер". №20, февраль 1997.

 

91 Там же.

 

92 Там же.

 

93 Там же. С.18.

 

94 Там же. С.15.

 

95 Топольский Е. Дискуссии о применении теории хаоса к истории // Исторические записки. 2(120) / Ред. Г.Н.Севостьянов. М., 1999.

 

96 Там же. С.88.

 

97 См., напр.: Андреев А.Ю., Бородкин Л.И., Левандовский М.И. История и хаос: новые подходы в синергетике // Сравнительное изучение цивилизаций мира / Ред. К.В.Хвостова. М., 2000.

 

98 Топольский Е. Указ. соч. С.88.

 

99 Там же. С.89.

 

100 Там же.

 

101 Там же.

 

102 Там же. С.89-90.

 

103 Там же. С.90.

 

104 Там же.

 

105 Пу Т. Указ. соч. С. 8, 14.

 

106 Там же. С.137.

 

107 Лебедев В.В., Разжевайкин В.Н. Предисловие к кн.: Занг В.-Б. Синергетическая экономика. Время и перемены в нелинейной экономической теории. М., "Мир", 1999. С.7.

 

108 Занг В.-Б. Указ. соч. С.16.

 

109 Там же. С.17.

 

110 Там же. С.33.
Об этом см. также: Baumol, W.J. and Benhabib, J. Chaos: significance, mechanism and economic applications. In: Journal of Economic Perspectives. Vol. 3, 1989; Jensen, R.V. and Urban, R. Chaotic price behaviour in a nonlinear cobweb model. In: Economics Letters. Vol. 15, 1984; Chiarella C. The cobweb model. Its instability and the onset of chaos. In: Economic Modelling. 1988; Chen, P. Empirical and theoretical evidence of economic chaos. In: System Dynamics Review. Vol.4, 1988; Kelsey, D. The economics of chaos or the chaos of economics. In: Oxford Economic Papers, 1988; Scheinkman, J.A. (1990). Nonlinearities in economic dynamics. Economic Journal. Vol.100, 1990.

 

111 Dominguez K.M., Fair, R.C., Shapiro, M.D. Forecasting the Depression: Harvard versus Yale. In: Am. economic Rev. Vol.78.

 

112 Так, общий объем промышленного производства в США в 1929-1933 гг. сократился на 46,2%, а в автомобилестроении - на 80%.

 

113 Топольский Е. Дискуссии о применении теории хаоса к истории // Исторические записки. 2(120) / Ред. Г.Н.Севостьянов. М., 1999. С.91.

 

114 См., например, двухтомную хрестоматию "Синергетика и психология": Синергетика и психология. Тексты. Выпуск 1. Методологические вопросы / Ред. И.Н.Трофимова, В.Г.Буданов. - М.,1999; Синергетика и психология. Тексты. Выпуск 2. Социальные процессы / Ред. И.Н.Трофимова. - М.,1999.

 

115 Абрахам Ф.Д. Введение в теорию динамических систем: язык основных понятий; стратегия метамоделирования // Синергетика и психология. Тексты. Выпуск 1. Методологические вопросы / Ред. И.Н.Трофимова, В.Г.Буданов. - М.,1999. С.252.

 

116 Митина О.В., Петренко В.П. Синергетическая модель динамики политического сознания // Синергетика и психология. Тексты. Выпуск 1. Методологические вопросы / Ред. И.Н.Трофимова, В.Г.Буданов. - М.,1999. Об этом см. также: Назаретян А.П. Агрессия, мораль и кризисы в развитии мировой культуры (синергетика социального процесса). М., 1995; Yantsch E. The Self - organizing Universe. Scientific and Human Implications of the Emerging Paradigm of Evolution. N.Y., 1980.

 

117 Митина О.В., Петренко В.Ф. Указ. соч. С.343-344. См. также: Венгеров А. Синергетика и политика. "Общественные науки и современность" 1993, №4. С. 55 - 69.

 

118 Митина О.В., Петренко В.Ф. Указ. соч. С.344.

 

119 McCloskey D. History, differential equations and narrative problems // History & Theory. 1991. №1; Beycheren A.D. Nonlinear Science and the Unfolding of a New Intellectual Vision // Papers in Comparative Studies, 1990. №6; Hayles N.K. Chaos Bound: Orderly Disorder in Contemporary Literature and Science. Ithaca, N.Y. 1990; Schermer M. The Chaos of History: On a Chaotic Model That Represents the Role of Contingency and Necessity in Historical Sequences // Nonlinear Science Today. 1993. Vol. 2. №4.

 

120 Е.Топольский. Указ. соч. С.93.

 

121 Там же.

 

122 Там же. С.98.

 

123 Там же.

 

124 Там же.

 

125 Там же. С.99.

 

126 Topolski J. Historical Sources and the Access of the Historian to the Historical Reality // Проблемы исторического познания. Материалы международной конференции / Ред. Г.Н.Севостьянов. М., 1999. С.25.

 

127 Там же. С.25-26.

 

128 Отметим, что сама по себе такая интерпретация может обладать большой эвристической силой - история науки знает немало примеров, когда суть изучаемого явления удавалость понять лишь при рассмотрении его в более широком "концептуальном каркасе".

 

129 Андреев А.Ю., Бородкин Л.И, Коновалова А.В., Левандовский М.И. Указ. соч.

 

130 Andreev A., Borodkin L., Levandovski M. Указ. соч.

131 Ср. высказывание А.Я.Гуревича: "Пропорциональность причин и следствий вряд ли существует". См.: Гуревич А.Я. История культуры: бесчисленные потери и упущенные возможности // Одиссей. Человек в истории. М., 2000. С.55.

В поисках законов холизма. Синергетика, универсальный эволюционизм и универсальная история

Синергетика, Универсальный эволюционизм и Универсальная история концепции далеко не тождественные. Они призваны решать разные задачи, возникали в разное время и по разным, хотя и генетически связанным поводам.

Сначала была синергетика . Напомню, что синергетика --- наука о самоорганизации сложных развивающихся система, но также междисциплинарное движение в современной постнеклассической науке, которое наследует методы системного подхода и кибернетики, обогащает их новыми онтологиями и законами процессов становления и самоорганизации. Возникает синергетика (мы используем ее современное толкование [1,2] в середине 60-х --- начале 70-х годов, прежде всего в работах Г.Хакена (собственно синергетика), И.Пригожина (теория диссипативных структур), Р.Тома, В. Арнольда (теория катастроф), Э.Лоренца, Д.Рюэля (теория динамического хаоса, странные аттракторы), С.Курдюмова (режимы с обострением), М.Волькенштейна (биофизические модели). Позже, в 80-е добавятся новые пардигмальные модели: фрактальная геометрия Б.Мандельброта, сценарии хаоса М.Фейгенбаума, Ив.Помо, теория самоорганизованной критичности П.Бака, нейрокомпьютер Г.Хопфилда, на рубеже 90-х возникает динамическая теория информации Г.Хакена, Д.Чернавского, Г. Вайдлиха, В.Эбелинга, теория джокеров Г.Малинецкий [23] и т.д. Как мы видим, список базовых моделей открыт, не завершен, и аутентичная синергетика это, в первую очередь, искусство моделирования реальности, ставшее серьезной междисциплинарной наукой, рождающейся на пересечении культур нелинейного моделирования, предметного знания и философской рефлексии [3]. Естественно, что эволюционные процессы любой природы изначально находятся в фокусе рассмотрения синергетики.

Первый компендиум строгих эволюционных синергетических модельных представлений выходит в 1990 году --- книга В.Эбелинг, А.Энгель, Р. Файстель. «Физика процессов эволюции. Синергетический подход» (русский перевод 2001). В ней строго доказательно, исходя из единых синергетических принципов, рассматриваются различные формы и этапы эволюции Универсума. Это космический, химический, геологический, этапы эволюции; эволюция протоклетки, дарвиновская эволюция видов и ее обобщения, эволюция общества и информации. Все результаты получены в рамках требований и норм научных сообществ любых сопряженных дисциплин, и в этом сила и универсальность синергетики, это высшая планка строгости текстов по универсальному эволюционизму. Обратим внимание на особую роль синергетической теории информации, которая стремительно развивается в последние 25 лет [4,11].

Дарвиновская триада «наследственность, изменчивость, отбор» прослеживается во всех формах эволюции, и всякий раз расшифровывается в системно-синергетическом языке, аппелирующему к строгим моделям и математическим теоремам. Например, предкризисное замедление характерных ритмов системы «затишье перед бурей», так же как увеличение шумовых флуктуаций в окрестности точки бифуркации есть теоремы теории динамических систем и теории катастроф. Однако, в жизни эти принципы синергетики эксплицированы повсеместно, от стагнации в экономике, биржевой лихорадки, психофизиологических реакций, до процессов увеличения разнообразия видов в фазах ароморфозов, расцвета мультикультурных отклонений в период зарождения новой традиции или нормы, а также увеличения информационного хаоса (сомнений) перед принятием решения.. Таким образом, не элевационизм, объясняющий природу, по Ф.Энгельсу, из законов развития духа и общества, которые все еще неизвестны, и не панпсихизм, готовый занять место научной причинности, но универсальные принципы синергетики, присущие всем адекватным нелинейным моделям реальности, лежат в основаниях универсального эволюционизма [3,5-9].

Слово «физика» в заголовке книги не должно никого смущать, это не тот вульгарный редукционизм, когда законы психики и социума пытаются свести к взаимодействию атомов. Физика уже отредуцировала к квантово-релятивистским, статистическим основаниям и элементам все свои ранее разрозненные дисциплины --- оптику, электричество, магнетизм, теплоту, механику, атомную и ядерную физики; это и есть максимальная степень теоретизации научной дисциплины, что еще предстоит в будущем проделать остальным дисциплинам в рамках своих онтологий. Редукция даже химии к физике атомов, не говоря о биологии и социогуманитарных науках, несостоятельна в силу возникновения границ неустойчивости и информационного хаоса в описательных средствах самой физики --- решениях уравнений Хартри-Фока для многоэлектронных атомов и молекул. В книге речь идет не о редукции, но об отрефлексированных переносах и адаптациях моделей из поля физических онтологий в поля других предметных онтологий, с исследованием их адекватности и области применимости. Именно это еще одна задача синергетики, синергетики как междисциплинарной методологии.

Проходит четыре года, и в 1994 В.Эбелинг и Р. Файстель издают облегченный, насыщенный философско-методологическими комментариями, вариант предыдущей книги --- «Хаос и Космос. Синергетика эволюции» (русский перевод 2005). Он выполнен в жанре популярного научно-философского эссе, что типично для стиля универсального эволюционизма, с той разницей, что текст написан высокими профессионалами науки, носителями предметных знаний и не вызывает отторжения у ученых-дисциплинариев. Эта книга --- образец проявления синергетики как картины мира, идеала понимания универсального эволюционизма для широких слоев образованной общественности. Книга вызывает интерес и главное, доверие, хотя уровень доказательности невысок и не может быть таковым в популярном жанре. Так популярно о науке писали только немногие ее творцы: Л.Гинзбург, Ю.Данилов, Я.Смородинский, И.Пригожин, Н.Моисеев. К сожалению, после Н.Моисеева, глубоких отечественных авторов по универсальному эволюционизму, так и не появилось. Основной корпус писателей использует метафорическую синергетику, почему-то называя ее социосинергетикой, не обременяя себя вопросами, понимают ли они то, что сами сказали, поэтому ученые зачастую брезгливо относятся к таким эйфорическим, псевдосинергетическим текстам.

Таким образом, и в самой научной картине мира знание и следование синергетическим принципам, является основой понимания холистической картины мироздания. Итак, синергетика выступает в трех ипостасях: как наука, как междисциплинарная методология [1], как ядро постнеклассической картины мира [8].

Универсальный эволюционизм . Согласно В.С.Степину, [10], универсальный эволюционизм является основанием современной общенаучной картины мира. Сам термин и содержательную концепцию впервые предложил выдающийся советский математик и мыслитель Никита Николаевич Моисеев в своей книге «Алгоритмы развития» М.:1987 и статье «Логика универсального эволюционизма и кооперативность» Вопросы философии. 1989. № 8, , хотя эти идеи высказывались им еще в 1986 --- «Стратегии разума»// Знание – сила, 1986, № 10. Вместе с тем параллельно в отечественной научно-философской традиции использовался и другой термин --- глобальный эволюционизм. «О современном статусе идей глобального эволюционизма. (под. Ред Фесенковой Л.В.) М. ИФ РАН 1986. В.С.Степин в [10] совершенно обоснованно предлагает использовать их как синонимы, поскольку в обоих случаях речь идет о поисках наиболее общих закономерностей эволюции разных областей и масштабов природы, общества, человека. Первым посылом является усмотрение дарвиновской триады «наследственность-изменчивость,-отбор» во всех эволюционных феноменах. Универсальный эворлюционизм это концепция, работающая на онтологиях общенаучной картины мира, которая подпитывается материалом частных научных дисциплин, и наиболее адекватным и методологически эффективным ее поставщиком является синергетика, которая, транслируя свои принципы в общенаучную картину мира, позволяет упаковать, связать многообразные дисциплинарные знания об эволюционирующей реальности. Не случайно, первая работа «Самоорганизующаяся Вселенная» в духе Универсального эволюционизма была написана Э.Янчем в 1980 году под впечатлением теории самоорганизации И.Пригожина [24].

Фактически, принципы синергетики это и есть законы универсального эволюционизма, развития и эволюции сложных систем (Хакен, Пригожин, Курдюмов, Эбелинг, Чернавский, Буданов и д.р.). Их особенность в том, что они неплохо описывают локальные явления. Однако, это вовсе не значит, что не могут быть открыты новые законы или парадигмальные модели.

Вероятно, существуют и глобальные холистические пространственно-временные законы, о возможности их существования говорит наличие в природе двух следующих фундаментальных холистических механизмов связности Универсума [1]. Первый механизм опосредован динамическим хаосом в нелинейных системах и заключается в возможности синергетической синхронизации слабо связанных, удаленных нелинейных систем. (И. Помо, Г.Видаль) Он, в частности, обосновывает идеи самогармонизации ритмов космоса [12,13], а так же космо-земных связей. Второй механизм основан на существовании макроквантовых корреляций (эффект Эйнштейна-Подольского-Розена), которые связывают специфическим некаузальным образом явления в разных частях Вселенной, да и в локальных областях тоже, что может перевернуть наши взгляды на природу эволюции и сознания (М. Менский). В любом случае, будущие нелокальные законы носят квантово-синергийный характер, но описываться будут, вероятно, в терминах теории информации. На мега масштабах, это, скорее всего, можно будет обнаружить по автомоделным закономерностям значимых бифуркационных событий. На сегодняшний день эмпирические автомодельные закономерности мега развития обнаружены С. Капицей [14], A .Пановым [15]. Теоретические модели, так же подтвержденные экспериментами, в рамках кибернетического подхода были построены С.Гринченко [16]; а на основе синергетического метода ритмокаскадов В.Будановым [13,17-21]. Но лед только тронулся и еще предстоит большая исследовательская работа.

Универсальная История . Возникла, как концепция в начале ХХ1 Века.. Для меня это не более, но и не менее, чем просветительская часть технологий укоренения универсального эволюционизма в обыденном сознании. Это наративное знание, описательное знание, которое объясняет современную научную картину как миф, но в котором нет ресурса знаний, норм, ценностей и технологий большой науки. Универсальная история, безусловно, полезна при формировании мировоззрения, для первого знакомства с наукой в младших классах школы, как обязательный раздел в курсах современного естествознания для гуманитариев (Буданов[22]), для непрерывного образования взрослых, как цивилизационная прививка научных представлений в странах третьего мира, где велика безграмотность и т.д. Видимо последний мотив дополнительно стимулирует и финансирует ее развитие на Западе. Лучшие образцы научно-популярной литературы, в том числе и приведенной выше, могут дать эталон жанра универсальной истории. Однако, очень важно, чтобы это направление не подменяло собой предметное естественнонаучное знание, не подменяло нормой описания и псевдообъяснения, культуру научного мышления, чтобы оно не вытеснило науку из образования. Другая опасность в том, что велика вероятность и искушение превратить универсальную историю в идеологию или религию, в инструмент управления малограмотной массой от лица «универсальных» законов природы и общества. Где-то мы уже это проходили. Поэтому, следуя Салтыкову–Щедрину, я полагаю, что Универсальную историю внедрять можно, «но с осторожностью и по возможности без кровопролития».

Метод ритмокаскадов . Рассмотрим кратко один из универсальных автомодельных законов развития, который был обнаружен автором в 1996 и назван «деревом ритмокаскадов». Многочисленные применения метода ритмокаскадов к эволюционным задачам можно найти в литературе [17-21,25]. Основные постулаты:

  • «Принцип максимума темпа роста ритмокаскадов»– сразу по завершении очередного периода происходит бифуркация его удвоения (увеличения или уменьшения вдвое), так последовательно образуется временной (прямой или обратный) ритмокаскад. То есть прямой или обратный каскад Фейгенбаума, в котором точки бифуркации синхронизованы с концами периодов . Это действительно самый быстрый каскад Фейгенбаума, при котором еще имеет смысл говорить об октавном принципе. Обычно же предполагают адиабатическую зависимость внешних параметров от времени, когда между ближайшими точками бифуркации совершается много колебаний с одним периодом. Отметим также возможность иной, информационно-структурной интерпретации принципа. Множество всех подмножеств любой системы из N элементов содержит подмножеств. Тогда, постулируя постоянство скорости обработки информации в системе (одно подмножество в единицу времени), получаем принцип максимального роста как закон удвоения периода обработки информации при увеличении объема системы на 1 элемент . Последовательное добавление элементов и ассоциируется с чередой структурных перестроек, как скачков информационного объема обработки при расширении системы.
  • «Принцип иерархической синхронизации ритмокаскадов» – в момент бифуркации в некотором ритмокаскаде, все параллельно развивающиеся в системе младшие ритмокаскады (т.е. имеющие в данный момент меньший период) обрываются и стартуют – синхронизируются вновь от точки бифуркации по старшинству. Таким образом, младшие ритмокаскады «живут» и свободно развиваются в промежутках между моментами бифуркаций старших, «рождаясь» и «умирая» в эти моменты.
  • «Принцип фрактальности масштабной полноты ритмокаскадов» – в системе одновременно существуют все ритмокаскады, не противоречащие постулатам 2 и 3. Тогда дерево ритмокаскадов является фракталом, реализующим нелинейную природу времени самоорганизации. В реально проявленной системе реализуются далеко не все ритмокаскады, т.к. могут существовать дополнительные принципы запрета и ограничения – пространственно-временное окно существования системы, материальные условия, случайные внешние факторы, и т.д. В таком , наиболее жестком варианте, выполнение этих принципов тем точнее, чем выше организация системы, чем больше число ее иерархических уровней и совершеннее механизмы памяти и наследования. Поэтому в первую очередь речь идет о живых системах и организмах.

СВОЙСТВА ДЕРЕВА РИТМОКАСКАДОВ

Задать фрактал аналитически как привило очень сложно, если не невозможно, его проще вырастить, фрактал это процесс. Приведем явный вид дерева ритмокаскадов до девяти бифуркаций в первом поколении. Здесь по горизонтали отложено время в единицах основного периода ритма-водителя, а по вертикали даны номера структурных иерархических уровней системы, последовательно прорабатываемые ритмокаскадами с тем же номером поколения. Числа в самой верхней строке указывают порядок соответствующих кризисов.

Легко заметить, что ни на одном уровне не существует сколь угодно долгого периодического процесса, всегда он рано или поздно обрывается, а затем возрождается вновь, хотя на первом уровне не существует ни одного периода!

Например, на втором уровне период 2 непрерывно повторяется не более 4 раз, период 4 не более 5 раз, а на 3 уровне не более 12 раз …, после чего ритм исчезает на некоторое время. Именно такое фрактальное поведение с перебоями ритма ближе к биоритмам живых систем, а вовсе не бесконечные синусоиды циклистики. Обратим так же внимание, что если на некотором участке уровень касается ритмокаскадной кривой сверху, то на нем происходит ускорение ритма по закону удвоения, если же снизу, то замедление ритма по тому же закону. То есть в системе почти всегда сосуществуют уровни с противоположно направленными стрелами времени, что можно интерпретировать, как одновременное присутствие эволюции для одних уровней и инволюции для других. Стрела времени может менять свое направление на каждом уровне, за исключением первого, где период только замедляется.

Но реальная система имеет конечное число иерархических уровней, именно поэтому дерево ритмокаскадов не может расти бесконечно долго. Система завершает свое развитие, вычерпав структурный потенциал – это и есть ее предельно возможное время жизни. По завершении полного цикла жизни, он видимо может повторяться многократно по законам объемлющей системы, например линейный ритм с периодом равным времени жизни системы. Поэтому время жизни системы может быть периодом ритма водителя для большей системы и т.д. Следующим специфическим свойством дерева ритмокаскадов является наличие зон трансформаций-кризисов, или структурных резонансов – резких структурных перестроек системы от низших, к высшим уровням. Максимальные трансформации предшествуют точкам последовательного удвоения основного периода. Этой бурной, быстрой фазе предшествует «полуволна» вхождения в кризис и симметричная «полуволна» выхода из кризиса относительно среднего уровня между минимальным и максимальным уровнями, само вхождение предваряется эффектом замедления (в геометрической прогрессии со знаменателем-2) колебаний касающихся среднего уровня. Предкризисное замедление характерных ритмов перед точкой бифуркации отвечает хорошо известной теореме в теории катастроф Рене Тома. На рисунке это показано на примере кризиса 503-511. Мы видим, что кризисы устроены самоподобно фрактальным образом, и все области кризиса старшего порядка, исключая зону быстрого роста, образованы перекрывающимися кризисами младших порядков. Подробный анализ закономерностей распределения кризисов дерева ритмокаскадов приведены в [18,21,25]. Автомодельность, фрактальность нашего временного ряда объясняется функциональным самоподобием итераций его построения. Кривая дерева ритмокаскадов между двумя бифуркациями на первом уровне получается опусканием на один уровень кривой всего предшествующего первой бифуркации дерева ритмокаскадов, выросшего от момента его старта. Спектральный анализ таких фрактальных рядов дает степенной закон убывания с частотой, типа фликкер шума, что очень часто наблюдается в сложных системах.

Суть метода ритмокаскадов при анализе временных рядов сложных сводится к аппроксимации экспериментальной кривой деревом ритмокаскадов (одним или суммой нескольких), причем свободными параметрами являются лишь период ритма водителя, и момент старта дерева ритмокаскадов. Приложения метода ритмокаскадов к задачам моделирования временной динамики процессов турбулентности, ближнего космоса, эмбриогенеза животных, социальной истории и рождения гармонии можно найти в работах. Вероятно фрактальное дерево ритмокаскадов, имеет отношение ко многим процессам в природе и обществе, т.к. задает максимальный темп эволюции системы (21), что, по-видимому, оптимально для многих природных и социальных развивающихся систем, такие законы роста могли эволюционно закрепляться в конкурентной борьбе за выживание.

ЛИТЕРАТУРА

1. Аршинов В.И., Буданов В.Г. Синергетика --- эволюционный аспект// Самоорганизация и наука: опыт философского осмысления. М.: Арго, 1994, с.

2.. Аршинов В.И., Буданов В.Г., Синергетика как инструмент формирования новой картины мира. // Человек, наука, цивилизация. К 70-летию академика Степина В.С. М. Канон+. 2004 с. 428-463

3. Буданов В.Г. Синергетическая методология. //Вопросы философии. №5. 2006, с. 45-61

4. Д.С. Чернавский Синергетика и информация. Динамическая теория информации. Серия «Синергетика от прошлого к будущему» М. УРСС. 2004. 288с.

5. Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М. Мир.1987.

6. Хакен Г. Синергетика как мост между естественными и социальными науками.// Синергетическая парадигма. Человек и общество в условиях нестабильности. М. Прогресс-традиция. 2003. С.106-123

7.. С.П. Курдюмов, Е.Н.Князева. Основания синергетики. Сп-Б. Алетейя. 2002.

8 . Степин В.С. Проблемы описания развивающихся систем. Вопросы философии. № 8 , 2003 7

9. Аршинов В.И., Буданов В.Г., Войцехович В.Э. «Принципы процессов становления в синергетике» Труды XI Международной конференции «Логика, методология, философия науки». Секция 8. Методологические проблемы синергетики. Москва-Обнинск 1995. Т.YII. c.3-7

9.. Буданов В.Г. Трансдисциплинарное образование, технологии и принципы синергетики. //Синергетическая парадигма. (под редакцией Аршинова В.И., Буданова В.Г., Войцеховича В.Э.) М. Прогресс-Традиция. 2000.с. 285-304

1 0 . Степин В.С. Теоретическое знание. М.: Прогресс-Традиция. 2000

11. Буданов В.Г.«Синергетическа информационных кризисов и культура» Философия и наука. Москва. ИФ РАН 1996.

12. Буданов В.Г. «Принципы гармонии как холистические правила эволюционного суперотбора».// Современная картина мира. Формирование новой парадигмы . Москва. 1997 с. 109-123

13. Буданов В.Г . Синергетическая алгебра гармонии. // Синергетическая парадигма.. (под редакцией Аршинова В.И., Буданова В.Г., Войцеховича В.Э.) М. Прогресс - традиция. 2000.

14. Капица С.П., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. Синергетика и прогнозы будущего. М.: Наука, 1997

15. А.Д.Панов. Завершение планетарного цикла эволюции? Философские науки , N 3(2005), С.42-49; N 4(2005), С.31-

16. С. Н. Гринченко. Социальная метаэволюция человечества как последовательность шагов формирования механизмов его системной памяти. Электоронный журнал «Исследовано в Росиии», zhurnal.ape.relarn.ru/articles/2001/145.pdf , С.1652-1681, 2001.

17. Буданов В.Г. «Синергетика ритмокаскадов в эволюционирующих системах». Труды юбилейной сессии РАЕН – «Леонардо Да Винчи ХХ века. К 100-летию А.Л.Чижевского.», 27-28 февраля 1997. Москва 1997.

18. Буданов В.Г. Метод ритмокаскадов: о фрактальной природе времени эволюционирующих систем. Синергетика. Труды семинара. Т.2. М. МГУ 1999, с. 36-54.

19. Буданов В.Г. Ритмокаскады и их роль в космоземных связях. // Стратегия жизни в условиях планетарного экологического кризиса. Т.1. СПб. Гуманистика. 2002, с.207-218

20. Буданов В.Г . Ритмокаскады истории: Россия и будущее цивилизации.// Новые методы в социальных науках. (под редакцией В.Г. Федотовой). М, ИФ РАН, 2006, с. 308-322

21. Буданов В.Г. Задачи коллективного потребления с иерархией приоритетов: метод ритмокаскадов. Научный вестник МГТУ ГА. Серия. Прикладная математика и информатика. №104,2006, с. 141-152

22. Буданов В.Г. Концепция естественнонаучного образования гуманитариев: эволюционно синергетический подход. Высшее образование в России. №4, 1994, с.16-21

23. Малинецкий Г.Г., Потапов А. Б. Современные проблемы нелинейной динамики. М. УРСС. 2002, 360 с

24. Аршинов В.И. Синергетика как феномен постнеклассической науки. ИФРАН 2001

25. Буданов В.Г. Методология синергетики в постнеклассической науке и в образовании. ИФ РАН, М.: УРСС, 2007. 232 с.

Ритмокаскады истории и прогноз развития социально-психологических архетипов России до 2050 года


«Блажен, кто посетил сей мир
в его минуты роковые …»
Афанасий Фет

Многие считают, что прогнозы далекого будущего дело неблагодарное и безответственное, ведь проверить невозможно и спросить не с кого. Именно так рассуждает прагматичный обыватель, для которого будущее оптимистично. Но все меняется, когда впереди угрожающий хаос и неизвестность. Без образа будущего нет стратегии жизни, нет надежды, нет веры в завтрашний день; и не случайно известное китайское проклятие гласит: «чтобы вы жили в эпоху перемен!». Такова и сегодняшняя реальность, она требует большей мудрости в понимании причин прошлого и настоящего, что позволит нам ответственно строить будущее.

Проблемы моделирования истории

Моделирование истории занятие деликатное, принято считать, что история не терпит сослагательного наклонения, но именно это мы многократно проделываем, создавая модель, подбирая ее параметры, сверяясь с ходом реального прошлого. Исторические модели автоматически являются и футурологическими, момент «сейчас» в них не выделен. Их предсказания в будущем тем надежнее, чем больше ретросказаний – совпадений с предсказаниями модели в прошлом, поэтому желательно иметь доказательное совпадение модели с историей на десятилетия, лучше на века. Здесь верификация модели через активный, физический, планируемый, воспроизводимый эксперимент невозможна, модельные гипотезы проверяются за счет «экспериментов» самой истории, за счет богатства неповторимого событийного материала. Причем, концептуальная модель проверяется на моделях историй многих обществ.

Если говорить на языке физического моделирования, мы восстанавливаем модель по известному временному ряду экспериментальных данных, а потом продолжаем его построение в будущее, согласно этой модели. Решение такой задачи всегда неоднозначно и сначала следует выбрать тип модели, что зависит от вкусов модельеров, но и после этого мы обычно попадаем в класс, так называемых, некорректных, обратных задач, требующих априорной информации.

Существует еще одна принципиальная проблема моделирования в истории, да и вообще в гуманитарном знании – отсутствие строгих, количественных критериев при описании культурно-исторических событий. Точнее, относительно надежные критерии существуют лишь для временных и географических данных событий, для экономических, демографических и социологических они быстро обесцениваются по мере погружения в прошлые века. О культурологических, социально-психологических критериях принято говорить только на чисто качественном языке тенденций, мнений и экспертных оценок.

Исторических моделей пока совсем немного. В первую очередь это организмические классические модели О.Шпенглера, А.Тойнби и Н.Данилевского и Л.Гумилева, которые могут служить лишь первыми полуколичественными приближениями в реальных прогнозах.

Широко используются так же циклические подходы, основанные на эмпирически наблюдаемых свойствах периодичности некоторых аспектов общественного развития. Циклический подход возник в доисторический период, в первую очередь, в связи со звездным и биосферным хронотопами, породив архаические астрологические, символические языки описания антропной сферы. В ХХ веке циклический подход активно развивался научными методоми: В.Хлебников, П.Сорокин, А.Чижевский, Н.Кондратьев, В.Маслов, С.Яковец, Г.Кваша, В. Пантин, Г. Шубин и др. Однако, в циклистике до сих пор существуют свои нерешенные проблемы, как концептуальные, ведь здесь нет рождения, нет смерти, нет развития системы от цикла к циклу; так и генетические. Дело в том, что происхождение самих циклов плохо изучено, пожалуй, надежно можно говорить лишь о природе экзогенных солнечно-земных циклах А. Чижевского и эндогенных поколенческих циклах Н.Кондратьева. Как правило, строят простые линейные модели исторических циклов, однако время нелинейно и циклы непредсказуемо сбиваются, исчезают, рождаются.

Кроме того, начиная с работ Х. фон Ферстера и Римского клуба, на основе ресурсного подхода строятся экономические и демографические модели развития стран, регионов и мира в целом, но при этом, как правило, в глобалистском подходе не учитываются культурно-исторические факторы развития. Это проблема не только глобального моделирования. Обычно исторические прогнозы делаются на базе геополитических и экономических моделей развития, что ярко представлено в работах А. Агеева и Б. Кузыка, однако есть еще социокультурные и психологические факторы, которые в эпоху глобализации, манипуляции массовым сознанием, оранжевых революций и войн цивилизаций часто оказываются важнее многих экономических соображений. Эта сфера практически не моделируется. Для России это скорее социальная эсхатология, область русской духовной мысли и социальной философии, а не интересы современных профессиональных историков.

Современная теория сложных систем, или синергетика, располагает более адекватными подходами к прогнозированию: нелинейное моделирование и фрактальный анализ. В последнее десятилетие активно развивается теоретическая история, математическое моделирование истории, основанное на синергетическом, целостном описании общества как нелинейной развивающейся системы (С.Курдюмов, С.Капица, Л.Бородкин, Г.Малинецкий, Д.Чернавский, В.Белавин, С.Малков, А.Малков, В.Коротаев, Д. Халтурина, П. Турчин, В.Буданов). Именно этот подход, на наш взгляд, сегодня наиболее перспективен в долгосрочных прогнозах. Дело в том, что социальная реальность все более хаотизируется и, вместе с тем, глобализируется. Эти процессы, с одной стороны, сокращают горизонт предсказуемости на привычных нам масштабах социальных процессов, с другой стороны, создают возможность рождения параметров порядка и их идентификации и моделирования для мегапроцессов национальной, региональной и мировой динамики. Именно такие сложные, трансформационные процессы социума и умеет моделировать синергетика.

Ритмокаскадный подход в истории

Более десяти лет мной разрабатываются нелинейные модели развития социокультурных психологических архетипов – ценностно-смысловых блоков в укладах жизни, которые отличают разные времена и народы. Одна из таких синергетических моделей истории России обсуждается ниже, причем моделируется развитие именно плохо формализуемых социо-культурных и социопсихологических структур. Отметим сразу, что социально-экономический и геополитический аспекты в нашем подходе не является доминирующими. Они скорее создают контекст, моделирование которого является отдельной задачей, исследуемой, в частности, в работах Д.Чернавского, С. Ю. Малкова и А.С. Малкова.

Предлагаемая модель имеет горизонт ретросказаний в прошлое России около 400 лет (а по части архетипов более 1000 лет). То есть достаточно уверенно объясняет динамику социальных архетипов за последние четыре века, и дает прогноз на ближайшие десятилетия. Совпадение подавляющего большинства значительных исторических событий и исторических укладов с моделью дает, на наш взгляд, весомые аргументы в пользу ее применимости к прогнозированию будущего России.

Модель не дает ответов на вопросы «что делать?», свободу воли она не отрицает, но помогает ответить на вопрос «мы где?», без понимания которого и делать - то нечего. Ответ звучит теперь не привычной односложной метафорой, но разворачивается в целостном историческом контексте с генетическими программами взаимосвязей событий на десятилетия и даже века, как в прошлое, так и в будущее. Важно отметить, что прогнозируются не сами события, но потенциалы некоторых качеств социокультурных архетипов, которые могут активироваться либо переходить в пассивное состояние.

Еще раз подчеркнем, что наш подход отнюдь не отрицает необходимость социально-экономического моделирования, но, скорее, дополняет его культурно-историческим прогнозом, без которого картина будущего вряд ли может быть представлена адекватно.

Хочется надеяться, что модель поможет повысить надежность стратегического планирования, понять природу нашего прошлого и настоящего.

В основу нашего подхода к моделированию истории положены три гипотезы:

  • Предположение о существовании социально-исторических архетипов.
  • Обусловленность архетипов нелокальным социальным полем.
  • Ритмокаскадная природа развития архетипов.

1.Гипотеза социально-исторических архетипов: поведение целостной социально-исторической системы определяется небольшим числом социально-исторических архетипов , задающих базовые характеристики истории общества, его параметры порядка, если говорить синергетическим языком. Фактически речь идет о социальной генетике, об обращении к молчаливому знанию социума, его социальному бессознательному , воспроизводимому в культурных образцах, навыках, привычках, стилях мышления и поведения, тому, что прорастает из глубины времен в сегодняшний день и что неизбывно проявится в будущем. Термин социальное бессознательное используется нами в отношении социальной целостности в том же смысле, в каком индивидуальное бессознательное понимается в отношении личности или коллективное бессознательное в отношении человечества.

Сценарии разворачивания социальных архетипов, их взаимодействия и трансформации определяют канву, стиль исторического развития общества. Значимые масштабные исторические события также описываются на языке социальных архетипов, разлагаются по их базису.

Приведем теперь группы основных социально-исторических архетипов, которые мы выделяем в нашем подходе. Исходя из синергетических представлений, удобно предложить следующую общую систему комплексных социально-исторических архетипов.

  • ЦЕННОСТНО-ЦЕЛЕВЫЕ (социо-культурные аттракторы): религиозные, светские, личные, общественные …
  • ВЛАСТНЫЕ (способы управления): корпоративные, либеральные, авторитарные, абсолютистские…
  • ТРАНСФОРМАЦИОННЫЕ (положительные обратные связи): индивидуальные, пассионарные, коллективно-стихийные, протестные…
  • СТРУКТУРНЫЕ (иерархия, самоорганизация): бюрократические, элитарные, коллективные, соборные, сетевые…
  • АДАПТИВНО-СИНТЕЗИРУЮЩИЕ (типы гомеостаза и структура взаимосвязей социально-исторических архетипов): монархические, республиканские, либеральные, демократические, коммунистические, тоталитарные, …
  • РЕГИОНАЛЬНЫХ НАПРЯЖЕНИЙ (фрактальность): локальные социальные напряжения, конфликты, акции гражданского неповиновения …
  • МЕТАСИСТЕМНЫЕ (сопряжение со средой, внешние управляющие параметры): межгосударственные войны, глобальные изменения культурных ценностей, мировоззрений, идеологий, международной и геополитической обстановки, климатических изменений, масштабные стихийные и техногенные бедствия и катастрофы…

Нетрудно понять, что первые четыре архетипа являются базовыми, их временной ландшафт задает исторический портрет общества. Кроме того, они являются составными, как минимум, парными. В них явно прослеживаются оппозиции «коллективное – индивидуальное» и «вертикаль - горизонталь». Тем самым существуют не четыре, а, по крайней мере, восемь базовых архетипов. Синтетический пятый мультиархетип определяет действующий в данный момент способ сборки базовых архетипов в конкретный тип общества, формации. Он также определяет и возможный спектр потенциальных альтернатив общественного уклада. Архетип шестой является маркером скрытых болезней и проблем данного общества, его болевых точек, его пограничья, мы специально выделяем его из пятого архетипа. Для такой большой неоднородной территории как Россия он ярко манифестирует в Чечне, для Великобритании в Ольстере, для Испании в области басков и т.д. Последний седьмой архетип описывает развитие общества в контексте глобально-исторического процесса, что предполагает знание цивилизационных архетипов и способов реакции на них данного общества.

2. Гипотеза нелокального социального поля.

Социально-исторические архетипы являются событийными проявлениями относительно устойчивых развивающихся структур социального поля, по сути, это социально-полевые архетипы. Действие социального поля опосредуется: с одной стороны культурной традицией, событийной средой, практиками и сознанием людей, с другой, феноменами бессознательного полевого обменного взаимодействия людей, которое не обязательно связано с прямой коммуникацией индивидов.

Поскольку идеи социального поля не так уж популярны, в отличие от идей контактной коммуникации, материальной, в частности, экономической детерминации социальной жизни, сделаем несколько пояснений.

Напомним, что феномены когерентного социального поля каждому хорошо знакомы. В простейшей, локальной форме они ярко проявляются, например, в поведении: возбужденной толпы, болельщиков на стадионе, аплодирующих зрителей, солдат, идущих в атаку. Человек как бы «захватывается», «заражается» состоянием и поведением коллектива, обычно этот феномен и ассоциируют с социальным, или групповым полем, локализованным на месте событий, и именно так в начале ХХ века его ввел в психологию Курт Левин. Такой «захват» никогда не остается без последствий для личности: от фобий, стрессов и вытесненных комплексов, до неизбывного желания вновь пережить это пьянящее состояние единения, впечатление того момента, иногда переходящее в навязчивую зависимость. Таким образом, раз возникнув, социальное поле живет в нас, часто помимо нашего желания и знания о нем, тем самым делокализуясь во времени, времени физическом, психологическом, социальном. Социальное поле укореняется через множественные повторения культурных образцов в традиции, воспитании, либо мощью разовой прививки-инициации-потрясения. Вероятно, именно этот механизм может объяснить возникновения пассионарных толчков в теории этногенеза Л.Гумилева.

В архаических, традиционных обществах социальные архетипы были тонко гармонизированы в ритуалах праздников и повседневности, направленно инициируя, трансформируя человека, но, не меняя общество. В нашем мире они творят историю.

Вот почему регулярные многотысячные митинги, народные празднества, активные военные действия, массовые молебны создают чрезвычайно мощные структуры социального поля, сплачивающие либо трансформирующие общество, пробуждая в нем различные стороны человеческой природы, начиная от природы животной до высшей духовной. Наличие именно этих полевых структур позволяют стихии социального хаоса стать обществом.

Эти структуры тысячелетиями используются идеологами элит для управления обществом: в протестных формах для демонтажа старого, в утопических формах для строительства нового мира. Однако элита сама представляет один из социальных архетипов, живущий, как и другие архетипы, по законам самоорганизации. Элита может, если способна, поняв тенденции исторического развития, использовать, перенаправить энергию социального поля других архетипов, но не создавать ее, во всяком случае, в пределах времени своей жизни.

Ярким примером такой социальной инженерии, технологии идеологического управления «массами», является использование протестной стихийной энергии крестьянской России большевиками для: успеха революции, свержения монархии, победы в гражданской войне, энтузиазма первой пятилетки; а на ее излете-трансформации для коллективизации, превращения единоличника в пролетария города и деревни.

Может возникнуть ощущение, что социальные архетипы несут в себе только мощные аффективные состояния и локализованы в области событийного проявления. На самом деле, феномен социального поля заключен не только в этом, он намного более тонок и впечатляющ. Он носит глобальный характер, и не локализован в пространстве и времени. Последние, так называемые эффекты синхронистичности К.Г.Юнга, формируют и обнаруживают социальное коллективное бессознательное синхронно, единовременно на уровне не локализованных в пространстве социальных систем, это когерентность через дальнодействие. Они наблюдаются и в животном мире, это, так называемый, внутривидовой феномен «сотой обезьяны», когда навык, условный рефлекс может передаваться без прямого контакта особей на любом расстоянии. В культуре, например, они проявляются в феноменах возникновения одинаковых стилей в искусстве в разных частях мира, в синхронном совершении одинаковых научных открытий, в явлениях сверхустойчивости традиций и религий в диаспорах в разных уголках планеты. А догоняющая модернизация народов третьего мира, которые как бы «считывают» западную культуру, хотя и на свой лад, преодолевая целые эпохи исторического развития? В частности, загадку возникновения планетарного Осевого времени можно пытаться объяснить единым для всего человечества социополевым переходом к общим духовным ценностям: мировым религиям, философиям. Вероятно и грядущий в ХХ I веке антропогический переход имеет те же причины.

Современная физика, начиная с В.Паули и Д.Бома, строит, пока предварительные, квантово-полевые модели объяснения феномена синхронистичности или когерентности через дальнодействие. Сегодня нелокальные (дальнодействующие) макроквантовые корреляции, так называемый эффект Эйнштейна-Подольского-Розена, в физике надежно экспериментально установлены в опытах Аспекта. Вполне возможно, что они отвечают и за нелокальные социальные поля (Р. Уилсон, Р. Пенроуз, М. Менский, И. Данилевский). Как здесь не вспомнить, наряду с феноменами массового сознания и культурных традиций, идеи ноосферы Вернадского, третий мир Поппера или идеальные миры эйдосов Платона.

3. Ритмокаскадная природа развития социально-исторических архетипов .

Базовые социально-исторические архетипы развиваются во времени относительно автономно друг от друга. Развитие каждого социально-исторического архетипа можно описать в кодах растущего дерева ритмокаскадов. Рассмотрим эту идею подробнее.

Метод ритмокаскадов

Далее используется подход моделирования эволюционирующих систем, созданный автором в 1996 году, и названный в работах [1-4] методом ритмокаскадов . Метод с успехом применялся к описанию сложных развивающихся систем, как живой, так и неживой природы. В его основе лежит идея синтеза двух повсеместно распространенных категорий времени: времени-ритма и времени-возраста. Первый образ времени дают циклические модели, а в качестве второго, апериодического образа времени мною взят, так же широко распространенный, сценарий перехода (выхода) системы к (из) динамическому хаосу - сценарий Фейгенбаума. Напомним, что сценарий Фейгенбаума представляет собой каскад последовательных удвоений периода (частоты) системы. Синтез осуществляется на самом быстром варианте сценария Фейгенбаума, названного мной ритмокаскадом (1996) ,, когда сценарий становится масштабно инвариантным не только в пространстве параметров, но и на временной шкале. Учет иерархических отношений в системе приводит к построению дерева ритмокаскадов .

Теперь о методе в деталях. Речь пойдет о системах, формирующихся под действием некоторого фиксированного базового ритма-водителя с периодом , далее полагаем время дискретным и считаем, что система развивается на периодической решетке. В исторических системах естественным периодом является год .

Основные постулаты метода ритмокаскадов.

1. «Принцип максимума темпа роста ритмокаскадов»

сразу по завершении очередного периода происходит бифуркация его удвоения (увеличения или уменьшения вдвое), так последовательно образуется временной (прямой или обратный) ритмокаскад. То есть прямой или обратный каскад Фейгенбаума, в котором точки бифуркации синхронизованы с концами периодов, т.е. самый быстрый каскад Фейгенбаума . В общем случае прямой ритмокаскад, стартующий в момент , выглядит так: {[ ], + , + 3 , +7 , …, +( ) ,…} (1)

Здесь приведены последовательные моменты бифуркаций удвоения периода, причем момент старта к ним не принадлежит, поэтому взят нами в квадратные скобки. Как видим , время между соседними точками бифуркации последовательно удваивается. Это действительно самый быстрый каскад Фейгенбаума, при котором еще имеет смысл говорить об октавном принципе (изменение периода вдвое). Обычно же предполагают адиабатическую зависимость внешних параметров от времени, когда между ближайшими точками бифуркации совершается много колебаний с одним периодом.

Отметим также возможность иной, информационно - структурной интерпретации принципа . Множество всех подмножеств любой системы из N элементов содержит подмножеств. Тогда, постулируя постоянство скорости обработки информации в системе (одно подмножество в единицу времени), получаем принцип максимального роста как закон удвоения периода обработки информации при увеличении объема системы на 1 элемент. Последовательное добавление элементов и ассоциируется с чередой структурных перестроек, как скачков информационного объема обработки при расширении системы.

2. «Принцип иерархической синхронизации ритмокаскадов»

в момент бифуркации в некотором ритмокаскаде все параллельно развивающиеся в системе младшие ритмокаскады (т.е. имеющие в данный момент меньший период) обрываются и стартуют-синхронизируются вновь от точки бифуркации по старшинству. Таким образом, младшие ритмокаскады «живут» и свободно развиваются в промежутках между моментами бифуркаций старших, «рождаясь» и «умирая» в эти моменты.

Поясним это подробнее. Рассмотрим бесконечный ритмокаскад, стартующий в момент времени =0, и для простоты положим =1. Согласно формуле (*) он принимает вид: {[0], 1, 3, 7, 15, 31, …}, и, поскольку, ряд нигде не обрывается, то это самый старший ритмокаскад, образующий первый уровень системы. Тогда, в следующем поколении по старшинству, т.е. на втором уровне системы в промежутках (окнах доступа) между точками бифуркаций первого уровня развиваются младшие, конечные ритмокаскады: {[1], 2}; {[3], 4, 6}; {[7], 8, 10, 14,}; {[15], 16, 18, 22, 30}; …. Этот процесс продолжается в следующем поколении, т.е. на третьем уровне в точках решетки, не задействованных первым и вторым уровнем, строятся свои конечные ритмокаскады: {[4], 5}; {[8], 9}; {[10], 11, 13,}; {[16], 17}; {[18], 19, 21}; {[22], 23, 25, 29}. Фактически ритмокаскады n +1 уровня строятся внутри окон доступа ритмокаскадов n -го уровня. Дальнейшее итерационные построения проводятся по индукции и приведены ниже на рисунке 1.

3.«Принцип фрактальности - масштабной полноты ритмокаскадов»

- в системе одновременно существуют все ритмокаскады, непротиворечащие постулатам 2 и 3. Тогда дерево ритмокаскадов или совокупность ритмокаскадов всех уровней является фракталом, реализующим нелинейную природу времени самоорганизации. В реально проявленной системе реализуются далеко не все ритмокаскады, т.к. могут существовать дополнительные принципы запрета и ограничения - пространстенно-временное окно существования системы, материальные условия, случайные внешние факторы, и т.д. В таком , наиболее жестком варианте, выполнение этих принципов тем точнее, чем выше организация системы, чем больше число ее иерархических уровней и совершеннее механизмы памяти и наследования. Поэтому, в первую очередь речь, идет о живых системах и организмах, а также больших суперорганизмах, ценозах социума, биосферы и космоса.

Свойства дерева ритмокаскадов

Задать фрактал аналитически, как привило, очень сложно, если не невозможно, его проще вырастить, фрактал это процесс. Приведем явный вид дерева ритмокаскадов до девяти бифуркаций в первом поколении, частично его три уровня уже были построены выше. Представленная на рисунке 1 структура возникающего временного ряда имеет самоподобный фрактальный характер. Здесь по горизонтали отложено время в единицах основного периода ритма-водителя, а по вертикали даны номера структурных иерархических уровней системы, последовательно прорабатываемые ритмокаскадами с тем же номером поколения.

Рис. 1 Структура дерева ритмокаскадов

 

Дробный ритм. Легко заметить, что ни на одном уровне не существует сколь угодно долгого периодического процесса, всегда он рано или поздно обрывается, а затем возрождается вновь, хотя на первом уровне не существует ни одного периода! Например, на втором уровне период 2 непрерывно повторяется не более 4 раз, период 4 не более 5 раз, а на 3 уровне не более 12 раз …, после чего ритм исчезает на некоторое время. Именно такое фрактальное поведение с перебоями ритма ближе к биоритмам живых систем, а вовсе не бесконечные синусоиды циклистики.

Две стрелы времени . Обратим внимание на то, что если на некотором участке уровень касается ритмокаскадной кривой сверху, то на нем происходит ускорение ритма по закону удвоения, если же снизу, то замедление ритма по тому же закону. То есть в системе почти всегда сосуществуют уровни с противоположно направленными стрелами времени, что можно интерпретировать, как одновременное присутствие эволюции для одних уровней и инволюции для других. Стрела времени может менять свое направление на каждом уровне, за исключением первого, где период только замедляется . Напомним, что согласно сценарию Фейгенбаума при ускорении ритма система выходит их динамического хаоса, а при замедлении приближается к нему. Например, в зрелом возрасте физические уровни человека деградируют, а духовные развиваются.

Конечность роста. Но реальная система имеет конечное число иерархических уровней, именно поэтому дерево ритмокаскадов не может расти бесконечно долго. Система завершает свое развитие, вычерпав структурный потенциал - это и есть ее предельно возможное время жизни. По завершении полного цикла жизни, он, видимо, может повторяться многократно по законам объемлющей системы, например линейный ритм с периодом равным времени жизни системы. Поэтому время жизни системы может быть периодом ритма водителя для большей системы и т.д.

Кризисы – трансформации. Следующим специфическим свойством дерева ритмокоскадов является наличие зон трансформаций-кризисов, или структурных резонансов – резких структурных перестроек системы, начиная от низших на рисунке (новых), к высшим (старым) уровням. Максимальные трансформации предшествуют точкам последовательного удвоения основного периода на первом, самом старшем уровне. Самой бурной, быстрой фазе кризиса предшествует «полуволна» вхождения в кризис и симметричная «полуволна» выхода из кризиса относительно среднего уровня между минимальным и максмальным уровнями, само вхождение предваряется эффектом замедления (в геометрической прогрессии со знаменателем-2) колебаний касающихся среднего уровня. На рисунке 1 это показано на примере кризиса 503-511. Мы видим, что кризисы устроены самоподобно фрактальным образом, и все области кризиса старшего порядка, исключая зону быстрого роста, образованы перекрывающимися кризисами младших порядков. Подробный анализ закономерностей распределения кризисов дерева ритмокаскадов приведены в [2,4].

Фрактальность. Фрактальность нашего временного ряда объясняется функциональным самоподобием итераций его построения. Поясним, что имеется ввиду. Как мы видели окна доступа любого уровня заполняются подобным образом. Самоподобие означает, что во всех окнах доступа, вне зависимости от уровня, за равные промежутки времени выстраиваются изоморфные фрагменты ритмокаскадных деревьев. В таком случае, при наличии бесконечного числа иерархических уровней, мы получаем, точнее «выращиваем» за бесконечное время самоподобный, фрактальный объект --- полное дерево ритмокаскадов. Это означает, что в окне доступа величины T для любого уровня, этот и нижележащие уровни воспроизводят программу развития всей системы за время T, которая уже состоялась и развивалась раньше на старших уровнях от момента старта системы t = 0. Система, как бы вспоминает «молодость» с момента рождения.

Кроме того, кривая дерева ритмокаскадов между двумя бифуркациями на первом уровне получается опусканием на один уровень кривой всего предшествующего первой бифуркации дерева ритмокаскадов, выросшего от момента его старта. Формализуем это утверждение. Введем функцию-изображение части дерева ритмокаскадов , заданную на решетке x = (0, 1, 2, 3, …), и принимающую значения 0, 1, 2, 3, … . Здесь х – отвечает дискретным значениям временной оси, а значения отвечают номерам уровней системы, причем функция совпадает с графиком ритмокаскадного дерева вплоть до точки х = ( -1), т.е. до n -й точки бифуркации на старшем уровне. При значениях х › ( -1) функция =0. Тогда итерационный закон фрактального роста имеет вид:

= + , (2)

и мы получаем функцию-изображение от старта дерева ритмокаскадов до следующей n +1-й точки бифуркации на старшем уровне. Спектральный анализ таких фрактальных рядов дает степенной закон убывания с частотой, типа фликкер шума, что очень часто наблюдается в сложных системах.

Распределение бифуркаций по уровням. Легко посчитать количество бифуркаций на каждом уровне за период от старта дерева ритмокаскадов до n -й точки бифуркации на первом уровне. Для к -го уровня она оказывается равной . Действительно, для малых значений n проверка идет непосредственно по рисунку 1, а шаг индукции фактически содержится в формуле (2), при опускании графика на один уровень получаем хорошо известное тождество . Обратите внимание, число бифуркаций биномиально распределено по уровням и максимально, не на первом, старшем уровне, а на уровнях вблизи значений k = n /2. Т.е. по мере роста дерева ритмокаскадов, происходит увеличение числа уровней и наибольшая активность (число бифуркаций) переносится на более высокие (по номеру) уровни, сдвигаясь вместе с центральным уровнем.

Поскольку любой дискретный момент времени Т отвечает некоторой точке бифуркации в ритмокаскаде, тогда можно определить на каком уровне произошла эта бифуркация. Для этого следует произвести разложение промежутка времени (0, Т ) по последовательности ритмокаскадов следующим образом: если Т есть одна из точек первого уровня, то Т = -1, в противном случае значение Т превосходит эту ближайшую точку бифуркации на первом уровне на величину не более -1, и теперь она может располагаться только на втором или более низких уровнях. Если теперь точка принадлежит ритмокаскаду второго уровня, стартовавшего от ближайшей к Т точки ритмокаскада первого уровня, тогда Т = ( -1)+( -1), , в противном случае она принадлежит третьему или более низкому уровню. Выбирая максимально возможное , повторяем процесс разложения на третьем уровне и т.д. Приведем окончательную общую формулу для разложения произвольного момента времени по ритмокаскадам разных уровней. Здесь аргументы - номера соответствующих бифуркаций в различных поколениях ритмокаскадов (на различных иерархических уровнях), а сама левая часть задает моменты бифуркаций при данной конфигурации бифуркаций на разных уровнях.

(3)

причем существенно правило упорядоченности аргументов согласно правой части. Смысл этого разложения в том, что интервал (0,Т) покрывается без наложений монотонно убывающими отрезками-фрагментами ритмокаскадов, по одному с каждого уровня. Тем самым определяется уровень m , на котором в момент Т произошла бифуркация. Это аналог двоичного разложения натурального числа, только здесь допускается неточное неравенство на последнем уровне m . Теперь несложно вычислить и количество бифуркаций на уровне m к моменту Т.

(4)

Общие рекомендации. Суть метода ритмокаскадов при анализе временных рядов сложных систем сводится к апроксимации экспериментальной временной зависимости деревом ритмокаскадов (одним или суммой нескольких), причем свободными параметрами являются лишь период ритма водителя, и момент старта дерева ритмокаскадов. Приложения метода ритмокаскадов к задачам моделирования временной динамики процессов турбулентности, ближнего космоса, эмбриогенеза животных, социальной истории и рождения гармонии можно найти в работах [2-4,55]. В частности, в работах [2,4,16] также показано, что временная фрактальность процессов является универсальным свойством систем, обладающих структурной иерархией доступа к обобщенному ресурсу. Замечательно то, что максимальная скорость фрактального роста, протекания ресурса на последующие уровни обеспечивается при последовательном удвоении размеров окон пассивности и точечных окнах активности в порождающей функции потребления, которая и реализуется в методе ритмокаскадов. Закон роста дерева ритмокаскадов реализует максимальную скорость эволюции системы, что, по-видимому, оптимально для многих природных и социальных развивающихся систем, такие законы роста могли эволюционно закрепляться в конкурентной борьбе за выживание , и, вероятно потому, эволюционно предпочтителен, отобран природой. Идеи отборов законов природы мы находим так же в работах Малинецкого и Куракина [9].

Цветные ритмокаскадные дервья. Обычно бифуркацию в системе связывают с резкой сменой некоторой характеристики или качества системы. В простейшем случае этих качеств может быть несколько, а если в модели важно лишь его наличие или отсутствие, то возникает упрощенное дискретное описание системы. Будем называть качества красками, а их совокупность - палитрой. Тогда по мере развития система окрашивается в разные цвета без их смешивания. Введем теперь полезное для дальнейшего понятие цветного дерева ритмокаскадов, которое нагружает уровни дерева внутренними динамическими степенями свободы. Определим это так: по мере развития каждого уровня ритмокаскадного дерева его качественные состояния изображаются цветом промежутка между двумя последовательными бифуркациями на этом уровне, для каждого уровня палитра может быть своя, так же как и закон смены красок в точках бифуркации. Предположим теперь, что дана универсальная палитра из N красок и простейший циклический закон чередования красок в последовательных точках бифуркаций на каждом уровне, тогда говорят, что задано цветное ритмокаскадное дерево с универсальной циклической N -палитрой. Далее мы будем использовать простейшую двухцветную палитру. Это означает, что уровни иметь лишь два качества, например, черный или белый, активный или пассивный и т.д., так, как бинарная система широко распространена в гуманитарной сфере. Эту систему описания можно применять для оценки потенциалов уровней в текущий момент времени, приписав каждой краске свое значение потенциала. Например, в бинарной системе естественно говорить о системе 1-белый, активное состояние и 0-черный, пассивное состояние уровня. При этом кризисы-трансформации воспринимаются нами как периоды времени, в которых максимальное число уровней меняют цвет-качество за минимальное время.

Исторические экспликации. Подчеркнем, что дерево ритмокаскадов --- это матрица структурно-функциональных состояний системы, в данном случае социальной, которая растет, заполняется и изменяется со временем, с годичным шагом, по специфическому закону, увеличивая свою сложность и количество структурных уровней по самоподобному фрактальному принципу.

Экспертный анализ, проведенный на системах разной природы показывает, что строки ритмокаскадной матрицы отвечают следующим функциональным уровням системы, по старшинству, то есть по очередности возникновения: 1– субстанциальный; 2 – энергетический; 3 -- реактивно-эмоциональный; 4 -- рефлекторно-логический; 5 -- информационно-интуитивный; 6 – когерентный; 7 -- волевой. Уровни с 8 по 14 повторяют назначения 1 – 7 уровней, но на следующем метауровне системы и т.д. Столбцы ритмокаскадной матрицы отвечают дискретным моментам времени. Элементы на пересечении строк и столбцов отвечают качественным оценкам состояний уровней в определенные моменты времени, например, активность или пассивность, или есть бифуркация – нет бифуркации (последний случай изображен на рис. 1), в зависимости от выбора описания внутреннего пространства состояния уровней.

Моменты активации-запуска дерева ритмокаскадов, отвечающих конкретным социально-историческим архетипам в далеком прошлом, в частности, задают кризисные ландшафты и очередность трансформаций состояний социума в эпохах перемен. Момент активации связан с мощным всплеском социального поля, например, с войной или пассионарным толчком в смысле Гумилева, но не только. Это может быть любой яркий взлет когерентности состояния умов и желаний многих тысяч людей.

Важно отметить, что фрактальная природа ритмокаскада позволяет нам писать историю не с «чистого листа». Это, обычно, требуется в физических моделях. Мы полагаем, что исторический момент активации архетипа есть его манифестация в одной из наиболее мощных зон трансформации (за минимальное время трансформируются максимальное число уровней), которых может быть неопределенно много как в далеком прошлом, так и в будущем. Сам же момент перворождения ритмокаскада, скорее всего, восходит к архаическим эпохам, и его распознать, крайне трудно. Таким образом, могут существовать ритмокаскады более древние, чем государства, этносы и цивилизации, они уходят корнями в доисторическое прошлое человечества.

Как мы видели, специфическим свойством дерева ритмокаскадов является наличие зон трансформаций-кризисов, или структурных резонансов - резких структурных перестроек системы, очередей перестроек начиная с более молодых «духовно-идеологических» уровней, к более ранним, старшим эмоционально-энергетическим, субстанциальным уровням. Максимальные трансформации предшествуют моментам последовательного удвоения базового периода на старшем, первом уровне. Этой бурной, быстрой фазе предшествует «полуволна» вхождения в кризис и симметричная «полуволна» выхода из кризиса относительно среднего уровня, предваряемая предкризисным замедлением характерных ритмов в духе теории катастроф.

Потенциальная история конкретного государства на предлагаемом языке представляется совокупностью социокультурных ритмокаскадов разного возраста, точнее архетипическим ритмокаскадным ценозом, задающим возможные предпочтения, стили и доминанты развития в каждый период времени. Реальная, событийная история может проявить эти потенциалы, и чем они выше, тем больше вероятность их проявления-реализации. Подчеркнем, что истории разных государств, конечно, зависят, как от возрастной структуры архетипического ценоза, так и от национальных типов взаимодействия и весов архетипов, а так же внешних вмешательств в систему архетипов.

Ритмокаскадная модель истории России

В приложении к России экспертный анализ показывает, что исторически значимые этапы и события за 400 лет укладываются на сеть из десяти ритмокаскадных деревьев, задающих своеобразную архетипическую систему координат. Сохраняя нумерацию и смысл, описанный ранее для ритмокаскадов произвольного общества, имеем следующий перечень ритмокаскадов для России:

  1. Духовно-религиозный. Стартует от крещения Руси, особо значим в жизни государства вплоть до Елизаветинской эпохи, затем теряет энергетику, и проявляется в превращенных формах в ХХ веке, особенно с конца Отечественной войны до наших дней, сейчас испытывает крупнейшую трансформацию 2002 - 2010 г.г. Закладывает духовно-эмоциональный метауровень общества на последующие столетия. В период перестройки и по сей день является одним из основных «гарантов» ее мягкого бескровного сценария.
  2. Духовно-идеологический. Стартует от Куликова поля, консолидирует общие цели власти светской, духовной и народа, рождает архетип национальной идеи. Многократно утрачивал энергию, период перестройки - один из таких периодов. Его возрождение , обретение подлинной национальной идеи происходит с 2012-2018г.г. Сегодня, к сожалению, можно довольствоваться лишь брежневским палиативом «о дальнейшем повышении благосостояния». Пока народ не осознает настоящих исторических вызовов.
  3. Властно—корпоративный. Стартует от Рюрика, дает образ коллегиального принятия решений на уровне элиты. Значим для России вплоть до Ивана 111, затем теряет энергию. Возрождается в Екатериненскую эпоху вплоть до победы над Наполеоном, смягчая царский абсолютизм. Манифестирует в правление Александра II , а также в 1900-1914 г.г. и в советский период с послевоенного времени. Его энергетика исчерпывается к 2012г. Непосредственно перед перестройкой и во время нее испытывает спад.
  4. Властно - авторитарный. Берет начало от признания легитимности царской власти Ивана Грозного патриархом Константинопольским. Манифестирует в эпоху от Елизаветы до Александра 1, с 1942 его энергия неизменна, яркие манифестации вплоть до семидесятых, сейчас происходит его укрепление, завершающееся к 2006 г. Далее до 2060 г. этот архетип входит в максимум своих проявлений. В период перестройки он подавлен.
  5. Коллективно-соборный. Стартует от Великого стояния на Угре, после которого Русь освободилась от порабощения. Когерентное чувство единства этноса. Манифестировал во время изгнания поляков, призвания Романовых, во времена правления Петра 1, после отмены крепостного права. Его апофеоз в советское время, максимум манифестации - «Советский народ» - семидесятые. Это был становой хребет Советского Союза, и он исчезает, точнее, трансформируется в 1982-1991 г.г., переводя свою энергию на метауровень подсознания, в период перед исчезновением он обладает удвоенной энергией. Именно это первая истинная причина перестройки, именно это не позволило сохранить Союз. Его энергетика проявляется затем в 1998-2006, затем в 2020-2050.
  6. Элитно-бюрократический. Стартует от основания дома Романовых. Находится в противофазе с коллективно-соборным архетипом, манифестирует от правления Елизаветы до отмены крепостного права, затем 1900-1956 г.г. В перестройку переживал глубочайший кризис. Начало возрождения элиты 1989-1995 г.г., именно ее манифестацию, только ее манифестацию мы и наблюдали до недавнего времени.
  7. Трансформационно - пассионарный. Стартует от возникновения Запорожской сечи. Описывает жизнь пассионарного субэтноса в России: энергичных людей склонных жить в условиях повышенного риска, начиная от беглых, казаков и, кончая, диссидентами и предпринимателями. Манифестирует почти во все войны и переходные периоды: во времена становления дома Романовых, особенно с эпохи Петра и до середины царствования Елизаветы, в конце царствования Екатерины, с восьмидесятых годов XIX века по 1910, с начала Отечественной войны и далее с нарастанием, начиная с 1975 года. Пик манифестации пройден в прошлом году, трансформация 2003-2010 г.г. переводит его энергию на метауровень подсознания социума, яркие манифестации в двадцатые годы и в середине ХХ1 века.
  8. Трансформационно-коллективные. Стартуют от крестьянского восстания С.Разина и дополняются ритмокаскадом восстания Е.Пугачева. В этих двух социально-исторических архетипах присутствует не только протестное начало, но так же в стихийной форме заложены идеи либерализма, самоуправления и гражданского общества. Это «наш ответ» просвещенной Европе.
  9. Если крестьянская стихия антифеодального протеста связана с именем Разина, то линия вечевых республик Новгорода, Пскова и казацкого вольного самоуправления связана с выступлением Пугачева. Это действительно можно проследить, достраивая ритмокаскады в прошлое, так что Россия имела и имеет свой исторический путь к демократии, не менее древний, чем в Европе. Не случайно, одним из уроков пугачевского бунта было дарование Екатериной II самоуправления казачеству.

Интерференция максимально мощных зон манифестации этих ритмокаскадов, начиная с 1890 по 1930, просто перепахала Российскую государственность и культуру. Такого периода в России никогда не будет, такая интерференция уникальна, с ней, видимо и связаны возможность прививки двух европейских революционных течения противостоящих друг другу, и оседлавших эти архетипы: социал-либерализм и социал-коммунизм. Тогда в 1917 победил социал-коммунизм - превращенная разинская стихия крестьянского протеста «за всех опальных и кабальных», его могучая манифестация завершилась 1918-1925. Энергия проявлялась так же в 1932-1940 и 1956-1986 так, что в перестройку она была уже на излете. Новая мощная манифестация ожидается только в середине века, видимо с возможностью возрождении и Советского Союза, хотя некоторое оживление этого процесса наблюдается в 2003-2018г.г.

Вторая линия реформ, идущих, как ни нелепо это звучит, от Пугачева, точнее, уроков пугачевщины, привела к Февральской революции. Так была использована энергия этого либерально-протестного архетипа. Большевики, видимо, извлекли свои уроки из Французской революции и решили не раскачивать маятник, не смешивать идеологии, они «срезали» либеральную часть политического спектра в стране, кого в эмиграцию, кого в лагеря. Однако, пугачевский архетип на сто лет моложе разинского, он быстрее восстанавливается, кроме того, социальное поле нельзя уничтожить в подсознании людей, даже если нет лидеров.

И действительно, энергия либеральных реформ этого архетипа проявлялась уже в пору юности А.Пушкина (не случайно он хотел писать историю пугачевского бунта) и победы над Наполеоном 1812-1820, далее в 1852-1868. Мощная трансформация-пробуждение начинается 1895-1901, далее непрерывная манифестация вплоть до 1931. Возрождение энергии с 1964, в перестройку в 1984-1988 вновь ненадолго подключается когерентный уровень надежды, который «светил» ранее строителям коммунизма 1960-1975, а после, в 1990-1992 окрылял реформаторов-радикалов, он и окрашивает перестройку в романтические тона. Волевые начала проявляются с 1991 по 2008, далее его манифестация максимальна 2010-2025 и к 2030 переходит в режим строительства новых форм проявлений. Таким образом, 1991 год действительно был реваншем Февральской революции, несмотря на то, что ее буржуазные корни десятилетиями вытаптывались.

  • 10. Метасистемный (сопряжение с внешней средой, внешние управляющие влияния). Типичные формы влияния это войны, экономическая и политическая зависимость, экспансия культурных ценностей, масштабные геополитические, климатических, экологические изменения. Часто субъектами влияния оказываются мировые и национальные архетипы значимые для России: общехристианский, панславянский (битва народов при Грюнвольде, все славяне против тевтонов, Балканские войны конца Х1Х), паносманский. панисламский, коминтерновский, архетип Великой Французской Революции, породившей социализм и коммунизм, Наполеоновские и мировые войны ХХ века и т.д. В определенные периоды упадка властных архетипов, происходил перехват управления. Россия с 1917 по 1940 жила не на Российском державной, а на привнесенной коминтерновской воле и идеологии мировой революции, которая ненавидела Российскую империю – «тюрьму народов». Вспомним: Толстой как зеркало русской революции, Пушкин как жертва царской тирании. О славной истории побед русского оружия и реформ Петра и Грозного вспомнят в Отечественную, с необходимостью возрождением духа державности и чувства Родины. А.Ахиезер и С.Хантингтон безусловно правы, Россия это особая тысячелетняя цивилизиция, однако трижды она была под доминантами внешних метаархетипов, первый -- призвание варягов, второй – 250 лет под культурно-политическим ордынским влиянием империи чингизидов, (альтернатива тевтонскому завоеванию крестоносцев) и третий – 70 лет под интернациональной идеологической доминантой коммунизма (альтернатива евро-американо-японскому протекторату), благодаря которой провела ускоренную модернизацию и сохранила свою государственность в ХХ веке. Эти метаархетипы стали частью нашей культурной истории и традиции.

Синтетические архетипы . В ХХ веке эти 9 базовых социально-исторических архетипов России поочередно объединяют синтетические адаптивные архетипы: монархический, социалистический, демократический. В монархическом архетипе сборки доминирует авторитарный архетип, в социал-коммунистическом советском варианте доминирует трансформационно-коллективный архетип общинного типа, сегодня в демократическом архетипе России доминирует трансформационно-коллективный архетип социал-либерального толка. Соответствующие ритмокаскады, стартовавшие в 1922 и 1991 годах сегодня существуют не виртуально, но проявлены, как архетипы СНГ и молодой России.

О РОССИИ СЕГОДНЯ

Демократический архетип Российской государственности совсем молод, 17 лет это поздний подростковый возраст, возраст самоидентификации, выбора пути, идеалов, пробы сил, осознания ответственности и начала самостоятельной жизни. Все болезни недавнего переходного возраста налицо, в частности, неуважение к предыдущей общественной традиции, пренебрежение ценностями культуры, подражательство и желание сиюминутного успеха.

Здесь нечему удивляться, ведь в формировании демократии сегодня в первую очередь участвует энергия двух архетипов: социал-либерального, трансформационно-пассионарного, которые и обновили элитно-бюрократический архетип, также ярко манифестирующий. Эти архетипы в советское время были не только не востребованы, но их носители подавлялись и частично уничтожались. Грех братоубийственной Гражданской войны не был осознан и искуплен в примирении всех слоев общества до наших дней. Социально-полевая целостность нации бала разорвана в двадцатые годы революционными экспериментами, которые на первых порах приносили ошеломляющие успехи. Этот разрыв удерживался 70 лет колоссальными напряжениями пропагандистской машины. Чему же мы удивляемся, что через два поколения такая система начала самодостраиваться, трансформироваться, восстанавливая полноту социального спектра и свою адаптивность, да еще в режиме переколебания.

О перестройке . Перестройка, которую начал М.С.Горбачева, только заложила тридцатилетнюю череду бурных трансформаций, смутной эпохи перемен. Хотя, как мы видели выше, признаки начала будущей перестройки явно осознавались с 1982 года, а на уровне тонкой экспертизы можно было понять, к чему мы идем уже с 1976 года.

С чем связаны иллюзии перестройки? В первую очередь с тем, что никто не предвидел распада СССР. Хотя Бжезинский и западные спецслужбы говорят, что знали; на самом деле, хотели и готовили его распад, но ничего не знали в 1985 году. Более того, энергия социал-либерального и пассионарного архетипа, набирала силы, пробивалась через идеологические заслоны. Идеологический архетип был бесплоден, резко ослаблен, элитно-бюрократический архетип испытывал глубочайший кризис. Остальные архетипы также не имели ресурса. И только коллективно-соборный архетип когерентного общего дела, единства устремлений обладал удвоенной энергетикой трансформации в 1982-1989 годах, перед переходом в латентное состояние. Видимо М.С. Горбачев, да и многие полагали, что это надолго, это и есть конструктивный социальный ресурс Перестройки, которая должна была соединить преимущества социализма и рынка, поставить интересы общего планетарного дома над интересами национальными. Этого нельзя было не чувствовать, я помню этот энтузиазм 1985-1987 годов. Объявленная деидеологизация поставила в относительно равные условия конкуренции все три энергонесущих архетипа (рис.4). Но один из них неожиданно для всех самоликвидировался, его энергия иссякла, и программа социал-демократического синтеза Горбачева не состоялась. После, несбалансированная государственная система быстро хаотизировалась и развивалась уже по законам самоорганизации. Винить Горбачева в этом бессмысленно, т.к. других стратегий и ресурсов в России просто не было, мы не Китай, который сохранял свою социально-полевую целостность тысячелетия, и для которого распад нации просто непредставимая трагедия. Советская империя имела в своем составе метрополию – центральную Россию со времен московской Руси возраста 600 лет и территории заселенные русскими в Сибири. Украине в составе России менее 350 лет, а в западных областях много меньше (это проблема целостности уже Украины). Остальным территориальным приобретениям России, республикам Средней Азии, Кавказа от 200 до 100 лет. Естественно, что удержать в этих условиях неуправляемую страну, растаскиваемую национальными элитами, да еще, когда «помогают» западные доброхоты, было можно только на уровне метрополии. Я думаю, что в ближайшие годы возможна, и она уже началась повторная сборка постсоветского пространства на базе общности языка, культурных традиций, стратегических геополитических интересов его субъектов, возможность возрождения Союза вполне допустимы в середине века. Скорее всего, программа социал-демократических перемен начала перестройки это «воспоминание о будущем». Будущее не строится сразу набело, дается несколько попыток, пока архетип не окрепнет и не станет доминировать, первая попытка сделанная Горбачевым была неудачна. Думаю, что эта программа будет важна для сценариев глобализации в третьем мире, да и для модернизации Запада в условиях мобилизационной, кризисной эпохи перемен.

Два слова относительно ритмокаскадных архетипов западной социал-демократии. Первый интернационал, образуется одновременно с возникновением Германии в 1871. Можно определенно сказать, что ее возрождение, следуя ритмокаскадной теории, должно было состояться в 1992-1998 годах, что в точности совпало с периодом объединения Германии, и не случайно Горбачев был повитухой этого процесса.

В заключение отмечу, что я умышленно не говорил о многих других причинах перестройки и распада Союза, в частности, об экономических причинах, о проигрыше в холодной войне, о инновационно-технологической неэффективности, о вековой мечте и усилиях соседей и великих держав ослабить и расчленить Россию и т.д. Враги были и будут всегда. Я хотел показать, что даже вне этих причин существуют глубинные мотивы происходящего, которые лежат в сферах социального бессознательного, в сферах истории государственности России. О РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ В ХХ I ВЕКЕ

Как мы видели выше, в основе модели государственности лежит представление о девяти социальных архетипах, определяющих социальное бессознательное общества, каждый из которых развивается по специфическому фрактальному закону, названному мной ритмокаскадом (законом, оптимально сочетающим цикличное и апериодическое время в развивающихся иерархических системах). Девять архетипов объединяются по группам властных, ресурсных и структурных архетипов . Эти архетипы порождались и подтверждались в яркие моменты максимальных социально-полевых напряжений народа, пассионарных толчков по Гумилеву, манифестируя далее в исторической событийной ткани, как общественные предпочтения, склонности и потенциалы. В общем случае удобно ввести три кластера базовых архетипов. Для России моменты их старта поясняются комментариями:

Три властных , управляющих архетипа:

  1. корпоративный (от призвания Рюриков), князь правил «со дружиною».
  2. авторитарный (от воцарения Грозного), подавление элит.
  3. идеологический (от Сергия, Куликова поля), оформление национальной идеи.

Три кормящих , ресурсных архетипа:

  1. религиозный (от крещения Руси.), однако, сегодня следует учитывать и ритмокаскады ислама, который для многих народов России пришел на 50 лет раньше христианства.
  2. пассионарный (от образования Запорожской Сечи)
  3. соборный (от Великого стояния на Угре)

Три структурных , архетипа:

  1. индивидуальный, в протестной форме (Пугачев), перерастает в либеральный.
  2. общинный, в протестной форме (Разин), перерастает в социалистический.
  3. исполнительский (от начала дома Романовых), далее элитно-бюрократический .

В каждой тройке архетипов мы видим: один чисто коллективного происхождения, второй относится к индивиду, а третий является смешанным коллективно-индивидуальным архетипом, связующим личность и общество (см.рис.2)

Рис.2 Система координат, в которой выстраиваются социальные архетипы

Представленная схема анализа применима к любому государству, однако, специфика каждой страны задается очередностью, старшинством возникновения ритмокаскадов того или иного архетипа. Для России стартовые «моменты» ритмокаскадов символически приведены на рисунке 3.

 

Рис.3 Стартовые моменты ритмокаскадов

Можно уподобить социальные архетипы организмам, тогда государство подобно сообществу социальных архетипов – археоценозу развивающихся исторических организмов или некоторый «суперорганизм». Конкуренция структурных архетипов за власть и ресурсы, а так же внутригрупповые и кросгрупповые противоречия и альянсы различных архетипов создают рисунок и векторы социального развития исторического процесса. Наблюдая за ритмокаскадами развития архетипов, мы видим возвышение различных качеств одних архетипов и ослабление других. Ритмокаскадные деревья российских архетипов в настоящее время имеют от 7 до 10 уровней, и их сообщество может быть представлено в каждый момент матрицей 9х9 из нулей и единиц, в которой ежегодно меняются девять элементов. Понятно, что такой анализ здесь невозможен, поэтому дадим его редуцированный вариант.

О РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ В ХХ1 ВЕКЕ.

Рис.4 Ритмокаскады развития России, редуцированный вариант

На рисунке 4, показаны усеченные интегральные характеристики ритмокаскадов архетипов, по следующим свойствам --- энергия, воля, эмоции. Толщина архетипа-линии отражает сумму состояний уровней в двузначной системе (активный, пассивный) по второму, третьему и седьмому уровням ритмокаскадных деревьев, для каждого из девяти архетипов, с начала ХХ века и до середины ХХ1.

Здесь хорошо видны период безвластия во время революции и гражданской войны, чего, конечно же, не было в России конца ХХ века, т.к. все последние 20 лет реформы по смене социально-экономического уклада и элит шли сверху, отсюда и культ Петра I и Александра II . Отчетливо видна ослабленность трех управляющих властных архетипов в довоенное время, как мы уже говорили управление шло под доминантой Коминтерновского метаархетипа, который не был аутентичным, но объединившись с коллективно-общинным, быстро стал своим для России. Видна мощь государства и общества в военное и послевоенное время; трансформации и потеря соборной энергии при распаде СССР. Прогнозируются предстоящие испытания рубежа следующего десятилетия, точнее дефицит социально-психологического ресурса общества, или кратковременное отсутствие кормящих архетипов, что налагает особую ответственность на мощные властные архетипы. Видимо угроза социокультурной катастрофы, духовной деградации и будет основным внутренним историческим вызовом в ближайшие годы. Кстати, агония пассионарного архетипа наиболее отчетливо проявляется с 2003 года на Украине, как области его аутентичного происхождения. Что касается подлинной солидарной идеологии всего общества без деления на классы, то, как мы видим, после поражения в Русско-Японской войне 1905 года в ХХ веке она проявилась только один раз, во время Отечественной Войны. Замечательно, что через шесть лет мы также обретем солидарную идеологию, но еще раньше произойдет духовно-религиозное возрождение, на фоне грядущих глобальных кризисов России это жизненно необходимо.

Подробный ритмокаскадный анализ семейства российских базовых архетипов показывает, что примерно каждые 128 лет происходит резкая трансформация всех архетипов, причем 6 из 9, кроме авторитарного, общинного и индивидуального, последовательно трансформируются за одно поколение, меняя свою энергетику, волевые, эмоциональные статусы и т.д., порождая миф непостижимости нашей истории.

Таким образом, возникают гомологические ряды социально-генетически связанных периодов: ??? --- Рюрик* --- Владимир --- Мономах ---приход Батыя* ---- Дмитрий Донской --- Иван III --- Смутное время* --- между Петром и Екатериной --- реформы Александра II --- от СССР к Новой России*. Именно такую трансформацию мы и проходим. В каждой зоне трансформации происходит аутогенная прививка --- востребование, экстракция социокультурной памяти народа, избавляющая от повторения ошибок и изобретения «велосипедов», возможно, поэтому история и повторяется как фарс и следует опасаться прямых исторических аналогий. Звездочкой (*) отмечены самые сложные времена самоидентификации и обновления власти, разделяющие четыре исторические фазы государственности (трехкратный период по 128х3=382 года). Условно назовем эти фазы: первая -- Русь славянская ( Y - YIII в.в.), вторая -- Русь славяно-варяжская ( IX - XII в.в.), третья -- Русь славяно-татарская (евразийская) ( XIII - XYI в.в.), четвертая -- Русь имперская ( XYII - XX в.в.). Начинается пятая историческая фаза --- пятая Русь, сегодня закладывается новый тип государственности на следующие четыре века, поэтому так мучительны поиски, и нельзя прямо заимствовать из прошлого. Единственным критерием отбора всегда был и остается глубинный мотив сохранения Родины, Веры, Языка. Именно мотив сохранения православной веры поднял народ на поляков в смутное время, он же заставил Александра Невского драться с тевтонами, а не с веротерпимыми чингизидами. С веры начнется и наше возрождение. Как это будет, мы можем только догадываться. Почему вернется в народ дух нестяжательста или проснется любовь к живой традиции старчества? Отметим лишь, что все предыдущие фазы несут в себе метаархетипы, давно вышедшие за пределы России, но они в нашем ресурсе, нашем национальном генетическом коде и все их надо правильно использвать для сборки новой идеологии и социальной базы реформ. Здесь панславизм и евразийство, православие и ислам, общеевропейские ценности, византизм и державность царской России и СССР, собор русских соотечественников, традиции русской диаспоры и зрубежной церкви, традиции социалистического интернационализма и общности «советский народ», идеи культуроцентризма и поликультурного диалога, идеи собирательства русской культуры, русской не по крови, но по духу. А ритмокаскады помогают понять, когда оживут эти скрытые в народе силы, и на какие можно опереться, а каким помочь. Хочу обратить внимание на исход русской культуры в конце ХХ века, преобразивший мир. Оказалось, что самые многочисленные и талантливые ученые, программисты, музыканты --- это русские (тоже заслуга СССР). Для остального мира мы русские: славяне, татары, евреи, … Русские это больше чем национальность, это самобытность мироощущения и родной язык – поле культуры. И земля наша продолжает рожать таланты, и пока еще есть кому учить, «несмотря на принятые меры». Мне кажется, что это и есть основной ресурс России, не сырье, которое сырьё, которое кончится, а генетическая талантливость народа. Не высокие промышленные технологии, здесь мы уже отстали, хотя их необходимо развивать, а высокие метатехнологии творчества HiMind и HiHum --- вот локомотив России в будущее, наш вклад в глобализацию. Наш путь в Будущее – это проект Русского Собора науки, культуры, духовности; Собора всех соотечественников и исторической памяти Родины. Собрав себя в тысячелетней истории, мы сможем задать новый культуроцентричный формат глобализации, в которой общечеловеческие ценности не будут конфликтовать с национально-культурными традициями, а история каждого народа обретет смысл и ценность для общего будущего.

Следует также сказать об опасности прямых исторических аналогий, которыми иногда увлекаются. Отметим, что 250 лет назад мы имели такое же ритмокаскадное расписание трансформаций общества. От смерти Петра 1 до воцарения Екатерины II , в эту эпоху трансформировались все 8 социальных архетипов, в том же порядке, с тем же темпом, в тех же энергетических фазах. Однако ритмокаскады были помоложе, энергетики было побольше, и перераспределена она была иначе. Энергетическую роль социал-либерального архетипа, выполнял духовно-религиозный архетип. Пассионарную энергию легко гасили в победоносных войнах с Турцией и Европой. И действительно, Петр не Брежнев, а «дщери Петровы» не клуб либеральных президентов, а время социальной молодости прошло и мы сейчас строим общество ХХ1 века совершенно в другом окружении.

Тем не менее, для желающих выделить грубые параллели можно сказать, что так называемая, «дворянская империя 1730-1762 годов» аналогична нашему периоду. Действительно: период правления Анны Иоанновны аналогичен периоду власти Горбачева и Ельцина (почти до выборов 1996), а период Елизаветы I и Петра III аналогичен последующим годам, вплоть до 2015. Напомним, что в ту эпоху происходит окончательное закрепощение крестьян и фабричных рабочих, формирование новой элиты, наделение дворянства землями, вольностями, льготами и небывалый расцвет коррупции. С другой стороны, открываются университеты, академии, модернизируется государственное управление, наука и образование, отвоевываются новые территории. Мы вступаем в «поздний елизаветинский период», и там нас могут ждать новые неожиданности в конце периода, так на фоне социальной апатии Петр III отказывается от всех побед русского оружия в семилетней войне в пользу Фридриха II , народ безмолвствует, но недолго. Подчеркнем поверхностность приведенных аналогий по персоналиям, но по этапам и сути происходящего, пожалуй, что-то есть. Еще меньше аналогий у нас с эпохой Александра II . Обращение к эпохе Смутного времени, Собора и становлению дома Романовых еще более метафорично, хотя метафора мифа крайне важна и живет в социальной памяти. Еще раз подчеркну, прыгать через эпохи можно, но легко спутать общее с частным и привести не ту аналогию. Поэтому метод ритмокаскадов находится скорее в диалоге с текущей эпохой, лишь иногда используя аналогии из прошлого, точнее он помогает их увидеть, поскольку каждая трансформация помимо общих для всех временных характеристик имеет и свои уникальные энергетические ритмокаскадные характеристики, которые в теории циклов просто не видны.

Большую часть пути тридцатилетней фазы трансформации мы уже прошли. Ее завершение будет происходить на фоне мощных исторических вызовов, стимулирующих формирование российских социальных архетипов: краха мировой финансовой системы, миграционного и территориально давления, катастрофичных климатических изменений, вероятных международных конфликтов и атак терроризма. Формирование новой России завершается в двадцатые годы, и вопреки марксистским и либеральным лозунгам об отмирании государства, к 2030 Россия обретает: третье за двести лет обновление хозяйственного уклада; могучую идеологию уже с 2015 года, которой сегодня нет и в помине; мощную власть о «двух головах» (и корпоративную и авторитарную одновременно); возрождение угасшего перед распадом СССР соборного потенциала, обогащенного новыми обратными связями власти и народа и информационно-сетевыми формами коммуникации, небывалый расцвет преображенной религиозной духовности. Вместе с тем к этому времени резко ослабеют пассионарный, либеральный и элитно-бюрократический архетипы, которые доминируют сегодня. Достаточно сказать, что задача удвоения ВВП, точнее реальных доходов населения, легко решается не в сфере экономики, а в сфере власти, идеологии и нравственности --- прекращением откатов бюрократии. Крестьянский, или социал-коммунистический архетип в его привычном понимании находится в латентном состоянии и просыпается к 2040 году, а с ним возможно и возвращение идеалов большого союзного государства, СССР нового издания, но к этому времени наступают и времена общепланетарного антропологического поворота . К этому времени Россия должна и будет готова, выполнять свою особую миссию духовного центра, центра синтеза и гармонизации культур, религий, идеологий многих полюсов нашего Мира.

О Метаархетипах.

Совсем коротко перечислим некоторые архетипы западной цивилизации и их ритмокаскадные трансформации для всего глобализирующегося мира:

  • Христианство – ожидается крупнейшая трансформация от рождества Христова, которая произойдет в середине ХХ1 века. Это будет христианский Ренессанс, рождение духовно-рационального ноосферного метауровня, «антропологический поворот» человечества к духовности и обновленная энергетика мировой религии.
  • Архетипы Великой Французской Революции : их первая трансформация - наполеоновские войны; вторая трансформация - революции и мировые войны первой половины ХХ века; третья трансформация - войны и революции первой половины ХХ1 века.

Происходит синтез и усвоение миром духовных архетипов Осевого времени , как феноменов мирового Ренессанса. Пробуждение архетипов раннего Средневековья , Эпохи царств и архаических культур.

По-видимому, ХХ1 век, век коммуникаций, есть время множественной интерференции социальных архетипов, ритмокаскадных трансформаций многих государств, среди которых Россия первая завершит такую трансформацию к 20-м годам, и будет способна решать сверхсложные проблемы общецивилизационного кризиса. Другие основные участники мирового процесса только войдут в кризисные режимы.

Важно понять, что в условиях информационного, глобализующегося мира происходит интерференция трансформаций многих архетипов не только государственного уровня, но и цивилизационного масштаба, подобных Осевому времени. Например, сегодня существуют несколько синтетических архетипических проектов сборки будущего глобального мира: однополярный мир во главе с империей США, мировое управление под эгидой ООН; управления через транснациональные корпорации; многополярный мир национальных и региональных полюсов силы (Китай, Индия, Россия, СНГ, ШОС, и др.). Существуют идеи устойчивого развития и золотого миллиарда; идеи социального ультрамодерна (С. Кургинян); идеи социалистического католицизма (Латинская Америка) и духовного коммунизма; идеи неоевразийства на волне религиозного антимодерна (А. Дугин); идеи панисламизма; идеи трансгуманизма, и т.д.

На мой взгляд, все эти проекты реально сосуществуют и развиваются, конкурируют друг с другом, создавая фрактальный ландшафт глобализации первой половине XXI века. Кроме перечисленных выше изменений цивилизационных архетипов в середине века, происходит дальнейшее усиление христианско-протестантского и исламского архетипов, выход на сцену мировой истории Великих восточных цивилизаций Китая и Индии, что так же прогнозируется ритмокаскадными методами.

Помимо сказанного, хорошо известны проблемы глобального экономического, экологического кризиса и великого демографического перехода в ХХ1 веке. Намного меньше говорят о прогнозируемых резких геофизических изменениях на планете в ближайшие десятилетия, вовсе не обязательно связанных с техногенной деятельностью человека, которые просто перекроят географическую карту и смешают народы.

Заключение

По-видимому, история в ХХ1 веке станет точной наукой, которая должна обучить людей ответственности друг перед другом, перед культурой прошлого и будущего, ответственности за наш общий дом. Мы научимся понимать и принимать следствия исторических законов, которые живут и развиваются в своем фрактальном ритме, настигая нас, как цунами в спокойном море, в эпохах перемен.

  1. Буданов В.Г. «Принципы гармонии как эволюционные синхронизмы: начала де мистификации». Труды международной конференции «Математика и искусство» Суздаль -- 1996. М, «Прогресс - традиция» 1997, с.116-122. «Синергетика ритмокаскадов в эволюционирующих системах». Труды юбилейной сессии РАЕН --- «Леонардо. Да Винчи ХХ века. К 100 - летию А.Л.Чижевского» М. 1997.
  2. Буданов В.Г. Метод ритмокаскадов: о фрактальной природе времени эволюционирующих систем. Синергетика. Труды семинара. Т.2. М. МГУ 1999, с. 36-54.
  3. Буданов В.Г. Синергетическая алгебра гармонии. // Синергетическая парадигма. (Под ред. Аршинов В.И., Буданова В.Г., Войцеховича В.Э.) М. Прогресс - традиция. 2000
  4. Буданов В.Г. Ритмокаскады и их роль в космоземных связях. // Стратегия жизни в условиях планетарного экологического кризиса. Т.1. СПб. Гуманистика. 2002, с.207-218
  5. С.П. Капица, С.П.Курдюмов, Г.Г. Малинецкий . Синергетика и прогнозы будущего. М. Наука 1997
  6. Буданов В.Г. Ритмокаскады истории России. //Стратегии динамического развития России. Единство самоорганизации и управления. Международный симпозиум «Синергетика в решении проблем человечества ХХ1 века: диалог школ».Том.3. часть 2. М. Изд. «Проспект» 2004. с. 31-33
  7. Буданов В.Г. Ритмокаскады в истории.// Труды Международной конференции «Математическое моделирование социальной и экономической динамики» М. РГСУ. 2004. с.71-74
  8. Буданов В.Г . Ритмокаскады истории: перестройка и глобализация. // Перестройка: двадцать лет спустя. Клуб «Свободное слово», ИФ РАН М.: Русский путь 110-121 с. 2005.
  9. Куракин П.В., Малинецкий Г.Г. На пороге «субъективной синергетики //Синергетика. Тр. семинара. Т. 3. М., 2000. С.242-250.
  10. Гумилев Л . Этногенез и биосфера. М.1987
  11. Буданов В.Г. Проблема параметров порядка и глобализация. Глобализация: синергетический подход. М.: РАГС, 2002. С. 47-50., 437
  12. Андреев А.Ю., Бородкин Л.И., Леванов М.И. Синергетика в социальных науках, пути развития, опасности и надежды // Круг идей: макро - и микроподходы в исторической информатике. Минск, 1998.
    Бестужев-Лада И.В. «Международная академия исследования будущего»// Вестник Российского философского общества. №1, 2004.
  13. Буданов В.Г. Ритмокаскады истории: Россия и будущее цивилизации.// Новые методы в социальных науках /под редакцией В.Г. Федотовой/. М., 2006. С. 308-322.
    Буданов В.Г. Синергетическая методология. //Вопросы философии. №5. 2006. М., С. 79-94.
  14. Буданов В.Г. Задачи коллективного потребления с иерархией приоритетов: метод ритмокаскадов.// Научный вестник МГТУ ГА. Прикладная математика и информатика. №104, 2006. С. 51-60.
  15. Буданов В.Г. В поисках законов холизма. Синергетика, универсальный эволюционизм и универсальная история // Универсальный эволюционизм и глобальные проблемы./ Под ред. В.В. Казютинского. М., 2006. С.118 – 127.
  16. Бъюкенен П.Дж. Смерть Запада. М., 2003.
  17. Вайдлих В. Социодинамика. Системный подход к математическому моделированию в социальных науках. М.: УРСС, 2005. С.478.
  18. Валлерстайн И. Мир, в который мы вступаем: 2000—2050 гг. М., 2001.
  19. Василькова В.В. Порядок и хаос в развитии социальных систем. СПб.: Лань, 1999.
  20. Буданов В.Г., Герасимова И.А. Квантовая механика и проблема сознания: перспектива междисциплинарного сотрудничества // Эпистемология и философия науки. №4, 2005. С. 56 – 63.
  21. Глазьев С.Ю. Теория долгосрочного Технико-экономического развития. М.: ВладДар, 1993.
  22. Данилевский И.В. Структуры коллективного бессознательного. Квантовоподобная социальная реальность. М.: УРСС, 2005. С. 374.
  23. Гринченко С. Н. Социальная метаэволюция человечества как последовательность шагов формирования механизмов его системной памяти.// Электронный журнал «Исследовано в Росиии», zhurnal.ape.relarn.ru/articles/2001/145.pdf , 2001. С. 1652-1681.
  24. Дугин А.Г. Евразийский путь. М., 2002.
  25. Зенкин А.А. Когнитивная компьютерная графика М.: Наука, 1991.
  26. История и синергетика. Математическое моделирование социальной динамики. Синергетика в гуманитарных науках. /отв. ред. С.Ю. Малков, А.В. Коротаев/ М., 2005.
  27. Корнинг П. Синергия и эволюция «суперорганизмов»: прошлое: настоящее и будущее.//Вызов познанию: Стратегии развития науки в современном мире. Вызов познанию. М., 2004, С.184-221

К понятию времени в истории

1. Введение

Понятие времени в истории издавна привлекало внимание историков и философов и этому вопросу посвящена бесконечное множество литературы. При этом затрагиваются фундаментальные понятия о причинности и случайности, необратимости исторического процесса, временных и пространственных структурах, которые возникают в процессе самоорганизации человечества. Автор понимает всю трудность этой задачи, связанной с масштабом этой проблемы. В тоже время она представляет интерес как опыт установления соответствия между представлениями современной физики и корпуса исторических наук. При этом необходимо преодоление междисциплинарных границ между областями знания, разделенные традицией образования, понятийным аппаратом, так и методами исследований. Быть может, такой диалог оправдан тем, что никогда прежде эти проблемы не имели такого общенаучного и методологического значения, как в наше время. В связи с этим напомним основополагающие исследования И.Д.Ковальченко и его последователей по применению математических методов к истории.

Исследования количественных закономерностей роста человечества, изложенные в предшествующей статье (1), основаны на применении современных представлений о динамике сложных систем к описанию исторического процесса развития. Таким образом, история человечества описывается нами как развитие взаимосвязанной системы, для которой, помимо внешнего, физического времени, возможно ввести представление о внутреннем, системном, времени. С другой стороны, как историки, так и философы издавна пришли к идеям о том, что понимание истории требует расширения наших представлений о времени. Подробное изложение этого круга вопросов можно найти в обзорной монографии «История и время. В поисках утраченного» И.М. Савельевой и А.В. Полетаева (2). Само появление этого весьма своевременного исследования только подчеркивает необходимость междисциплинарного подхода, подход который поможет увидеть связь представлений, появляющиеся при создании формальной физической теории системного развития человечества с взглядами, развитых в гуманитарных науках. Более того, это поможет более глубокому пониманию наших представлений о таком фундаментальном понятии, каким является время, к которому в последнее время привлечено внимание многих исследователей (См.3).

2. Понятие времени

Первый, если не главный вопрос, который поставлен – в чем состоит различие понятия времени в естественных науках и времени, воспринимаемое в истории – субъективно человеком в процессе жизни или обществом и историком при изучении развития общества. Первое понимание времени определяет его как внешний фактор, никак не связанный с происходящими процессами, будь то движение небесных тел, колебания молекул в атомных часах или биение сердца и физиологические процессы в самом человеке. Второе понимание времени связывает его с длительностью, протяженностью тех или иных процессов в развитии общества или человечества, и которое зависит от того, что происходит в самих системах.

Остановимся на понятии времени физика и астронома. Издавна именно астрономические явления определяли ритм жизни. Восход и закат Солнца, смена времен года, фазы Луны и движения планет навязывали человеку ход времени с постоянством и неоспоримостью, которая представлялась абсолютной. Полнее всего это понятие об абсолютном времени было выражено Ньютоном при утверждении основных представлений классической механики:

«Абсолютное, истинное математическое время само по себе и по своей сущности, без всякого отношения к чему-либо внешнему, протекает равномерно и иначе называется длительностью. Относительное, кажущееся или обыденное время есть или точная, или изменчивая, постигаемое чувствами, внешняя, совершаемая при посредстве какого-либо движения, мера продолжительности, употребляемая в обыденной жизни вместо истинного математического времени как-то: час, день, месяц, год.» (4).

Здесь уместно вспомнить определение времени, данное еще Аристотелем ‘Время есть число движения', который уже тогда связал понятия времени и пространства. Современному физику, воспитанному на мыслях об относительности времени, такие представления недостаточны, особенно после того глубокого пониманию времени, которым мы обязаны Эйнштейну. Им был сделан существенный шаг в обобщении наших представлений о времени и пространстве в специальной теории относительности. В этой теории время по-прежнему независимо от внутреннего состояния системы, поскольку речь идет о том, как изменяется ход времени в инерциальных системах отсчета, движущихся друг относительно друга без ускорения и, следовательно, без взаимодействия.

Следующий концептуальный шаг в развитии представлений об относительности также был сделан Эйнштейном при создании общей теории относительности и тяготения. В этом случае главное состоит в том, что само течение времени в данном месте уже зависит от изменения состояния системы, от ускорений и поля тяготения в системе гравитирующих тел. Такое расширение наших представлений о времени в самой физике показало, что абсолютное, ньютоновское, время есть лишь одна из возможных моделей реализации понятия времени. Поэтому наше восприятия, а главное понимание времени возможно расширить и в других областях науки.

Идея о собственном, внутреннем, времени эволюции системы возникла в других областях физики при исследовании самоорганизации сложных диссипативных структур. Во первых, в таких открытых и эволюционирующих системах следует ввести, по образному выражению И.Р. Пригожина, направление времени – стрелу времени (5). Представление о направлении времени возникает вследствие сложности таких открытых систем, систем которые далеки от равновесия и обладают многими степенями свободы. В таком случае изменения в системе необратимы. В этом смысле такие сложные развивающиеся системы принципиально отличаются от простых механических, электромеханических и атомных устройств, движение в которых в принципе обратимы.

Такие системы описываются законами классической и квантовой механики и электродинамики. В них элементарные процессы обратимы и поэтому для них нет выделенного направления времени. Но и в таких теориях уже возникали принципиальные трудности с излучением. Ведь опыт показывает, что свет всегда уходит от своего источника, будь то звезда, костер или атом. Это связано с тем, что при этом неограниченно растет объем пространства, занимаемый излучением. Именно в связи с таким увеличением размеров и сложности явлений можно искать объяснений необратимости. Отметим, в заключение, что эти вопросы до сих пор во многом не решены и составляют предмет фундаментальных исследований физиков.

3. Человечество как система

Вернемся, однако, к росту и развитию человечества. В этом случае очевидна чрезвычайная сложность этой системы. Долгое время казалось, и даже принималось как неизбежным, что подходы к описанию и пониманию таких систем следует начинать с рассмотрения более простых элементов, из которых составлена система. При этом происходит переход и редукция от сложного к сумме более простых и, казалось бы, независимых элементов. Так, описание истории человечества следует начинать с описания стран. Те в свою очередь состоят из регионов и все более мелких единиц и т.д. Однако такой путь изучения сложных систем часто ничем не оканчивается, поскольку не ясно, что считать элементарной составляющей обществ – сословие, общину, семью или отдельного человека? Но в сложной системе, по определению, необходимо учитывать все взаимодействия составляющих ее частей. Более того, и отдельный человек представляет далеко не элементарный объект, поведение которого зависит как от его внутреннего состояния, так и от взаимодействия с внешней средой, обществом. Таким образом, путь от общему к частного, путь редукционизма в понимании сложных систем приводит к большим трудностям, несмотря на его кажущуюся привлекательность.

Альтернативой может быть путь обобщений, когда в сложной системе выделяют самое главное, что ее характеризует. Именно эта программа осуществлена при описании роста человечества как динамической системы. При этом оказывается, что единственной динамической характеристикой системы становится численность населения Земли. Все остальные факторы, как территориальное распределение населения, его половозрастной состав, этнические и экономические различия учитываются в процессе усреднения. Но в процессе усреднения поглощаются все частные данные и связанные с ними процессы. В результате оказывается, что так выделяются обобщенные данные для демографической системы и этой количественной характеристикой является полное число людей на нашей планете. Если бы мы пошли еще дальше, то нам осталось бы только сказать, что на Земле есть люди, как биологический вид. Тем самым проблему человечества была бы сформулирована уже в терминах наук о жизни.

Однако обращение к населению Земли как целостного объекта отрицалось в демографии на том основании, что в этом случае нет возможности объяснять процессы воспроизводства населения или миграции на основе конкретных социальных и экономических факторов. Именно эту цель ставят перед собой демографические исследования различных стран. Очевидно, что так эту цель нельзя ставить при объяснении обобщенного глобального роста человечества.

4. Сложность системы

В таком рассмотрении необходимо обратиться к понятию сложности системы. При этом само обыденное понятие сложности приобретает более узкий и точный смысл. Тогда сложность, вернее сетевая сложность системы, выражается через квадрат числа элементов (или связей узлов в сети) в системе. Именно этим выражением сложности определяется темп развития демографической системы человечества, который привел к нелинейному уравнению для роста. Однако в сложных взаимосвязанных системах возникают принципиальные трудности с причинно-следственным описанием их эволюции и сведением механизма роста к сумме частных факторов развития, трудности с которыми сталкиваются при выделении конкретных причин исторического процесса. Это и стало принципиальным препятствием к применению линейных причинно-следственных связей при компьютерном моделировании сложных систем. Трудность возникает и при управлении такой системой, когда надо выделить главный управляющий фактор и в этом смысл замечания В.С. Черномырдина: «хотели как лучше, а получилось как всегда».

В рамках линейных представлений также не разрешим вопрос: что было раньше – курица или яйцо? Парадокс находит свое естественное объяснение, если мы обратимся к эволюционному процессу возникновения яйценесущих животных. В практической плоскости такие дилеммы часто возникают при обращении к логически построенным конструкциям, которые не учитывают аспекта сложности проблемы. В нашем же случае мы видим, что само, казалось бы, первичное понятие времени и причинности требует раскрытия и уточнения при описании сложных систем. Поэтому при анализе исторического процесса развития общества возникает проблема адекватности описаний казалось бы очевидных объяснений и основанных на этом политических решений.

Рассмотрим такую ситуацию имеющую далеко не только академический интерес. Так, в развивающихся странах, с доходом на семью в несколько долларов в день, рождаемость высокая. В тоже время, в развитых странах, с доходом в сто раз больше, число детей, приходящуюся на одна женщину существенно меньше двух. Очевидно, что такое общество демографически не состоятельно (10). Спрашивается, возможно ли только материальными мерами поощрения рождений детей исправить это положение? Тем не менее, самая простая, но нелинейная модель развития человечества уже помогает понять и пояснить те трудности, которые возникают при описании процессов воспроизводства населения, с которыми сталкивается политик. Однако, линейные модели, которые учитывают, казалось бы, все возможные факторы оказываются не состоятельными при анализе поведения сложных систем.

В модели рассматривается поведение системы в целом и в среднем, при котором мы обращаемся к статистически осредненным данным. Поэтому в такой глобальной модели в первом приближении не надо учитывать и миграцию. В масштабе Земли миграционные процессы только представляют один из видов внутреннего взаимодействия, поскольку эмигрировать с нашей планеты практически нет возможности. В усредненных уравнениях эволюции демографической системы скорость роста определяется развитием. Мерой развития является сложность системы, пропорциональная квадрату населения планеты. Рост при нелинейном кооперативном взаимодействии, в принципе, необратим, что и следует ожидать от феноменологической модели развития сложной системы. Таким образом, все развитие человечества описывается как эволюция саморазвивающейся взаимосвязанной и взаимозависимой системы.

При таком подходе происходит также и усреднение времени. Иными словами, скорость роста зависит не от мгновенного значения населения мира, а от его среднего значения в течение времени усреднения, которое делается все больше по мере ухода в прошлое. Таким образом в модель вводится память о прошлом. Так модель смогла описать рост за все время существования человечества. Результатом расчетов стала Таблица, где представлен как рост населения Земли, так и развитие человечества со времени его возникновения до настоящего времени.

Таблица Развитие человечества в логарифмическом масштабе

5. Временная структура прошлого

Таблица представлена в логарифмическом масштабе времени, которое исчисляется в прошлое от настоящего времени – момента мирового демографического перехода. Заметим, что такое представление времени традиционно принято в антропологии (6,7). Это связано с тем, что иначе трудно представить в одной таблице хронологию Каменного века, который начинается с Нижнего Палеолита, длительностью в миллион лет, и кончается Неолитом, длительностью всего в семь тысяч лет. В силу такого значительного диапазона значений антропологи и обратились к логарифмическому представлению своих данных. Мы же теперь видим, что это соответствует естественной логарифмической хронологии развития человечества, следующей из теории.

В рамках модели можно показать, что в такой системе образуется временная структура. Она разделяет все развитие человечества от времени возникновения до момента глобального демографического перехода T 1 на 12 периодов, равномерно разделяющих все время роста, если его представить не в линейном, а в логарифмическом масштабе. В этой последовательности каждый следующий цикл короче предшествующего в е = 2,73 раз. Это замечательное число хорошо известно каждому из начал математического анализа и является основанием натуральных логарифмов. К этому числу обращаются тогда, когда хотят выразить в естественной мере изменение какой-либо переменной величины. Так в этой пропорции сокращается продолжительность исторических периодов и в такой же мере в течение каждого цикла растет и население Земли. Постоянным оказывается число людей, равное 9 миллиардам, которые прожили в течение каждого периода, начиная от Нижнего Палеолита – Олдувая – до наших дней и демографической революции.

Изменение масштаба времени, происходящее по мере роста человечества легко представить математически, если обратиться к мгновенному времени T e экспоненциального роста. За это время в неизменных условиях население возросло бы в е = 2,73 раза. Таким образом, T e есть мера времени перемен и ее можно рассматривать в зависимости от времени: , и относительный рост составляет % в год. Поскольку сегодня мы очень близки к T 1 , то T e просто равно удалению в прошлое. Так 100 лет тому назад T e =100 лет, а относительный рост был 1 % в год. В начале нашей эры, 2000 лет тому назад рост составлял 0,05% в год, а 100 тысяч лет тому назад рост 0,001% в год был так мал, что общество считали статичным. Такой крайне медленный рост в те далекие времена хорошо известен в антропологии, однако удовлетворительного объяснения он не имел. Тем не менее, и тогда человечество росло в полном соответствии с древностью, в том же относительном темпе, что и позднее, вплоть до нашего времени. В физике такой рост системы называют самоподобным или автомодельным, и его постоянство характеризует динамическую неизменность развития. Именно это обстоятельство позволяет пользоваться такими обобщенными методами для описания роста человечества.

К наступлению Неолита 9 – 10 тысяч лет тому назад абсолютная скорость роста была уже в 10 000 раз больше чем в начале Каменного века, когда численность человечества было порядка ста тысяч. К Неолиту население мира составляло уже 15 миллионов, и к этому времени прожила половина всех людей, когда-либо живших. Следующая половина в 50 миллиардов прожили в историческое время. В рамках модели Неолит уже не принадлежит Каменному веку и с него начинается историческая эпоха – точка зрения, которая теперь разделяется большинством историков (8). В рамках концепции модели логарифмическое представление времени естественно продолжить в историческую эпоху вплоть до времени демографического перехода, который представляет особую точку как в математической модели, так и в развитии человечества. Тогда в Таблице, представленный на логарифмической шкале, Неолит оказывается точно посредине всего процесса развития и таким образом выделен как в модели, так и истории человечества. Если до времени Неолита доминировали процессы расселения, то в Неолите начались процессы агломерации людей в села и города. В эту эпоху, которую принято называть неолитической революцией, начало интенсивно развиваться сельское хозяйство и сопутствующее этому преобразование многих сторон жизни.

Периодизацию истории и сжатие исторического времени подробно обсуждает И.М. Дьяконов и здесь уместно привести слова из его последней обобщающей монографии «Пути истории»: «Нет сомнения в том, что исторический процесс являет признаки закономерного экспоненциального ускорения. От появления Homo sapiens до конца I фазы прошло не менее 30 тыс. лет, II фаза длилась около 7 тыс. лет, III фаза – около 2 тыс. лет, IV фаза – около 1,5 тыс. лет, V фаза – окол o тысячи лет, VI фаза – около 300 лет, VII фаза – немногим более 100 лет. Продолжительность VIII фазы пока определить невозможно. Нанесенные на график эти фазы складываются в экспоненциальное развитие, которое предполагает, в конце концов, переход к вертикальной линии или, вернее, к точке – так называемой сингулярности. По экспоненциальному же графику развиваются научно-технические достижения человечества, а также, как упомянуто, и численность населения Земли. Вертикальная линия на графике равносильна переходу в бесконечность. В применении к истории понятие ‘бесконечность' лишено смысла: не могут дальнейшие фазы исторического развития, все убыстряясь, смениться на годы, месяцы, недели, дни, часы и секунды. Если не предвидеть катастрофы – хочется верить, что премудрый Homo sapiens сумеет ее предотвратить – тогда, очевидно, следует ожидать вмешательство каких-то сил, которые изменят эти графики. Хорошо, если они переведут их на платформу, плохо, если изменение выразится в стремительном падении линии на графиках от какой-либо достигнутой вершины. Будем все же надеяться, что уже вскоре человечество ждут не прогрессирующие или слабо прогрессирующие фазы» (9).

Историк с удивительной полнотой и четкостью описал свое видение исторического процесса, которое в деталях совпадает с развитыми в теории представлениями. Пусть выделенные им фазы не всегда точно совпадают с демографическими циклами, но они и не совпадают и теми более крупными периодами, которые традиционно выделены в исторической науке. Этого совпадения и не следует ожидать в силу трудности идентификации указанных циклов и неопределенности критериев установления пределов циклов. Но здесь с полной ясностью указано на сжатие исторического времени и то, что наша эпоха есть время кризиса. Прохождение и выход из кризиса описаны в модели.

Таким образом, мы видим здесь соответствие двух подходов – один возник при обобщении представлении наблюдений историков и антропологов, а другой следует из модели. Это можно рассматривать как следствие методологического принципа соответствия, который был сформулирован великим физиком Нильсом Бором в современной теории познания. Смысл этого принципа состоит в том, что полнота понимания действительности достигается тогда, когда можно сравнивать различные модели описания природных явлений. Так, например, классическая механика Ньютона соответствует, в случае малых скоростей, механике теории относительности.

В нашем случае речь идет о замечательном соответствии и параллельном рассмотрении эволюции человечества в истории, полученного с позиций наук об обществе и путем математического моделирования. Однако автор не может отделаться от почти невероятной мысли, что при написании этого фрагмента рукой историка водил и физик. Действительно, сын Игорь Михайловича – известный русский физик, он сейчас работает в Копенгагене и живет теперь в доме самого Бора… Нам представляется, что указанное соответствие открывает путь и к более полному пониманию понятия времени, в котором рассматрива-ется развитие человечества в его физической и исторической протяженности.

6. Сравнение истории и модели

Смысл и соответствие расчетной картины развития человечества с наблюдениями антропологов и историков требует более детального рассмотрения, которое мы начнем с того, в каких пределах следует исчислять логарифмическое время развития. Если эпохи Каменного века можно относить либо к Р.Х., либо к нашим дням, то это приведет к ошибке всего в 2000 лет для времен, длительностью в сотни веков. Но в историческую эпоху уже существенно, от какого момента следует отсчитывать давность прошлых эпох. Поэтому выбор момента, от которого в логарифмическом масштабе следует определять древность событий, не безразличен, поскольку в такой нелинейной шкале не представим нулевой год и нельзя просто складывать и сдвигать даты.

Это связано с тем, что только в линейной шкале времени изменение начала отсчета производится простым сложением и вычитанием дат. Но физическая теория роста не должна зависеть от выбора начала отсчета времени и поэтому вполне допустим известный произвол в том, от какого момента отсчитывается время. Для календарного времени это традиционно определяется различными вероучениями. Так, Православная церковь ведет летоисчисление от возникновения мира, произошедшего, согласно установлению Императора Константина, в 5508г. до Р.Х. В странах ислама летоисчисление ведут от года бегства Мухаммада из Мекки в Медину, произошедшее в 622г. Таким образом, у мусульман или евреев, китайцев или буддистов, существуют свои системы летоисчисления, не основанные на христианской традиции, хотя для всех систем основной единицей измерения времени является год.

Напомним, что после Великой Французской революции был декретирован новый календарь, так же как и после Октябрьской революции в 1929г. была предпринята попытка ввести новое летоисчисление от 1917г. Эти идеи были недолговечны и только напоминают нам о том, как новая власть стремится утвердить себя, даже ценой изменения наших взглядов на мир. Последняя попытка такого рода была недавно предпринята в Туркменистане и интересно, насколько она окажется долговечной во все более глобализованном мире.

Некоторые с прошедшим рубежом тысячелетия наивно связывали некое мистическое знамение или тайный смысл. Но, как заметил Томас Манн в «Волшебной горе»: «У времени нет деления, отмечающего его течение. Нет ни грома, ни молний и трубного гласа, отмечающий приход нового месяца или начало нового года. Только мы, простые смертные, встречаем начало нового столетия звоном колоколов или стрельбой из пистолетов».

Наше время отмечено пределом сжатия исторического времени и это приводит к серьезным последствиям, поскольку при этом затрагивается главный, и казалось бы, незыблемый временной остов нашего исторического бытия и мышления. Именно поэтому наше время следует считать временем демографической революции, подобной которой не было в истории человечества. Выше упоминалась неолитическая революция. Она заняла почти десять тысяч лет и сопровождалась не только миграцией, обменом и развитием производительных сил, но также и ростом населения. В рамках модели это время выделено своим срединным расположением в развитии человечества. Возможно, что с усовершенствованием модели эта особенность получит свое объяснение.

С другой стороны наше время, справедливо называемое демографической революцией, в еще большей степени заслуживает такое название. Во первых, она происходит очень стремительно и занимает около ста лет – в сто раз короче Неолита. Во вторых, при этом происходит коренное изменение скорости роста и ограничение численности человечества. Наконец, в третьих – происходит глубокое изменение производственных сил и, до сих пор не осознанное, изменение экономических отношений и ценностей общества. Все это происходит тогда, когда сам ход исторического времени не может более ускориться. В этом смысле именно изменение времени становится критерием перемен и потому проблема времени истории приобретает такое значение.

В связи с этим, при обсуждении данной работы на заседании Президиума РАН крупным физиком и математиком академиком Л.Д. Фадеевым, был поставлен вопросе о том, в какой мере наше время действительно выделено, и не является ли такое утверждение следствием субъективности наших взглядов. Ведь каждое поколение по-своему всегда убеждено в своей исключительности. По существу, указанные выше рассуждения предлагают ответ на этот справедливый и очень существенный вопрос. Ответ тем самым затрагивает как понимания хода исторического развития в прошлом, так и оценку значимости нашего времени.

В физике такие переходы называют фазовыми переходами и этим фундаментальным явлениям посвящено множество исследований. В частности, именно за работы в этой области В.Л. Гинзбург был удостоен Нобелевской премии в 2003 году. Поэтому представляет интерес выяснение того, в какой мере указанные замечания и свойства фазовых превращений могут быть полезными в понимании процессов, которые мы переживаем в столь уникальный момент истории человечества. Физические превращения, которые наблюдаются при фазовых переходах в первую очередь, проявляются во внезапном переходе в новое состояние, новую пространственную и временную структуру системы. Так при нагревании воды до точки кипения никаких видимых изменений не наблюдается. Но при достижении температуры кипения вода сразу превращается в пар, когда в газообразном состоянии коренным образом меняется организация молекул воды. Этот частный пример, аналогия, может помочь понять, в чем смысл понятия фазового перехода. Так и после прохождения демографического перехода по многим параметрам происходит изменение характера развития. В первую очередь это проявляется в нарушении временных связей и корреляций, резком изменении воспроизводства населения. Так теория глобального роста населения, рассматривающая перемены как фазовый переход указывает на смысл происходящих в мире изменений.

Эти выводы, несомненно, потребуют более глубокого анализа наших представлений о сущности понятий времени и причинности, роста и развитии в критический период истории человечества. Именно у поколения нашего времени до предела напряжены память и традиционные связи с прошлым, которые исторически складывались веками и тысячелетиями. Так сжатие исторического времени и ускорение роста приводит в итоге к разрыву пространственных и временных связей при демографическом переходе. В этом можно видеть динамическую причину распада империй, порядка в организации общества, роста множества негативных явлений, внезапно напавших не только на нашу страну. Эти нарушения развития, несомненно, отражают глобальный кризис развития человечества и проявляются в разных странах по-своему.

Стремительность перемен характерные для нашего времени привели к кризису и стрессу на уровне семьи и личности. Это сказывается и проявляется в инфантильности и потери ориентиров, во многих проявлениях общественного сознания, в искусстве и литературе, явлениях, которые должны быть предметом изучения обществоведов. Причем искать причины этих явлений следует не столько в дефектах общественного устройства или в недееспособности правительств или руководителей, а в тех, более общих процессах, которые переживает мир и нам, кому довелось ‘посетить сей мир в его минуты роковые'.

7. История и время

Вернемся к тому, как историческая наука рассматривает понятие времени. В «Истории и времени» при обсуждении понятий о времени оно рассматривается в двух смыслах. Авторы вводят физическое, ньютоновское время как Время-1 , а для процессов истории, определяемое самой длительностью процессов вводится Время-2 . Если Время-1 внешнее, от происходящего не зависит и обратимо, то Время-2 это внутреннее, дискретное и структурное время, необратимое и неравномерное относительно Времени-1. Это фундаментальное различие было давно осознано философами, и в ХХ веке эти идеи связывают с французским философом Анри Бергсоном. Он указал на значение длительности происходящего, как меры времени эволюции и становления. Так саморазвитие системы определяет течение его собственного, внутреннего времени.

В случае демографической системы сама история развития человечества олицетворяет течение времени, которое как мы видели не только не обратимо, но и неравномерно. Именно это проявляется тогда, когда развитие человечества представлено на логарифмической шкале времен, а самые крупные эпохи, выделенные в антропологии и истории, отождествляются с демографическими циклами, периодами, равномерно и глобально разделяющее в логарифмическом представлении рост человечества за все время развития. Таким образом, для развития человечества вплоть до демографического перехода, этой великой революцией переживаемой нами, можно утверждать, что Время-2 есть натуральный логарифм Времени-1, отсчитываемое в прошлое от момента демографического перехода, которое практически совпадает с 2000г.

Заметим, что такое неравномерное представление времени и то, как оно воспринимается человеком хорошо известно в музыке. Гармонический ряд основан на постоянстве отношений частот звука, (или обратной величины длительности колебаний тона), а не на их разнице. Поэтому вся шкала тонов в музыке логарифмическая, и так она воспринимается нашим слухом. Однако само музыкальное повествование разворачивается в линейном представлении времени. Таким образом, в нотной записи шкала времени тактов линейная, а частота тонов представлена в логарифмическом масштабе. Если линейное, тактовое время не ограничено, то высота тонов в принципе ограничена диапазоном нашего слухового восприятия, как со стороны низких тонов, так и со стороны высоких частот. Этот диапазон частот от 20 до 20 000 колебаний в секунду составляет 10 октав или раз. Отметим, что человек громкость звука и интенсивность света также воспринимает в логарифмической шкале.

В историческом развитии мы также видим, что логарифмическое время развития ограничено в прошлом и настоящем. Как показано в теории, ограничение связано в далеком прошлом с нижним пределом скорости роста населения порядка одного человека за поколение. Верхний предел скорости роста, наступающий при демографическом переходе соответствует тому, что человечество не может удваивается быстрее, чем за одно поколение, вследствие чего и наступает кризис роста. В формализации этих положений по существу состоит содержание всей математической теории развития человечества.

В процессе нашей жизни мгновенное и местное течение времени мы склонны воспринимать и переживать в линейном, равномерном, ньютоновом Времени-1 . Это время объективно измеряется часами или годами. Но как опыт литературы, так и наш собственный, указывает на то, что в течение жизни человек воспринимает течение времени по разному в детстве и старости. Более того, наше субъективное восприятия времени также относительно. Недаром говорят, что ‘счастливые часов не наблюдают', а в неволе время тянется долго.

Историческое же время следует воспринимать в логарифмическом Времени-2 и оно задается масштабом демографических циклов. В Таблице представленные циклы названы демографическими, потому что они возникают из модели роста населения Земли. Однако в конкретных демографических данных усмотреть эти циклы практически не возможно. Так для Каменного века палеодемографические данные представляют собой только оценки населения в те далекие эпохи. Эти оценки вполне удовлетворительно соответствуют расчетам, но они не допускают сколько-нибудь определенного выделения периодов, несмотря на то, что с циклами часто связывают скачки населения.

Существенно то, что даты этих циклов известны гораздо лучше и вполне допускают сравнения с расчетом. В целом это согласие лучше, чем это можно ожидать. Ведь оно относятся к периодам, выделенные археологами в Каменном веке главным образом на основе анализа развития технологий каменных орудий и никак не связаны с ростом населения. Но вся теория именно и основана на связи роста населения и развития, причем развитие выражено как функция населения. Так развитие увязывается с населением, и потому демографические циклы модели становятся периодами, отражающие технологическое и социальное развитие. Причем это происходит как в Каменном веке, так и в историческую эпоху. Более того, в это время эти циклы во многом по своей структуре соответствуют инновационным социально-экономическим циклам Н.Д. Кондратьева (См. 11). Только они охватывают мировое развитие, и по мере удаления в прошлое эти циклы будут удлиняться в соответствии со структурой исторического времени. В этом состоит связь развития, которое происходит в историческом времени и одновременно само задает ход этому времени. Именно в этом выражается взаимосвязь роста и развития нелинейного мира. При этом эта связь может проявляться в процессах разного масштаба, а не только в масштабе всего человечества, которое, в основном, и рассмотрено нами.

Быть может, мыслители минувших веков интуитивно это понимали и в преданиях старины глубокой по своему выражали растяжение времени в прошлом. Например, авторы Ветхого Завета приписывали древним патриархам возраст в соответствии с их удалением в прошлое: так Мафусаил жил 969 лет. Такой же метафорой являются и семь дней творения, которые образно передают последовательность событий, во многом совпадающие с представлениями современной космологии. В этих теориях, согласно общей теории относительности, время также течет неравномерно и сцеплено с развитием Вселенной как целое. Наконец идеи единства и эволюции мира живого можно найти в 103 Псалме, блистательно переложенный М.В. Ломоносовым.

Представляет интерес сопоставление динамической структуры времени развития всего человечества с выводами об относительности местной продолжительности развития, рассмотренное в исторической науке. Наиболее полно это было сделано французскими историками, принадлежащих школе Анналов (12), что нашло свое выражение в понятии la longue dur e e (13) . Сама же относительная длительность зависит от структуры того явления, которое рассматривается. Так в обзорной монографии французского демографа Шене (14 ) демографический переход последовательно рассматривается именно с позиций longue dur e e . Локальное течение исторического времени проявляется в изолятах. Так, Западное полушарие было заселено выходцами из Азии 40 тысяч лет тому назад. Позднее, уровень мирового океана поднялся и прервал связи с Азией. То, что потом стало Америкой, развивалось в своем замедленном темпе по сравнению с Евразией и последующее столкновение цивилизаций показало всю разницу в развитии Старого и Нового Света.

Таким образом, увеличение продолжительности времени основного развития растет пропорционально древности происходящего. Так, Олдувай – Нижний Палеолит – длился миллион лет, и окончился полмиллиона лет тому назад, а Средние Века длились тысячу лет, и закончились 500 лет тому назад. В этом состоит масштабная инвариантность гиперболического роста. По мере приближения к критической дате происходит сокращение длительности циклов. Продолжительность последнего цикла, с которого начался демографический переход, равна 45 годам. Так эффективная длительность репродуктивной жизни определяет продолжительности глобального демографического перехода к стабилизированной численности населения Земли на уровне 10 – 12 млрд.

В рамках математической модели мы описываем развитие в среднем. Это развитие детерминировано и статистический подход вполне допускает предсказание поведение общества, когда именно средними значениями мы описываем поведение демографической системы в целом. Таким образом, развитая теория применима только к самым крупным явлениям истории и такими синхронными для всего человечества структурами стали демографические циклы. Цивилизации, которые некоторыми историками считаются базисными структурами истории, появляются и исчезают, подобно вихрям в реке или циклонам в атмосфере. Быть может, поэтому и сами цивилизации трудно определить, поскольку сами они не является такими глобально детерминированными подсистемами, как отмеченная временная структура циклов. Но в разные эпохи сама длительность цивилизаций подчиняется масштабу исторического времени в смысле la longue dur e e , которое определяется древностью – удаленностью в прошлое, отсчитываемое от времени демографического перехода, иными словами, от наших дней.

Длительность истории Древнего Египта составляет 3000 лет, и она окончилась 2700 лет тому назад, и мерой истории, как в Китае, были династии. Согласно Гиббону Римская империя просуществовала 1500 лет и распалась 500 лет тому назад, а мерой истории были правления отдельных королей или императоров. Нынешние империи возникали за века и распадались, уже на нашей памяти, за десятилетия. Так сокращалась мера исторического развития и ускорялся ход мировой истории, которая в настоящее время достигла предела своего стремительного бега. В этом следует видеть не конец Истории, как это представляется некоторым историкам (15), а революционную неизбежность перехода к новой парадигме глобального развития, при которой произойдет изменение многих сторон жизни.

Появление в истории человечества критической даты, которая как бы предопределяет ход истории, указывает на трудность с причинным объяснением развития. Дело в том, что в критической области при прохождении перехода происходит смена переменных. Если вдали от перехода развитие как бы причинно зависит от времени, то в области перехода сам момент перехода и изменение населения подчиняет само время и процесс роста.

Это приводит к тому, что исторический процесс, который еще в Средние века занимал сотни лет, в настоящее время определяется не течением исторического времени, а практически определяется эффективным временем жизни человека или же еще меньшим временным масштабом конкретных политических решений. Так современная история сливается с современной политикой, что отражается как на наших представлениях, так и тех решениях, законах, которые необходимо принимать. Стремительность современного исторического процесса приводит к отмеченному ранее разрыву в развитии производительных сил и производственных отношений. По аналогии с миром компьютеров и, выражаясь на компьютерном арго, видно, что ‘железо', становится все дешевле, а ‘софт' – программное обеспечение все дорожает и только усложняется. Так человечество ‘и жить торопится, и чувствовать спешит', не поспевая правилами жизни за им же самим созданным прогрессом.

Наконец, есть все основания думать, что наша историческая память, память культуры, в значительной мере реализуется в масштабе Времени-2 . Это приближает то далекое прошлое, откуда к нам пришли мифы и фольклор, магия и суеверия, сохранившиеся как тени давно ушедших культур. Наши нравственные представления и религиозные верования пришли из более поздних времен, в первую очередь, как отметил Ясперс, с 'осевого времени'. В этом смысле прошлое, воспринимаемое во Времени-2, оказывается гораздо ближе к нам, чем тогда, когда мы относим его в календарное прошлое. Отметим, что некоторые современные публицисты по аналогии с прошлым рассматривают наше время, как осевое. Однако то, что происходит сейчас, представляет гораздо более значительный этап в развитии человечества, чем те события, что происходили между восьмым и вторым веком до Р.Х., когда практически одновременно на пространствах Евразии зарождались гуманистические представления, которые легли в основу мировых религий (16).

С другой стороны, так можно понять, как происходит сокращение диапазона памяти в нашу эпоху, когда время и инвариантный за цикл объем информации уплотнены до предела. Потому мы удивляемся тому, что нынешние поколения не воспринимают событий полувековой давности, что довоенные и дореволюционные события в сознании молодежи как бы слились в одно и отошли в давно прошедшее время, в Plusquamperfect немецкой грамматики. Это происходит несмотря на то, что эффективная длительность жизни человека за последний век практически удвоилось, что, казалось бы, должно отразится на увеличении эффективного диапазона памяти в обществе.

Автор обратился к подобным явлениям с тем, чтобы привлечь внимание к тому, что, переживая эпоху наибольшего сжатия исторического времени, феномен Времени-2 следует принимать во внимание как объективный фактор при анализе различных явлений, происходящих в общественном сознании. Более того, исследование состояния и изменений в общественном сознании в критическую переходную эпоху демографической революции, несомненно, должно быть предметом нашего особого внимания. Начиная с Мальтуса, многие аналитики причины для пределов развития человечества искали в недостатке ресурсов. Однако главный ресурс – это время и именно его не хватает в нашу критическую эпоху для выработки 'программного обеспечения'.

8. Турбулентность истории

Необратимое течение времени в истории можно иллюстрировать метафорой Гераклита что 'нельзя дважды войти в одну и туже реку'. Река истории течет необратимо и в целом это движение предопределено. Но если мы обратимся к деталям движения воды в реке, то увидим, что чем меньше его масштаб, тем движение становится все более неравномерным и хаотичным, когда местные завихрения искажают упорядоченное общее движение, делая его все более непредсказуемым. В результате, чем меньше размер вихрей, тем неопределеннее и переменчивы возмущения движения, которое в целом представляется нам равномерным и однородным. Именно это обобщенное, детерминированное и устойчивое развитие человечества описывается теорией роста. С другой стороны, обращаясь к реке как модели исторического процесса, она дает представление о хаосе турбулентного движения, которое видно в реке или порывах ветра. Предел такой неопределенности достигается тогда, когда мы обращаемся к судьбе отдельного человека, как наименьшей и все более независимой структурной единицы человечества. Более того, скорость исторического процесса приводит к тому, что практические нормы жизни и ценности не успевают сформироваться в соответствии с требованиями времени.

Это сказывается в различных явлениях современного общества и, в частности видно в отношении к концепциям прав и обязанностей человека. Сейчас все озабочены свободой личности, свободой человека. Но не является ли та, практически все более не ограничиваемая свобода, которая так 'свободно' пропагандируется, следствием того, что в силу скоротечности исторического процесса не успевают формироваться ценностные и этические установки в современном обществе. Именно общие ценности занимают самое длительное время для своего утверждения в обществе. В первую очередь речь идет об ответственности, как этической категории. Ответственность прежде всего определялась по отношению к окружающему социуму и среде, что выражается в понятии долга по отношению к обществу и природе.

Здесь следует обратить внимание на водораздел в представлениях Запада и Востока, который проходит по отношению к первенству прав по сравнению с ответственностью. Восток традиционно ставил ответственность и долг на первое место, когда права личности рассматривались как производные долга перед обществом. Можно предположить, что теперь когда 'разорвана связь времен' нет времени на выработку подобных понятий. Это проявляется в распаде общественного сознания, расколотого в эпоху демографической революции, что и привело к моральному кризису современного мира (17). Быть может, это более всего видно в распаде связей между поколениями, появлении нуклеарной семьи и, как следствие, стало одной из причин падения рождаемости и отмеченной выше несостоятельности современного развитого общества и его ценностей.

9. Будущее время

Так неопределенность в деталях исторического процесса с одной стороны препятствует осуществления редукционистской программы в объяснении истории, а с другой стороны заставляет нас обращаться к усредненным и укрупненным представлениям при описании развития общества. В этих обобщенных понятиях проявляются свойства сложности системы в иерархии временных или социальных структур. Так в рамках модели удается выделить самые крупные временные структуры и сравнить их с временными циклами, структурами, определенные историками. Однако из модели непосредственно не видно, какой будет цикличность мирового развития после перехода. Можно только предположить, что структура времени и длительность циклов будет связано с глубокой перестройкой развития человечества после перехода.

Это будет происходить в обществе, где развитие производительных сил обеспечит поддержание жизненного уровня. Однако вопрос о том, каким будут приоритеты развития в мире, где будет ограничен численный рост, предстоит увидеть. Можно только предположить, что согласно модели, при стабильном населении остается возможность качественного развития. Вместе с тем в этом новом режиме развития будет достаточно реструктурированного времени для ответа на эти вопросы, которые неизбежно возникнут как следствие самого крутого изменения хода развития за всю историю человечества. Но возможна ли такая экстраполяция за пределы переживаемого нами кризиса – на этот вопрос сполна ответит только исследователь из будущего.

Мы видим, как в исторических науках, благодаря традиции и накоплению фактов, так мощной и развитой интуиции, многие понятия должны помочь в опытах по применению методов наук, которые самонадеянно называют себя точными и естественными, к познанию такой сложной системе, как общество и человек с учетом всего, что сделано ранее многими поколениями историков.

Литература

  1. Капица С.П., Глобальная демографическая революция и будущее человечества. Новая и новейшая история, N 4, 2004. Капица С.П., Общая теория роста населения Земли., М. 1999
  2. Савельева И.М. и Полетаев А.В., История и время. В поисках утраченного. М., 1997
  3. Проблеме времени посвящен специальный выпуск журнала «В мире науки» N 1, 2003
  4. Ньютон И., Математические начала натуральной философии. См. Соб. Тр. А.Н. Крылова, Т.7, Л-д, Из-во Академии Наук СССР, 1934
  5. Николис Г. и Пригожин И.Р., Самоорганизация в неравновесных системах. 1984. См. также: Пригожин И.Р. Стенгерс И., Время, хаос, квант. К решению парадокса времени. М, 2003
  6. Пригожин И.Р., От существующего к возникающему. Время и сложность в физике, М. 1985
  7. Хрисанфова Е.Н. и Перевозчиков И.В., Антропология. 2 изд., 1991
  8. The Encyclopedia of Human Evolution, Ed. S. Jones, Cambridge University Press, 1994
  9. История человечества. Под ред. А.Н. Сахарова, тт.1-8, ЮНЕСКО, М., 2003
  10. Дьяконов И.М., Пути истории. От древнейшего человека до наших дней. М., 1994
  11. Buchanan P.J., The death of the West. How dying populations and immigrant invasions imperil our country and civilization. St Martin ' s Press , N . Y ., 2002. См. реферат в журнале “Вестник Европы”, Т.11, 2004
  12. Яковец Ю.В., Предвидимое будущее. Парадигмы циклов. М., 1992
  13. Гуревич А.Я., Исторический синтез и школа «Анналов», М., 1993
  14. Braudel F., On history. Chicago University Press. 1989
  15. Chesnais J-C., The demographic transition, Oxford, 1992
  16. Fucuyama F., The end of History and the last man. Penguin Books. N.Y., 1992. См . также : The great disruption. Human nature and the reconstitution of social order. Free Press . New York , 1999
  17. 16. Ясперс К., Смысл и назначение истории. М ., 1994
  18. 17 . Culture matters. How values shape human progress. Eds. L.E. Harrington and S.P Huntington, Basic Books , New York , 2000

Институт физических проблем им П.Л.Капицы, РАН, ул. Косыгина 2, Москва, 117 334

E - mail : sergey @ kapitza . ras . ru Тел. (7 095) 137 6577, Факс. 938 2030 © Капица С.П. 2006